Мы как-то сразу друг друга заметили — невзирая на то, что был я хуторским, а Лёша "более воспитанным и культурным".

Родители его в наших краях строили трассу союзного значения — это было сродни образу жизни кочевников. Начинается с бульдозерной планировки, потом "корыто" и так далее — до зеркально-гладкой поверхности. Если тут не верите, взгляните внимательнее когда-нибудь на полотно длинной и широкой трассы.

А строители тем временем сдали участок под ключ — поехали дальше. И домочадцы, и чада детсадовского и школьного возраста — все вместе с ними... "Степь преображается" — трубят лакировщики действительности и даже донельзя простые сельчане и хуторяне начинают чувствовать себя как бы причастными к неумолимому ходу прогресса.

Однажды Алексею необычайно повезло. Он нашёл на грунтовке в той самой степи маленький, на размер детской ладони, разводной ключик.

Что это был за ключик! Серебристый, с возможностями отвернуть целую прорву болтов и гаек всевозможных диаметров! Никакого сравнения с бывшими у нас в ходу замасленными и прокеросиненными неуклюжими железяками с облупившейся краской!

Как нынче говорится, я сразу запал на инструмент.

Красота, а не "шведик"!

(Или, как ещё называют его иноземцы — "Crescent".)

Лёша, как добрый и воспитанный парень, в конце концов, не выдержал:

— Давай этот ключик я подарю тебе на день рождения?

Тут я окончательно и уверился: передо мной настоящий, верный и чуткий друг.

Время шло. ДР приближался, а мне оставалось только ёрзать в нетерпении — когда же это серебристое чудо окажется в моих руках?

Однако же!

... Здесь ещё приходится признаться, что к тому времени у меня чётко проявилась граничащая, похоже, с безумием, такая страсть, как тяга к чтению. Она, кстати, и сейчас меня не оставила — так что будьте на всякий случай со мной поосторожнее. Читал я с пяти лет буквально всё, включая вывески, газеты, названия на конфетных обёртках ( хотя последние попадались не так уж часто). А на выученных наизусть "Мухе-Цокотухе" и "Федорином горе" однажды заработал целых три рубля.

Но к данному случаю это не относится.

В назначенный день появился Лёша. Ну вот, ну сейчас!..

И тут возникает некоторое, как бы сказать, недоумение.

Дружбан вручает мне книгу.

"Урфин Джюс и его деревянные солдаты" — не совсем понимая, что происходит, читаю название на обложке.

Конечно, к тому времени уже был прочитан "Волшебник Изумрудного города" — как спустя годы мы поняли — несравненного доцента кафедры высшей математики Московского института цветных металлов и золота Александра Мелентьевича Волкова. И ещё много-много таких же, тоже несравненных, его книг...

И понимать эту прелесть я стал понимать именно в те дни.

Но ещё не полностью.

Нет, меня всё же воспитывали правильно.

Слегка не по-детски и чуть слышно покряхтев, не подавая виду, прочитал посвящение, написанное безупречным почерком милой Лёшиной мамы. Поблагодарил, как положено; здесь же отметили первую круглую дату именинника.

Ну, как говорят специалисты, остаточно, но незаметно слегка погоревал.

А ключик вскоре куда-то исчез. Не исключено, что друг мой тоже его потерял.

... Знать бы только ещё — где ты теперь, Лёшка?

К чему здесь это всё?

Вот испереживался ты насчёт ключика. Ясное дело — малец, разума — дефицит.

Со стороны кто-то такой матёрый, чего доброго, и дурачком обзовёт. Ты раскипятишься, "самтакой" можешь ответить.

Если не побоишься.

Затем постепенно-постепенно придёшь к выводу — ага, дурачок. И — бегом да побыстрее из этого состояния!

Дело не только в том, что книга — лучший подарок.

А в том, что ты отчётливо уразумеешь очень простую вещь:

Не всякий ключик открывает перед тобой жизненные перспективы.

15.05.2026

? В нем прямо указывалось, что

"Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление или проступок".

Оговаривались совсем уж одиозные случаи:

"Судебный начальник предписывает судебное рассмотрение дела лишь в том случае, если это требуется по соображениям поддержания воинской дисциплины и обеспечения безопасности войск".

Что влияет, а что не влияет на дисциплину решали уже люди "внизу".

Еще одна оговорка нивелировала такую вещь как свидетельские показания:

"При осуждении предлагается чрезвычайно критически относиться к достоверности показаний враждебных гражданских лиц".

По сути давался карт-бланш на любые преступления в отношении гражданских лиц. Об этом позднее говорил Бах-Целевский в Нюрнберге, что был открыт ящик Пандоры и пошло озверение людей, получивших полную безнаказанность.

Причем все это было оговорено ДО 22 июня 1941 г. т. е. любые ссылки на коварство русских, вызвавшее ожесточение итп сказки они в пользу бедных. Снятие ответственности произошло до первых выстрелов собственно войны.

Ну а для еврейчиков наших распереживатых никакого правосудия и не предполагалось.

Всех в ров.

Но, увы, еврейчики наши выродились. Захотели забыть.

Опаскуделись.