Знакомый таксист рассказывал- одноклассник мой бывший.
— Пьяных возить — неблагодарное занятие. Всякие попадались. Кто- то песни поёт, кто- то градус добавляет, один сдуру даже мне предлагал с ним выпить. Вообще пить пассажиру в пути не положено, но я смотрю сквозь пальцы, если человек порядочный.
— Бывает, хамят -однажды я такую парочку из машины выкинул. Деревенщина. Достали. То им не так, это не вот эдак. И сижу я к ним спиной- неуважительно, и вожу я плохо, где только права купил, и вообще- укачивает их.
— Кого укачивает, говорю, пересядьте вперёд, машина переднеприводная, качать будет, как ни старайся.
— Нет, или ведите как следует, или мы вам тут сейчас всё заблюём. Это я ещё весь их мат из диалога опускаю.
— Встал у обочины, позвонил диспетчеру, чтобы отменить заказ, вышел из машины, открыл заднюю дверцу, выдернул этого кавалера- так что он у меня метра полтора мордой по газону ехал. А девица сама выскочила — ухажёра спасать. Добро пожаловать в культурную столицу, дебилы.
— Они, бл... дь думают, что если платят, так им всё позволено. Хозяевами себя чувствуют. Хрен там. В машине я хозяин. А они только клиенты. Всякие, говорю, попадались.
— Но вот этот особо запомнился. Садится на Богатырском — рейс на Ветеранов. Это через весь город — такие концы весьма приветствуются. И вроде не сильно пьян — спинку держит прямо, не шатается, говорит членораздельно.
— Правда, в машине, пока ехали, ещё приложился — не отравой какой- нибудь, приличным коньяком пахнуло, я разбираюсь. И где- то на полдороге гляжу в зеркало — заклевал пассажир носом, сполз по сиденью слегка, к дверце прислонился — посапывает так сладко, глазки прикрыв. Отключился.
— Подъехали. Хорошо, он мне номер дома назвал — а то бы искал его- Ветеранов длинный. Встали.
— Э, командир говорю, просыпайся, финиш, приехали. Хоть бы хны. Мёртвый. Даже не мычит- только дышит. Выхожу. Дверь пассажирскую открыл, потряс его легонько — хоть бы хны. Да там не хны, там этих хней с десяток. Вообще ни на что не реагирует.
— Ну, блин, попал. Что с ним делать- то? Вытащил его из машины аккуратно, усадил на скамеечку. И так потряс, и так по щекам похлопал. Ну не просыпается, зараза, спит.
— Я разозлился, саданул его покрепче — ни хрена, реакции ноль. Во даёт мужик. Вот это называется нажраться. Даже уважение вызывает. Ну уважение уважением, а денег- то мне с него получить надо?
— Пришлось слегка нарушить положения уголовного кодекса. Достал я у пассажира бумажник — мама дорогая, там кроме рублей ещё баксов куча. Отсчитал, сколько мне полагается, а сам думаю — район- то не слишком благополучный, пока никого нет, а чуть кто появится? Вероятность, что поинтересуются, что у мужика в карманах- довольно высока. Обчистят же, как липку, а у него ОЧЕНЬ есть что взять.
— Вытащил я у него из бумажника всё что было, рублей сто только оставил, а всё остальное в носок ему запихал. Да ещё так аккуратно вокруг ноги разложил, что и незаметно вовсе. Не просыпается. Богатырь, блин. Напялил башмак обратно- никто не видел, место там неприметное, потому я и забеспокоился.
— Отошёл, посмотрел — вроде всё нормально. Спит, не просыпается. Ну, мужик, дай тебе Бог и маленькие боженята не вляпаться в криминал. Сиди, спи. А мне работать надо.
— Уехал. Что там дальше было- не знаю, конечно. Надеюсь всё кончилось благополучно — я со своей стороны всё что мог сделал. Еду и горжусь — вот какой я молодец, а мог ведь и сам всё содержимое его лопатника захапать- хрен бы он чего вспомнил, я же не по вызову, я его на улице подобрал...
Как я не украл санки
Жили мы в хрущёвке Менделеева 13-в.
Сдали её году в 65-м. И большинство квартир было выдано жильцам расселяемых тогда Неверовских бараков. Бараки были Воскресенского химкомбината, и весь этот микрорайон построен Воскресенским химкомбинатом. (Одно из градообразующих предприятий.).
Много у меня было ровесников во дворе, жили и играли
мы очень дружно. "Прятки", "салочки", "казаки-разбойники", "в войну", "в стрелы", "в индейцев"...
В "войну" было очень удобно, потому что кругом были новостройки, выкопаны канавы для коммуникаций — готовые окопы. Домой приходили в глине — мамы рыдали. А отцы выстругивали нам из дощечек новые ружья и пистолеты.
Но сейчас не об этом.
У многих моих ровесников отцы, а то и старшие братья имели криминальное прошлое.
Да и эти ровесники, в своём ещё младшешкольном возрасте считали обычным, что украсть, отсидеть, вернуться, снова украсть... — это обычная жизнь обычного человека.
И книжный мальчик, воспитанный на высоких идеалах — я — вполне уживался в этом дворовом коллективе.
...
Было мне 10.
Зима.
За домом — откосы Докторовского озера, с которых мы катаемся на санках, у кого есть. А у кого нет — на больших мешках из плотного полиэтилена с принтом "Нитроаммофос 50 кг Воскресенский химкомбинат".
Я — на мешке.
И мне друганы говорят: "Чо ты без санок? Давай тебе вечером сопрём! "
...
Я был в сомнении. Понимал, что по этике родителей — нельзя. Но сейчас пацаны говорили это так просто и естественно, что возникали сомнения в правильности родительских моральных запретов.
Вечером пошли с пацанами к соседнему дому Менделеева 13-б.
В каждом подъезде стояли детские коляски и санки.
Пацаны выбрали для меня санки.
Чтобы сделать их неузнаваемыми, сломали ногами две деревянные планки на сидушке, и отрезали бутылочным стеклом верёвку.
С этими санками пришёл в свой подъезд, оставил их внизу, поднялся домой.
Дома раскололся маме и отчиму.
Отчим вырос московским дворовым пацаном, как Высоцкий. "Я рос, как вся дворовая шпана...". Но он с пониманием относился к высоким педагогическим принципам моей мамы, и к принципам рыцарского благородства моих книг.
Поэтому он понимающе кивал, когда я рассказывал, что, дескать, санки-то я с[тыр]ил, но мне не нравится, что завтра ребёнок и его родители огорчатся отсутствием этих санок. Отчим оделся, и мы с ним вместе тихонечко вернули санки в тот подъезд.
А через пару дней он купил мне санки.
...
Просто рассказываю о жизни.
Как оно было.
И мне не нужны чьи-то одобрения, и, тем более — неодобрения.
Мы такие были.
Большинство моих ровесников по тому дому отбыли срок или два. И завязали. Некотороые умерли.
Один — с кем обменивались книгами — исполнил нашу детскую мечту, и стал моряком дальнего плавания! (Мишка 4-й подъезд, 4-й этаж — привет!).
...
Как мне "отжимали" клюшку — расскажу потом.
Если ты плюнешь на коллектив — коллектив утрётся; если коллектив плюнет на тебя — ты утонешь...
4 июня 2026 — Компания Apple исключила российский национальной мессенджер Max
25 июня 2026 — Компания Apple удалила приложение VK Видео из App Store.
Фигня, на Android всё работает. А iPhone только у мажоров и педиков...
16
июля 2026 — Google удалила российские приложения, принадлежащие компании VK, а также мессенджер "Макс" из магазина приложений для Android.
Фигня, перейдем на Huawei. Китайцы — друзья, нам помогут.
16 июля 2026 Приложение VK пропало из Huawei AppGallery у ряда пользователей. В это же время приложение мессенджера MAX все еще доступно...
Китайцы тоже оказались козлами...
Будем устанавливать приложения через RuStore...
Только вот Google может принудительно удалить приложения на Android, даже если они установлены через сторонний магазин вроде RuStore. Это происходит через встроенную систему Google Play Protect...
Значит перейдем на ОС "Аврора" и "РЕД ОС М".
Есть шикарный смартфон "Омега Диалог-С", который всего за 97 500 рублей оснащен восьмиядерным процессором с частотой до 2600 МГц, 8 Гб оперативной памяти и накопителем на 256 Гб. Диагональ экрана — 6, 78 дюйма с разрешением 1080? 2460 пикселей. Модель имеет четыре камеры: основную с матрицей 64 Мп, широкоугольную 8 Мп, макро 5 Мп и фронтальную 20 Мп. Главная особенность устройства — высокий уровень безопасности, подтвержденный сертификацией в ФСБ России. Работает под управлением отечественной операционной системы "Аврора", для которой уже доступно более 200 приложений.
Под "РЕД ОС М" также есть достойные аппараты, например Aquarius AQfone NS M11 за 93 500 руб, правда характеристики немного скромнее...
В общем — плюйте все коллективом на Google, Apple и Huawei и наслаждайтесь отечественными устройствами!
Для тех, кто предлагает "отправить депутатов и прочих богатых пи[тух]ов на войну" и т. п.
Памятка
1. Власть это не красивая должность. Это доступ к правилам, деньгам и дубине. Кто это держит, тот сам себя на кол не посадит ради вашей справедливости.
2. Элита играет не в мораль, а в выживание своей жопы. Любая идея уравнять их
с вами сначала проверяется на простой вопрос: нам от этого хуже станет? Если да, идея сдыхает нах[рен].
3. Деньги решают не абстрактное всё, а нужные узлы. Адвокаты, судьи, СМИ, тишина, переезды. Без денег у тебя мнение. С деньгами у тебя рычаг. Вот и вся ваша равность.
4. Полиция почти никогда не за народ. Она за того, кто платит, кормит и назначает. Ждать, что дубина ударит по руке хозяина, это уровень детсада с матом.
5. Закон для низов клетка. Для верхов инструмент. Одни в него влетают. Другие им [дол]бут остальных. Путать эти роли чистый дилетантизм.
6. Накажем элиту звучит бодро, пока не спросишь, кто именно накажет, каким аппаратом и под чьим контролем. Нет ответа, значит это не план, а ор импотента.
7. Система гениально умеет одно. Принимать якобы справедливые меры так, чтобы [хлеб]ало летело чужим, слабым и средним, а своих прикрывали бумажками.
8. Толпа хочет мести и равенства. Аппарат хочет стабильности и контроля. Угадай, чья воля обычно побеждает и почему вы всегда в минусе.
9. Интернет лозунги это психологическая дрочка. Выговорился, собрал плюсы, почувствовал себя умным. Реальность при этом даже не чихнула.
10. Элита редко проигрывает по правилам, которые сама пишет. Проиграть она может только когда ломается сама конструкция власти. А это уже не ваш коммент под постом.
11. Суд, чиновник, контролёр, силовик это не арбитры с неба. Это винтики вертикали. Винтик не судит механизм, в котором крутится. Он жрёт смазку и крутится дальше.
12. У сильных всегда есть запасные выходы. Другие юрисдикции, паспорта, фирмы, люди вместо себя. У слабых одна [п]опа, один адрес и ноль вариантов.
13. Популизм путает хотелку и механизм. Хочу чтобы было честно это эмоция. Как реально отобрать у сильных их преимущество это грязная война институтов. Большинство дрочит на эмоцию и зовёт это позицией.
14. Пока у верха бюджет, назначения и монополия на легальное насилие, ваши требования уравнять это просто шум. Шум даже полезен. Пусть орёт, лишь бы не лезла в реальное.
15. Они управляют не потому, что мировой заговор из мемов. Они сидят на развилках, где распределяются деньги, должности и наказания. Кто на развилке, тот и [дол]бёт остальных по расписанию.
16. Показательные наказания них[рена] не ломают. Системе выгодно кинуть толпе одного козла. Толпа орёт победа. Машина едет дальше и даже не тормозит.
17. Люди думают справедливостью. Власть думает рисками. Если риск потери контроля выше выгоды от равенства, равенства не будет. Точка. Без ваших сказок.
18. Дилетант верит, что хватит правильного закона или правильного указа. Профессионал знает: закон без исполнения бумажка. А исполнение у тех же, кого бумажка якобы должна усмирить. Круг замкнулся на вашей наивности.
19. Настоящая сила не в лозунге пусть они тоже пострадают. Настоящая сила в контроле над деньгами, кадрами и силой. Нет ни одного из трёх, значит ты максимум пишешь тезисы и злишься в пустоту.
20. Итог жёсткий и без романтики. Все эти давайте элиту принудим жить как народ невозможны не потому, что мир зол. А потому, что у предлагающих нет инструмента принуждения. Есть злость. Злость без рычага фольклор. А фольклор власть не свергает, он её только развлекает.
Пятничное
Группа молодых коммерсантов вышла из офиса поздним вечером и остановилась обсудить планы на отдых:
— А давайте в бар?
— Не, че там делать, бухать?
— А давайте в караоке?
— Не, че там делать, с алкашами песни горланить?
— Давайте в рестик!
— Тебя что, дома плохо кормят?
— Короче ясно, поехали в стрипуху...
— Идет, только куда?
— Давайте в.....!
— Не, там телки стремные
— Тогда в....!
— Не, там публика хреновая, мешать будут
— Тогда в....!
— Хорошо. Едем?
В этот момент один из коммерсов замялся...
— Серег, ты что не с нами?
— Да блин, то тебе не так, се тебе не так. Что на этот раз?
— Да вы понимаете, я ВСЮ ЭТУ СТРИПУХУ УЖЕ ПЕРЕТРАХАЛ....
