Зашел я как-то в гости в офис к старому знакомому, скоротать пятничный вечер за пивом и преферансом. А знакомый этот — руководитель одной уважаемой госконторы. Я тоже начальничаю, но не в госструктуре, а в коммерческой компании.

Уселись у него в комнате отдыха, сидим играем. Третий партнер мне не знаком, до этого я с ним никогда не сталкивался и род его занятий мне неизвестен. Некто Олег.

Разговор зашел о специфике работы в наших структурах, об особенностях руководства в коммерческой и некоммерческой организациях и насколько зависят принципы руководства от количества персонала. Сидим, треплемся вдвоем с приятелем о тяготах нашей начальничьей жизни. Олег при этом молчит.

По ходу разговора было упомянуто, что у меня в подчинении пятьдесят человек, а у приятеля семьсот и что это весьма немало. Тут в разговор встревает Олег и произносит:

— Пятьдесят... Семьсот... Это всё фигня. А вот представьте, когда у вас в подчинении две с половиной тысячи негативно настроенных людей!

В этот момент мы прерываем игру ненадолго, Олег выходит куда-то, а друг сидит ржет.

Я же весь в непонятках — с чего это вдруг все две с половиной тысячи там у него так негативно настроены?

Друг произносит:

— Ты знаешь, кто Олег?

— Нет.

— Начальник производства на зоне!

Мне 26. Устроилась на классную работу с хорошей должностью, но попала в коллектив женщин предпенсионного возраста. И как-то так вышло, что они ВСЕ верующие. Вечно трещат про православные праздники, что-то даже празднуют, дарят друг другу подарочки, вышивают иконы крестиком и скидывают в рабочий чат, соблюдают пост. Мне было бы пофиг, если бы они не втягивали в это меня!

Спрашивают, заготовила ли я луковую шелуху для покраски яиц, пойду ли в храм на какой-то там праздник, ругаются, когда ем "запрещённые" в пост продукты. Я говорила им, что неверующая и некрещёная, но они только отмахиваются и ругают мою маму, мол, она должна была меня научить уважать бога и окрестить в детстве. Да я атеист как минимум в четвёртом поколении! Моя мама за 60 лет жизни в церкви не была ни разу, отец вообще воспитывался в строгом коммунизме, да и сам выбрал путь науки.

Я к религии максимально нейтральна, у меня есть верующие подруги, мне вообще пофиг, кто как живёт, пока они не тянут туда меня. С коллегами воевать бесполезно, начальство разводит руками, в другой отдел перевести не могут — нет мест. Увольняюсь. Очень жаль терять место, но я так больше не могу.

Эта история произошла в бытность мою студентом второго курса Кемеровского Политеха. И происходила она, как водится в Общаге. Был у меня тогда приятель по кликухе Маленький Мук. Отличался этот Мук невысоким ростом, крайне щуплым телосложением, страстью к алкоголю и наглостью граничащей с безумием. В общем синий он был постоянно и в неприятности

Есть у меня семейный лайфхак: если мне что-то надо от мужа, например, сходить вместе в магазин, когда он сидит за компом или читает, я подхожу к нему и начинаю: "Бу-бу-бу-бу-твоя-любовница-звонила-она-беременна-бу-бу-бу-бу". Фраза посередине может быть любая, не только эта. Муж, не отрываясь от своего занятия, отвечает: "Да. Ага. Хорошо". Далее я отхожу, одеваюсь, а потом мужу громко кричу: "Ну что, ты готов? " — тут он отрывается от своего занятия и недоуменно смотрит на меня: "Куда? "Я ему отвечаю, что мы же собирались по магазинам, десять минут назад об этом говорили, он согласился. Он в растерянности чешет репу, пытается что-то вспомнить, но раз уж обещал, соглашается, и мы идем. По пути он все пытается вспомнить наш разговор, где-то в мозгу зарождается воспоминание, что я действительно подходила, что-то говорила, он даже отвечал. Если бы я его оторвала от дела и прямо попросила сходить со мной в магазин, потому что все тащить одной тяжело, он бы стал придумывать отмазки, лишь бы не идти. А мой способ действует безотказно.

На заседаниях поэтического клуба один пожилой маститый поэт постоянно журил остальных за недостаточное знание основ стихосложения (кстати, иногда вполне справедливо). Причем, когда он начинал об этом вещать, то самовозгорался и никак не мог остановиться; его несло. Все вежливо терпели. И вот на очередном заседании он в который раз принялся пафосно кричать: "Да как же можно писать стихи, не умея отличить ямб от хорея!

Что же это за безобразие: каждый пишет как хочет! А каноны?! А классика?! Нет уж, коллеги, прежде чем сочинять, извольте теорию изучить!". Все опустили глаза в пол, ибо никто с ним ссориться не хотел, и каждый чувствовал, что дедушка в чем-то прав, хотя в чём-то не очень. Чтобы разрядить напряженную ситуацию, я произнес ровным голосом такую фразу (глядя в потолок и вроде ни к кому конкретно не обращаясь):

"А вот у меня есть один знакомый. Он знает о ceксе всё. Но – импотент".

Примерно с полминуты стояла гробовая тишина. А потом все, не удержавшись, дружно грохнули от смеха. Хохотали так, что маститому поэту ничего не оставалось делать, как обезоруживающе улыбнуться и примирительно сказать: "Ну, я рад, что вы меня, наконец-то, поняли".