Эту историю рассказал мне преуспевающий бизнесмен, владелец огромного дома, когда после ужина мы сидели в сигарной комнате, убранной в индийским стиле, и прихлебывали 20-летний сингл-малт... Так я хотел начать, и получилось бы вранье. А так слушайте правду.

Нет, Борюсик (а именно так зовут героя истории) не миллионер, просто обеспеченный американский программист, влюбленный в семью, и наслаждающийся как работой, так и отдыхом. А начиналось это так:

В середине 90-х перед ним встал вопрос выбора: продолжать ходить на работу, где зарплату выдавали три месяца спустя и — махоркой с галошами, перейти в бандиты, или купить на последние деньги десяток полосатых сумок и начать челночить. Еще знакомый предлагал бегать по митингам, чтобы втереться к кому-нибудь в команду... но Боря твердо хотел только одного: хорошо делать свою работу и иметь достаточно средств и времени на собственную жизнь. Увы, Украина 90-х была с ним несогласна.

В результате 2000-й год он с женой встречал в подвальной комнате на Брайтон-бич, которую снимали у молдавского еврея за 200 долларов. Cитуация была тяжкой. Ситуация была безнадежной.

Все работодатели дружно избавлялись от программистов. Лохотрон под названием "ошибка 2000" закрылся. Нет, Борю на обманули. В предыдущие годы действительно достаточно было закончить подозрительные месячные курсы тестеров, проводимые в спортзале какой-нибудь школы, и за пару недель находилась работа минимум на 50 тысяч годовых. Борюсик тупо опоздал.

Он рассылал сотни резюме, стал посещать православные, католические и протестантские церкви, волонтирил в синагоге, выстаивал очереди на ярмарках вакансий (а вот программиста никому не надо?), и судьба сжалилась над ним. Он получил работу! И не беда, что дорога в один конец занимала полтора часа. И ничего, что платили 8 долларов в час. Это был прорыв!

Ах, как Боря хотел работать! Он с вечера стирал и гладил рубашки, вставал в 5, и приезжал самым первым. Он смотрел на босса глазами голодной собаки. Он старался дружить со всеми. Он реально старался выполнить все как можно лучше и быстрее.

Работа представляла собой полусемейную индусскую фирмочку, чудом оставшейся на плаву. Борю выворачивало от запахов и манер начальника и сослуживцев, но он никогда не терял улыбки (заискивающей, как он говорил позже).

И вот однажды преграды рухнули! Сам босс предложил ему прийти и поиграть в гольф с остальными сотрудниками!

У Бори и мысли не мелькнуло признаться, что он ни разу в жизни не играл (выгонят ведь!), и поблагодарив, согласился. А вечером был скандал. Боря, почитав в Интeрнете правила игры в гольф, потребовал двести долларов, чтобы купить клюшки. В семейном запасе было только 70. Наконец, съездив по объявлению Боря купил с рук клюшки, сумку и мячики. Всего за 30! Боже, благослови Америку!

Я пропущу описание гольфа. Это был позор.

А приехав на работу, Боря от охранника узнал, что уволен.

В конторе был один человек, хорват, который относился к нему по-человечески. Ему Боря и позвонил.

"Борис, — сказал тот, — не бери в голову. Ты хороший программист, и вскоре найдешь работу. На самом деле ты был обречен еще две недели назад, когда переделал коды брата начальника, и тем самым за одну смену выполнил работу компании за месяц. Им не нужен специалист такого уровня.

Я могу посоветовать тебе только одно. Пожалуйста, не стесняйся признаваться в том, что ты не знаешь. Дело в том, что твои клюшки были женские, и для левши".

Несколько лет назад я работала в газете. И вот как-то накануне юбилея нашего издания нас пришел поздравлять детский народный ансамбль. Собрали нас всех, кто был свободен от срочных дел, в репортерской — самом большом кабинете. Детишки — просто молодцы, очень здорово плясали, пели песенки, частушки разные (приличные, разумеется), играли с нами в разные веселые игры. Замечательно всё было. И вот начали они нам загадывать загадки. Мне больше всего запомнились две. Первая: "Маленький мальчишка в сером армячишке, по дворам шныряет, крохи собирает, по полю рыщет, коноплю ищет". Мы, естественно, хором закричали: "Наркоман!". Дети слегка растерялись, но под наше легкое хихиканье девочка дала верный ответ: "Это воробей" и продолжила: "Голосистая певица, никогда не устает, то толстеет, то худеет, громким голосом поёт". Тут я выпалила свою отгадку: "Это Алла Борисовна Пугачева!" Хохот был уже просто гомерическим. Бедное дитё растерялось еще больше. Но правильный ответ был знаете какой? Гармошка!

Вечер. Жаркое лето. Окно приоткрыто. Первый этаж дома на окраине города.

Девочка 5 лет заходит в комнату и тянется к выключателю, чтобы зажечь свет. Ее останавливают голоса, четко раздающиеся прямо под окном. Двое мужиков переговариваются:

— Давай здесь. Здесь кусты — никто не увидит...

— Ну давай.

Девочка, немножко напуганна, но набравшись смелости подходит к окошку, так и не включив свет. Подходит в тот момент, когда за окном явственно начинает слышаться шум двойного водопада. Далее логические заключения девочки, записанные потом родственниками: "дяди писают. На улице этого делать нельзя. На улице так делают только собачки". И тут на ум юному дарованию приходит стишок, который она недавно слышала. Малышка забирается на подоконник, набирает полную грудь воздуха и декларирует:

— Хорошо быть кискою, хорошо — собакою!

Где хочу — пописаю, где хочу — покакаю!!!

Мужики, мягко выражаясь, подпрыгнули от раздавшегося прям над ухом звонкого детского голоска. А когда резко зажегся свет и взрослый басовитый голос (зашел папа) спросил (у дочери): "И что это мы здесь делаем?" за окном раздался БУМК — упал один из желающих облегчиться, оступившись на скользкой земле...

А вот не из армейских, но про непроходимых дубов.

Было это в первый год, когда Ельцин из Омска в Москву перебрался. Он тогда решил на Московских улицах снежные городки строить, если кто помнит. Так вот. Зима какая-то малоснежная была, но райкомовцы распорядились на площадки, где должны были возникнуть волшебные белоснежные города, свозить убранный

Сетевым троллям и хейтерам я обычно не отвечаю. Но однажды изменил своему правилу и решил немного пошалить. Мне захотелось экспериментально узнать, получится ли у меня отвечать провокатору лишь одними своими афоризмами. "Благо, — подумал я, — таковых около тысячи. Выкручусь".

Наше словесное фехтование мой оппонент начал стандартно и непритязательно: