ПАМЯТИ ЦИФРИКА

В 2003-м этот фотоаппарат был самым крутым у моего рода. В те далёкие времена производители ещё не на шутку гордились, что он не только цифровой и с экраном, но является ещё и грандиозным файлообменником, и даже видеокамерой. Размеры придали соответствующие. Чтоб не потерялся. Вот он и уцелел до сего времени.

В первые годы его одалживали все кому не лень. Он снял все континенты, кроме того, на котором живут пингвины. И даже остров Бали, который прекраснее всех континентов, вместе взятых. От этого цифрик быстро приобрёл какой-то потасканный вид, стал весь в мелких царапинах. Его и роняли, и утопить пытались неоднократно. После каждого возвращения приходилось высыпать из него мелкий как пудра белый песок.

Я давно уже перестал снимать собственную физиономию на фоне очередного небоскрёба. На моих фотках — цветы, улыбающаяся девушка, парки и храмы. Видимо, красота этого мира и хранила мой фотик столь долгие годы.

А потом его забрала моя мама, и я её понял. Она забрала его в обмен на свой современный, тонкий как бабочка, где иконки болтаются пальцем, и от их обилия можно свихнуться. А в старом фотике всё в металле, просто и понятно. Щёлк — будет снимок, щёлк — видео.

Маме тогда заказали экспертизу памятника Борцам за власть Советов на центральной площади Владивостока. Борцы эти здоровенные, бронзовые. Стоят сплочённой кучей, как буйволы при виде тигра, обвешаны пулемётными лентами и самими пулемётами. Они с ужасом взирают на окружающий их капиталистический Владивосток, и как выяснила экспертиза, опираются уже только друг на друга.

Вроде на века сделано, и памятник относительно молодой, 1970-го. А на снимках трещины, как будто памятник отливали по пьяни сами партизаны. Немедленно после захвата ими Владивостока в 1922 году.

Про снимки нынешнего владивостокского строительства я вообще молчу. Мой бывший фотик стал беспощадным следователем, обличающим картины страшных преступлений.

Однако фотик, как любой пенсионер, всё это стоически перенёс. Он не выдержал другого. Сломался в моих собственных руках, когда по просьбе мамы я сфотографировал чудовищное творение Цураба Церетели. Петровский тысячепудовый кораблик на Москве-реке.

Мама тогда прилетела ко мне, и мы пошли гулять по центру. Вышли на Патриарший мост, а тут такой эффектный вид на церетелевский кораблик. После снимка кораблика мой цифрик отказался снимать что-либо вообще. Но экран продолжал работать, показывая, как немой упрёк, свой последний снимок.

Мама потом вернулась во Владивосток, вскоре и я залетел туда же. Нашёл свой старый поломанный фотоаппарат и забрал его в ремонт. Маме он тогда понадобился в роли сканера — кстати, гораздо удобнее и быстрее. Если я и буду гореть в аду, то только за то, что вечно обещаю маме что-то, а потом не успеваю исполнить. Пакуя вещи перед возвращением в Москву, увидел знакомый чёрный футляр с фотиком и кинул его в чемодан — ничего не поздно в этой жизни, починю в столице.

Люди! Если вы зайдёте в мастерскую по ремонту фотоаппаратуры на метро Семёновская, метров 100 в сторону Партизанского парка, обязательно захватите с собой видеокамеру. Но ни в коем случае не отдавайте её там в ремонт! Просто снимайте и наслаждайтесь.

Я шёл туда целый месяц, но останавливало роковое предчувствие. Когда до нового отлёта во Владик осталась всего неделя, я устыдился и зашёл. Это было утро субботы, 7 июля этого года. Девушка с загадочной улыбкой сообщила мне, что Мастер ещё не пришёл. Но он придёт вот-вот! И она мне непременно перезвонит. А пока я могу оставить фотоаппарат для его осмотра.

В следующие два дня я был там трижды. К воскресенью улыбка девушки стала ещё более загадочной. Она сказала, что планы Мастера изменились. В субботу он не пришёл, в воскресенье не дошёл, будет только в понедельник.

Насколько радикально изменились планы Мастера на эти выходные, я понял утром синего понедельника по выхлопу ещё на входе. Мастер с тяжёлой головой сидел в своём окошке и починял мой цифрик. Работа двигалась споро, цифрик был уже разобран на мелкие части наподобие автомата Калашникова. Мне Мастер сказал хмуро, что ещё не нашёл причину поломки. Но к среде точно найдёт. Ну и тогда уже скажет цену ремонта, или посоветует сразу выбросить.

Мастер не перезвонил до пятницы, а в тот день я улетал. Только сегодня, во Владивостоке, я увидел на полке точно такой же чёрный футляр. Мною овладело нехорошее предчувствие. Я открыл этот футляр и включил фотик. На крупном экране появился кораблик Зураба Церетели....

А в том футляре, оставленном Мастеру, был мой новёхонький, совершенно исправный фотоаппарат с HD resolution, мощным выдвижным объективом для фотографирования в упор хоть муравьёв, и прочими наворотами, которые сделали его размером с прежний. С похмелья он видимо заколебался искать причину поломки этого чуда, потому что поломки НЕ БЫЛО.

Но знаете что? Когда я вспоминаю потроха нового фотоаппарата под скальпелем Мастера, мне приятно, что старый бессмертный цифрик опять выкрутился: )

С него даже роковой последний снимок скачать удалось. С некоторым трепетом вешаю его на свой сайт, авось выдержит: )

Был у нас такой курс — Уравнения мат. физики. Семинары по нему вел интересный такой преподаватель, любивший изящно опускать студентов. Девушек он тоже любил, кстати.

И вот, значит, семинар. Проходим тему "Задача Дирихле для уравнений эллиптического типа". Кто не знает, это когда на границе задана ИЗВЕСТНАЯ функция. То есть мы знаем, что происходит на границе.

Препод решает задачу с умным видом: рассмотрел внутреннюю область, потом внешнюю. Устал, вспотел даже. Поворачивается к аудитории спрашивает: "Вопросы есть?".

И тут Настя (староста), поднимает глаза от тетрадки:

— "Алексей Анатольевич, а что там происходит на границе?".

Все, кто хоть что-то понимает в мат. физике, начали хихикать (почему — смотри выше). Преподаватель удивленно посмотрел на Настю, но через мгновение просиял и запел: "На грани-и-ице тучи ходят хму-у-уро, край суро-о-овый тишиной объят. ..".

Теперь уже все просто легли, кроме Насти, конечно:)

Представьте такую ситуацию...

Бригада “Скорой помощи” выехала на случай клинической смерти — остановку сердца летом в жаркий день прямо на берегу озера в Екатеринбурге. Не лучшие условия для реанимации, но врачи привычные и для такого случая даже резиновый коврик с собой возят. Достали дефибриллятор, положили резиновый коврик. Зачем? Песок-то влажный.

Одна проблемка кольцо зевак плотное — человек сорок-пятьдесят. Доктор им говорит:

— Граждане, сейчас буду реанимировать больного, разойдитесь. Можете получить удар током.

Они — ноль внимания, ни шагу назад.

Доктор опять:

— Повторяю для тупых. Граждане, да что же это такое, каждая секунда на счету. Разойдитесь!

Результат снова нулевой. Ну что делать — не воевать же с мирным населением. Доктор со словами: “Я вас предупредил”, — закусывает губу и дает разряд дефибриллятора в пациента, стоя, повторяю, на резиновом коврике.

Картина маслом. Вы можете представить, как пятьдесят человек одновременно несколько раз подпрыгивают на месте, а затем разбегаются в разные стороны? Я раньше тоже не мог, а теперь легко.

А мужика, кстати, спасли.

Во время гражданской войны, будущий лауреат Нобелевской премии по физике Игорь Тамм попал в плен к одной из банд Махно. Его отвели к атаману, бородатому мужику в высокой меховой шапке, у которого на груди сходились крест-накрест пулеметные ленты, а на поясе болталась пара ручных гранат.

— Сукин ты сын, коммунистический агитатор, ты зачем подрываешь мать-Украину? Будем тебя убивать.

— Вовсе нет, — ответил Тамм.

— Я профессор Одесского университета и приехал сюда добыть хоть немного еды.

— Брехня! — воскликнул атаман.

— Какой ты профессор?

— Я преподаю математику.

— Математику? — переспросил атаман. —

Тогда найди мне оценку приближения ряда Маклорена первыми n членами.

Решишь — выйдешь на свободу, нет — расстреляю.

Тамм не мог поверить своим ушам: задача относилась к довольно узкой области высшей математики. С дрожащими руками и под дулом винтовки он сумел- таки вывести решение и показал его атаману.

— Верно! — произнес атаман.

— Теперь я вижу, что ты и вправду профессор. Ну что ж, ступай домой.

Тамм так никогда и не узнал фамилию атамана.

О пропавших без вести не у нас.....

Ноябрьским вечером 1997 года 40-летний Уильям Молдт вышел из ночного клуба во Флориде, чтобы поехать к себе домой, где его ждала его девушка. И пропал.... Исчез вместе с со своей машиной. Белого цвета.

Нашли его, а точнее сначала его машину, легковую белую машину через 22 года, на снимке со спутника. Совершенно