Когда-то давно я занималась международным усыновлением канадцами в Республике Беларусь. Усыновления там были прекращены в 2004 году, поэтому за сроком давности, не нарушая тайны имен, поделюсь самыми яркими впечатлениями. А они связаны у меня с первым контрактом на усыновление.

Когда начинаешь что-то новое, всегда туго идет. А где это, Беларусь? — терзали меня по телефону. А почему эта Русь — белая? И дети белые? А глаза у них какие?

— А вы какие ишете? — вскипала я.

— Голубенькие! — расплывались клиенты в улыбке.

— Тогда вам в автосалон, — отрубала я.

— Там как раз все под цвет и подберете.

В общем, лицензию на проведение усыновлений Правительство Квебека мне выдало, а клиенты как-то не торопились со мной дело иметь.

... Они пришли ко мне 1 марта. Обычная канадская пара. Он журналист, она — социальный работник. Двенадцать лет в браке. Детей иметь не могут по медицинским показаниям. Пришли. Поговорили. Про цвет глаз не спрашивали, и на том спасибо. Через пару дней перезвонили. Они выбрали меня! И Беларусь! И завертелась бумажная работа подготовки дела будущих усыновителей для отправки в страну усыновления.

Прошло полгода. За это время появились и другие кандидаты в родители. Одна пара из квебекской глубинки утверждала, ну просто клялась, что им пофиг цвет глаз и все такое. Хотим девочку! А первая пара, назовем их Мари и Жаном, тоже рассказали о своих предпочтениях. Как оказалось, Мари была удочерена в Квебеке. И приемные родители скрывали от нее сей факт до ее двенадцати лет. Новость о том, что ее мама с папой ей не родные, стала для Мари шоком.

— Я не хочу такого же моему ребенку! — уговаривала она меня.

— Выберите нам какую хотите, только на меня не похожую! Пусть сразу знает! Мы ей сразу расскажем. У Мари пышная царская грива рыжих волос. Жан похож на медведя. Ясненько. Будем искать с перламутровыми пуговицами, горько усмехнулась я, положила в чемодан видеокамеру и отправилась в первую поездку на осмотр детей.

В Доме Ребенка мне показали двух девочек с ЗПР, записанных на международное усыновление, и разрешили видеосьемку. Одна из них была похожа на восточную принцессу — смуглая, черноволосая и глаза-блюдца на пол-лица.

— У ней мать несовершеннолетняя, — шептали мне нянечки.

— От [мав]ра родила и бросила, паскуда. Ни разу к ней не приходила навестить!

— А к этой крохе приходят? — навела я камеру на совсем малипусенькую девчушку, что в свои 10 месяцев и сидеть еще не умела. Рыжая, бледная, кожа да кости, в чем душа только держится...

— К этой мать приходила, — закивали женщины.

— Раз-два ее видели. Красивая баба. Постоит молча и уйдет. Хоть бы что-нибудь своему дитяти принесла!

Рыжая, значит. И Мари ведь рыжая! А похожую на себя не хочет. Значит, не быть Мари ее мамой. Отправлю-ка я рыжую в глубинку, а принцессу черноволосую покажу Мари с Жаном. Меня ведь так и просят, верно?

Оказалось совершенно неверно. Неожиданно так. Сначала мне позвонили из глубинки и заревели белугой в телефон:

— Она же рыжая!

— Ну и что? Вы же сами сказали, что вам все равно?

— Нам все равно! Но она же рыжая! Ну как вы не понимаете?

— Не понимаю...

— Она на проклятых англичан похожа, потому что рыжая! У нас городок-то маленький... У нас рыжих нету!

Ах, вот оно что. Век живи, век учись. Тут звонит мне Мари и дрожашим голосом:

— Мы посмотрели видео. Чудная девочка. Глаза у нее такие выразительные. Мы весь вечер вчера на нее смотрели. Простите нас! Душа не лежит! Это не наш ребенок!

— Ну знаете ли. Наш-не наш. И что мне прикажете делать?

И тут я вспоминаю про отвергнутую, похожую на англичан рыжуху и говорю:

— Приходите завтра, посмотрите у меня другую девочку.

— А когда она родилась? — встревает в разговор Жан.

— 1 марта, отвечаю я, порывшись в бумагах, и замираю от воя в трубке:

— Наша девочка! Мы ее удочерим! — орет Жан

— Пппозвольте, вы же мне сказали, чтобы на вас похожа не была! А вы ее не видели. Она рыжая как ваша супруга!

— Это уже неважно! Спасибо! Большое спасибо!

И все. И все довольны. В глубинке души не чают в восточной принцессе, непохожей на англичан, а в Монреале у меня на плечах лежат две головы, одна медвежья, вторая в рыжих кудряшках и топят меня в счастливых слезах от того, что их будущая рыжая дочь похожа на ее будущую маму, которая полгода назад не хотела никакой похожести.

Через несколько месяцев я проводила их в Минск на суд по усыновлению. Неделю они засыпали меня по электронке фотографиями девочки, как она играет, как она спит... все мне рассказывали. Ребенок был действительно очень болен. Им предложили вернуться за ней попозже. Тогда они устроили в Минске забастовку перед зданием городского суда. Мне звонили сверху и шипели:

— Кого ты, [м]лядь, мне присылаешь? Я им и здоровых детей предлагала взамен! Нет! Сидят с плакатом перед судом! "Отдайте нам нашу дочь", ёпрстэ! Меня уже на ковер вызывают к замминистра! Безобразие!

Ну ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Возвращаются они домой с ребенком. Вся родня собралась в аэропорту их встречать — бабушки, дедушки, тети, дяди, двоюродные братики и сестрички... Жан, передав ребенка деду, упал на меня своей медвежьей тушей и горячо зашептал в ухо:

— А ты знаешь, почему она — наша? Мы к тебе 1 марта пришли. В тот же день решили с тобой усыновлять. И я начал писать дочке книгу ее жизни. А начал так: — Очень возможно, что ты родилась 1 марта, в день, когда твои мама с папой узнали, в какой стране ты родилась... И тут ты сказала про ее дату рождения! Посмотри на нее — вылитая Мари!

Обожаю психологов! С супругой постоянно срались на тему, кто по дому делает больше, а кто — сачкует. Чуть до развода не дошли, а чтоб лишнего не переделать, оба забили на ведение хозяйства и заросли хламом и грязью так, что прям постапокал какой-то образовался.

Пошли к психологу, пообщались, рассмотрели так и сяк и он грит, типа — приходите через неделю, со списком тех дел, что вы сделали по дому и что заметили из дел супруга(-ги). Так я к чему? Такого рвения от обоих по уборке, готовке, мытью посуды и т. д. не видывал никто и никогда: ) Буквально пылесосы и тарелки из рук выхватывали, чтоб себе галочку поставить в зачётку. В итоге, договорились поделить домашнее хозяйство поровну, чтоб не осрамиться перед врачом. В чём прикол — поняли только на пороге кабинета, спустя неделю: )

Стою в вагоне метро в Москве, напротив дверей.

На остановке заходит девушка-блондинка. Глаза полные беззаботности, каблучки, в общем, милая такая. Встает рядом, достает плеер и оттуда так оглушительно начинает рубить Nightwish. Ну, думаю, у каждого свои вкусы.

Далее она достает книгу, по ходу японской поэзии, причем в оригинале, и начинает спокойно читать. Мое лицо немного вытянулось. Ну и под конец ее чтение прерывает звонок мобильного. Далее, разговор:

— Да… угу. Значит так: блок питания крепишь в самом верху задней части системного блока четырьмя болтами, от него отходит провод питания. Что значит куда? К материнской плате, жесткому диску, дисководу… Угу. Нафига ты решил собрать комп, если ничего не смыслишь в этом!?

Выключает телефон, замечает мое в конец офигевшее лицо, и так мило улыбаясь, говорит:

— Спокойно, я крашеная.

Самая короткая речь выдающегося юриста Анатолия Фёдоровича Кони.

Судили мальчика–гимназиста, ударившего ножом своего одноклассника. Причиной его отчаянного поступка была ежедневно возобновлявшаяся травля. Мальчик был горбат. "Горбун! " — каждый день на протяжении нескольких лет приветствовал его пострадавший.

Кони начал свою речь так:

"Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели! "

"Здравствуйте, Анатолий Фёдорович! " — ответили присяжные заседатели.

"Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели! "

"Здравствуйте, Анатолий Фёдорович! " — вновь, но уже с недоумением ответили присяжные.

"Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели! "

"Да здравствуйте, уже наконец, Анатолий Фёдорович! " — ответили присяжные с сильным раздражением.

Кони вновь и вновь повторял свое приветствие, пока и присяжные, и судьи, и все присутствующие (процессы в те времена были открытыми) не взорвались от ярости, потребовав вывести "этого сумасшедшего" из зала суда.

"А это всего лишь тридцать семь раз", — закончил адвокат.

Мальчик был оправдан.

В ванной "потекли" трубы, пришли слесари менять на "пластик". Говорят, что нужен доступ к соседям снизу, ок гугл, спустился к соседям, открыла женщина, объяснил ситуацию, оказалась адекватной, разрешила пройти в ванную. Слесари у них всё сделали, пришли доделывать у меня.

Тут влетает какой-то мужик в квартиру и бежит на меня, я в непонятках, что происходит? Он достаёт нож из кармана и замахивается на меня, я увернулся, крикнул слесарей, мы втроём его скрутили.

Это был сосед снизу, ему не понравилось, что мы намусорили ему в ванной, пришёл на разборки.

Прибежала соседка:

— Вы извините его, он у меня неделю, как из "дурки" выписался.

Говорю:

–Х[рен]ассе, извините, он меня чуть не зарезал только что. Забирайте своего кабана, и уябывайте, чтобы больше я вас никогда не видел.

Когда они ушли, слесари сказали: — А увидеться ещё придётся, у тебя на кухне трубы тоже скоро "потекут".

Отвечаю:

– Вот умеете вы утешать, спасибо вам большое! "