он говорит:

— Карино роса!

— Карино роса! Этот розовый цвет превосходен. Бесподобный колор и сохранена текстура во всей ее старине!

Розовую краску я умыкнула с работы. Шла очередная кампания по гендерному равноправию и заводские активисты предложили начальству покрасить станки согласно гендеру работяг. гомоc@кам в светло-салатовый, лесбиянкам в розовый, а остальным в серый. Пока выясняли запросы и закупали краску, в муниципалитет пробралась консервативная партия и мода сменилась. Банки стояли в моей каптерке рядом с тряпками и метлами и наконец я часть банок умыкнула по-тихому.

Джованни завидя меня заулыбался:

— Да ты сестра Шагала! Держи пять!

И щедро кинул мне сотню сверх оговоренной суммы. Я воспряла духом и загрузила шанцевый инструмент в свой "Фиатик", литровую букашку. По дороге домой решила себя немного побаловать и приобрела в придорожном универсаме комплект трусиков и мешок проса.

По прибытию домой передо мной предстала чудная картина. Муж "итальянец" лежал во дворе на дощатом лежаке, накрывшись развернутой газетой "Хааретц", из-под которой торчали низ пивного живота, поношенные трусы и волосатые ножки. Шаббат он соблюдал строго, хотя и перекрестился недавно у местного кюре из Арона в Артемона. Стал донельзя набожен и начал соблюдать католические праздники вместе с иудейскими, а иногда и православный Яблочный спас.

Вокруг него по двору выхаживали тощие бирманские куры с таким же петухом во главе, выискивая червяков и прочих букашек. Я полезла в мешок и стала кидать горсти просяной крупы. Петух обрадовался и заголосил во всю мочь:

— Кукареку!

Арон-Артемон засучил ножками и уронил газету:

— Ну что ты за человек, Марфуша, никакого от тебя нет покоя. Принеси-ка пивка, а то мне в шаббат никак.

Тут я хочу рассказать моим читателям свою историю с самого начала. Молодость моя пришлась на славные девяностые в захолустном уральском Златоусте. Кроме сбора грибов и ягод, дискотеки и просмотра телевидения заняться было нечем. Телевидение настойчиво объясняло нам какие мы лохи да валенки и есть только два выхода: повеситься или удрать за границу. Семечки не лезли в рот и я стала придаваться унынию. И вот случилось чудо. На дискотеку пожаловал настоящий иностранец-итальянец. И я решила не упустить своего шанса. Хотя это был подвиг с моей стороны. Итальяшка был носат и тщедушен, что не мог скрыть его костюм от Армани. К тому же косил и вонял чесноком. К нам он приехал в командировку прямиком из Милана на металлургический комбинат.

После танцев я дала ему прямо на скамейке в заводском сквере, за щитом с фотографиями передовиков...

Ox Anna ждите продолжение

был милейшим человеком, работающим до этого на заводе и волею судеб попавший в нужное время в нужное место. А второй (пусть будет Иван Петрович), наоборот, человек амбициозный, жесткий и очень требовательный, это он агентство и открыл. Они, по-моему, со школы были знакомы.

Ивана Петровича у нас боялись все. Появлялся он в ту пору в России, а соответственно, и у нас в офисе, крайне редко по причине получения гражданства другой страны, в которой он должен был проводить около девяти месяцев в год (ну что-то около того). Зато, когда он появлялся, он докапывался до всех и до всего, и наш бедный второй учредитель не знал куда от него спрятаться и тоже сильно огребал, правда, уже в приватной обстановке. В основном, за то, что он нас, сотрудников, сильно разбаловал и субординацию не соблюдает: чай с нами пьет и о жизни разговаривает. А это, с точки зрения Ивана Петровича, действовало на коллектив разлагающе, да и не по статусу это – с простыми работниками общаться.

Риэлторы у нас, время от времени, появлялись новые: кто-то задерживался, а кому-то не "заходило". Пока Иван Петрович в очередной раз находился далеко от Родины привел к нам кто-то мужчину лет шестидесяти: потрепанного жизнью с небольшой плешью немного полноватого и скромного. Риэлторы, они по большей части, люди напористые и очень коммуникабельные, а вот Дмитрий этими качествами совсем не обладал (забегая вперед, и проработал он у нас недолго).

В очередной приезд Ивана Петровича кто-то из близких знакомых попросил его лично пообщаться на предмет покупки квартиры с каким-то высокопоставленным человеком. Иван Петрович, конечно, согласился. Нам он просто сказал, что придет очень важный человек, чтобы мы проверили наличие печенья, чая и купили еще бутылочку коньяка. Ну мы все сделали)

И вот наступил тот день, когда особо важная персона должна была приехать в наш офис. Надо сказать, что Иван Петрович с утра никогда в офис не приезжал – обычно в районе обеда. И надо же было такому случится, что именно, в тот момент, когда Дмитрий зашел к нам в приемную с каким-то вопросом, буквально через несколько минут приехал и Иван Петрович, который Дмитрия до этого не видел. Скептически оглядев его, но решив, что у богатых свои причуды, наш учредитель сделал милейшее лицо, и с укоризной посмотрев на нас, сказал:

— Девочки, ну что же вы в мой кабинет не проводили нашего дорогого гостя?

"Дорогой гость", наслышанный о крутом нраве Ивана Петровича, сконфузился и попытался уйти из комнаты, бормоча, что он вообще не в претензии, но Иван Петрович был неумолим:

— Пройдемте, пожалуйста! Сейчас все мне расскажете! Девочки, сделайте нам кофейку и бутылочку принесите.

Сказать, что Дмитрий ошалел от такого приема, это не сказать ничего. Он послушно прошел в кабинет Ивана Петровича, решив, что тот лично разговаривает с новыми сотрудниками, и надо создать максимально хорошее впечатление. Разлив по рюмкам коньячку, и предложив сначала немного выпить за знакомство, Иван Петрович ввел Дмитрия в полнейший ступор, поэтому тот покорно взял рюмку и выпил.

Иван Петрович был максимально вовлечен в собеседника…

— Как Ваши дела? Как семья?

— Спасибо, все в порядке..

— Какая квартира Вам нужна, расскажите максимально подробно во всех деталях, а мы постараемся Вам помочь.

Дмитрий, удивившись в который раз, стал рассказывать о том, что семья живет в стесненных условиях, что конечно, ему бы хотелось трешку вместо двушки. Иван Петрович кивал и участливо интересовался районом, этажом и площадью кухни будущей квартиры. Дмитрий был удивлен, что сотрудники считали Ивана Петровича человеком жестким и не церемонившимся с персоналом. Да он же, как отец родной! Коньяк расслабил Дмитрия, тот стал держаться увереннее и на вопросы отвечал все более охотно. Беседа лилась рекой… И коньяк тоже…Собеседники были абсолютно довольны друг другом) Иван Петрович уже было собирался пригласить Дмитрия к себе домой и познакомить с семьей, рассказывал о стране, в которой он собирался получить гражданство… Дмитрий млел и от коньяка, и от невероятной обходительности своего нового друга)

А в это время к нам приехал очень важный человек, который, как и большинство важных людей, опоздал буквально на час) Я позвонила Ивану Петровичу и сказала, что очень важная персона приехала.

— А это тогда кто? , — от неожиданности не справившись с собой, ошарашенно спросил Иван Петрович.

— А это наш новый сотрудник Дмитрий! – радостно ответила я, уже понимая, что произошло, и предоставив Ивану Петровичу возможность самому выкручиваться из ситуации.

Иван Петрович, быстро скомкав разговор, сказав что у него важная встреча и они продолжат позже, быстро выпроводил Дмитрия, и злобно зыркнув на нас, провел теперь уже точно дорогого гостя в кабинет) А я побежала за второй бутылкой) Потом он пытался наехать на нас, что мы его не предупредили, но мы напомнили, что он сам пригласил Дмитрия в кабинет, а влезать со своим мнением в планы руководителя мы не уполномочены.

Когда Дмитрий рассказал нам, что происходило в кабинете и как он уже почти поверил, что Иван Петрович поможет ему с покупкой квартиры, мы все смеялись до слез, а Дмитрий особенно (хотя его слезы все же отдавали печалью)

Иван Петрович сторонился Дмитрия до следующего отъезда, да и сам Дмитрий предпочитал не появляться у нас в приемной, пока тот был в офисе) А потом и вовсе перестал приходить. Возможно, сильно расстроился, что так хорошо начавшаяся дружба прекратилась неожиданно и быстро.

Всем добра)

вывеску "Вход собакам и евреям воспрещен". Он весь вскипел от гнева, и наш маленький герой, ростом около 163 см, бросился на поиски лестницы. По возвращении, он сорвал вывеску со стены и бросил ее на землю, где она упала… прямо к ногам 20, или около того, разгневанных нацистов, наблюдавших за происходящим снизу. Да, здание это являлось штаб-квартирой нацистов, оно просто кишело жестокой нацистской сволочью. Они выбили из-под ног этого маленького человека лестницу и окружили его со всех сторон. В одном не было сомнения: Кому-то не избежать этой драки. И этим "кем-то" были те самые 20 нацистов. И все потому, что наш миниатюрный герой, между тем, был одним из самых сильных людей в мире. Джозеф Гринштейн, или как его называли, Могучий Атом, был цирковым тяжелоатлетом, и поэтому его желание выбить дурь из каждого нациста, к которому он только мог приложить свои маленькие ручки, было вполне объяснимо. Он поколотил более десятка мужчин, ломая им руки, носы и ноги. После разразившегося скандала, Джо был арестован и предан суду, где ему были предъявлены обвинения в десятках случаев нанесения побоев.

Судья, который с трудом мог представить себе, что один человек в состоянии совершить такое, поинтересовался у арестовавшего его офицера, все ли участвовавшие в драке мужчины находились перед ним. Конечно, как он полагал, у Джо были сообщники, которые просто скрылись с места происшествия. И, как и ожидалось, офицер ответил: "Нет, не все". Затем, прежде чем судья, самодовольно кивая, вынес свой вердикт, офицер пояснил, что к тому моменту еще полдюжины нацистов находились в больнице и просто были не в состоянии явиться на заседание. Более того, продолжил офицер, именно мужчины напали на Джо, и не как иначе. А на вопрос – почему, офицер сделал простое предположение: "Они нацисты". Дело было немедленно закрыто и все свидетельства были переданы в специально созданное государственное хранилище, где и по сей день хранятся и другие легендарные документы, которые никогда не увидят свет. Такими людьми мы можем гордиться!

Недавно мы опубликовали историю о Джо Гринштейне, который в одиночку расправился с двумя десятками нацистов. Кое-кто из наших читателей посчитал эту историю выдумкой. Поэтому мы решили рассказать о жизни Джо Гринштейна подробнее — история его жизни подробно описана в Википедии, а также во множестве иных англоязычных источниках.

Специально отмечаем, что в момент, когда Гринштейн навешал фашистам, ему было 46 лет. Джозеф Гринштейн, (1893 – 8 октября 1977), многие знают его как "Могучий атом". Гринштейн родился в Польше, в городе Сувалки в 1893 году. В детстве он страдал от респираторных заболеваний, и, когда мальчику было 14 лет, группа врачей вынесла ему вердикт – он умрет от туберкулеза. Приблизительно в то же время Джозеф познакомился с русским цирковым тяжелоатлетом, который был известен как "Чемпион Воланко", который и взял юного Гринштейна под свою опеку. На протяжении 18 месяцев Джозеф путешествовал с Воланко и Цирком братьев Иссаковых. Все это время он тщательно изучал режим силовых тренировок. Впоследствии, он вернулся в Польшу и женился на девушке Лие и стал профессионально заниматься борьбой. Отчасти, из-за роста антисемитских настроений в Восточной Европе он перебрался в Соединенные Штаты Америки. Сначала он поселился в городе Галвестон, штат Техас, работал на нефтепромысле и докером. В то же время Гринштейн продолжал профессионально заниматься борьбой и выступал под именем "Малыш Гринштейн". В 1914 году одержимый техасский поклонник его жены напал на него и с расстояния 30 футов выстрелил Джозефу в лицо. Пуля попала между бровей. Удивительно, но Гринштейн вышел из больницы в тот же день – пуля не то чтобы не пробила его череп, а расплющилась от удара. Несмотря на то, что его рост был всего лишь 163 см, а вес около 64 кг, Гринштейн стал одним из сильнейших тяжелоатлетов 20 века. И вот лишь некоторые примеры его силовых достижений:

— он мог голыми руками пробить гвоздями доску толщиной 6 см.

— лежа на гвоздях, он мог удерживать на своей груди 14 музыкантов из джаз-бенда.

— он мог менять покрышки на машине без применения каких-либо инструментов.

— он мог разорвать целых три цепи лишь силой своей груди.

— он мог разогнуть железный стержень или подкову, держа один конец зубами и зафиксировав другой в тисках.

— он мог разогнуть арматурный стержень толщиной более 1 см при помощи своих волос.

— он мог перекусывать зубами пополам гвозди (а также проделывал это с 25-центовой монетой).

— Гринштейн неоднократно демонстрировал силу своих волос, так однажды на глазах у изумленной публики, привязав волосы к грузовику с пассажирами, тащил его за собой. Он мог противостоять самолетной тяге силой своих волос! За эти достижения про него даже говорили – человек, волосы которого могут удерживать ревущие самолеты. Данное достижение было документально подтверждено 29 сентября 1928 года, действие происходило в аэропорту Буффало, о чем была опубликована статья в газете "Буффало Ивнин Таймс". Гринштейн продолжал выступать, демонстрируя свои силовые достижения, вплоть до 80 лет, свое последнее представление он дал в первый день рождения своего правнука – 11 мая 1977 года в Мэдисон Сквер Гарден. Несколько раз он был представлен в телевизионном шоу "Ripley’s Believe It Or Not", а в 1976 году он попал в Книгу Рекордов Гиннеса. В свои более поздние годы он занимался продажей мыла с кокосовым маслом, а также эликсиров здоровья на различных ярмарках и фермерских рынках. Он путешествовал на своем грузовичке с открытыми окнами, чтобы продемонстрировать свою обширную коллекцию газетных вырезок и цитат общественных деятелей и организаций. Мэр Нью-Йорка Фьорелло Ла Гуардиа подписал Гринштейну благодарственное письмо за его участие в подготовке сотрудников городского полицейского управления. В годы Второй Мировой Войны Гринштейн на добровольных началах преподавал вспомогательным отрядам полиции Нью-Йорка джиу-джитсу. Это было задолго до того, как этот вид боевого искусства получил популярность в Америке. В возрасте 81 года Гринштейн продолжал выступать. Он попрежнему поражал публику на Мэдисон Сквер Гарден, демонстрируя, как он может разгибать подковы и вгонять шипы в металл голыми ладонями. Спустя пять лет он скончался от рака. Джозеф Гринштейн умер 8 октября 1977 года. Историю его жизни поведал Эд Спильман в своей книге "Могучий Атом".