Много лет назад читала воспоминания первой жены Солженицына, опять-таки, в рамках добровольного наказания, такие тексты можно читать только по приговору суда. Не помню, как книга называлась (у Решетовской их несколько), то ли Отречение, то ли Отсечение. Весь трагический мемуар посвящен тому, как Александр Исаич уходил от нее к Светловой, как Решетовская боролась за семейное счастье, как не могла его отпустить, как травилась, но выжила, как умирала заживо от горя, несправедливости, непорядочности, как не могла принять эту подлость Исаича, но не давала развода. Как не могла позволить себе развестись с подлецом и негодяем, потому что он — свет ее жизни.
Для меня книга примечательна была прежде всего тем, что там много бытовых подробностей из жизни советской творческой интеллигенции конца 60-х. Если бы она наворотила 200 страниц исключительно о своей любви, я б не справилась. А там про жизнь творческой интеллигенции не меньше, чем про страдания.
Решетовская с Исаичем живут на даче у Ростроповича и Вишневской. Роскошный гигантский дом, угодья. Решетовская очень страдает от холодности и жестокости мужа, от общей несправедливости, при этом постоянно рассказывая, что они ели, что пили, во что она оделась и как ей все это к лицу, постоянно отмечая, что опять во двор к Ростроповичу приехали грузовики с мебелью, дверями, окнами из Финляндии, с витражами из Италии, потому что Стив продолжает расширяться и строиться. Что Стив выступал - то ли в Суздали, то ли в Торжке, и с ним за концерт расплатились шкафом Николая II, и вот шкаф только что привезли. Что Стив заказал фонари в Париже, и теперь Александр Исаевич будет гулять под парижскими фонарями, размышляя о судьбах мира и сочиняя свои великие произведения о судьбах россии.
Я до этих откровений несчастной жены Исаича, честно говоря, не знала, что советский музыкант, выехав в конце 60-х на гастроли, мог заказать в Италии и Франции для своего дома в советской деревне витражи и фонари. И что с ним могли расплатиться предметом императорского мебельного гарнитура. В стране, где инженер с высшим образованием получал 120 рублей, а колхозники еще не имели паспортов. Что опальный советский писатель, вошедший в литературу как автор лагерной прозы, отоваривался в валютном магазине "Березка" и завел себе в Лондоне адвоката.
Я тут даже два плюс два не пытаюсь складывать. О посещении "Березки" Решетовская вспоминает раза три по ходу дела. Ну настолько это важная для нее информация. Что примеряла, что в итоге купили. И что за это "Спасибо "Ивану Денисовичу".
Благодарность "Ивану Денисовичу" за каракулевое пальто из "Березки" мне сильно врезалась, так сказать, в память.
Немолодая женщина, с непростым жизненным опытом, высшим образованием, которая была не только женой, но по сути личным секретарем Солженицына, его главной помощницей, не только читала все им написанное, но и печатала на машинке, тот же "Архипелаг ГУЛАГ", создавала его картотеку, занималась его архивом, сообщает в здравом уме и трезвой памяти, и не в частном разговоре, а в книге, что благодаря публикации повести своего мужа "Один день Ивана Денисовича" теперь имеет возможность отовариваться в валютном магазине. Вот как тут сложить два плюс два? И вообще кого-то простить.
* * *
Месть, как говорили мудрые мафиози (знаете в чем отличие мудрости от ума? Был бы умный – не был бы мудрым) – месть — это блюдо, которое подается холодным.
Но – это там, не в России. У нас блюдо, точнее месть, подается или сразу – кипящим (в состоянии аффекта), или не подается вообще. Если сразу сдачи не дал – ты не пацан. Потому, как – потом
– это смешно и натужно. Типа – сходил домой, набрался смелости, и вернулся раздать обидчикам мзды.
Мзда – она сочна и ароматна, лишь в горячем виде. Самая нежная, но остывшая баранина – вяжет рот и вязнет на зубах. А холодные блюда, на бывшей одной шестой суши мирового океана, считаются так себе по наслаждению едой. Холодец, или сало – это скорее закуски. А закуски они для чего? Для разжигания аппетита, а не для сытости. Так что все эти холодные закуски и салатики – оставляем, как баловство.
Веня, несмотря на зрелые года и состоявшуюся доходность – был человек не мелочный и не мстительный. Даже подворовывающих сотрудников он особо не щемил, помятую свое СССР-ное прошлое – тащи с завода каждый гвоздь – ты здесь хозяин, а не гость. Все проколы он вешал на плечи своих замов, говоря: если система протекает, значит плохо настроена, и отлажена; а если протекает без потерь для качества – значит вопрос не вниз, а — вверх.
Веня безмятежно вырос в 80-е, невозмутимо прошел 90-е, и даже не особо уворачивался от изменения климата в "нулевые". Он спокойно и с пониманием относился ко всем видам поборов, понимая, что сначала к тебе приходит участковый, а по мере взросления – другие органы, играющие на твоих чувствах к прибавочной стоимости. Но было, то, что держало в нем досаду, и саднящую оскомину — кинувшие его "задешево" знакомые. Не невозвращенные долги, к этому он относился спокойно, считая – давай столько сколько не жалко, тебе небеса подкинули больше, чем другим. А именно – беззастенчивое дешевое кидалово, основанное на доверии.
Не денег было жалко, унижала беспомощность, в которой он оказывался. Ну, в самом деле, как сказал ему один из приятелей кинувший его: "…но ты же не будешь со мной бодаться, что, ты из-за такой суммы будешь мне стрелку забивать?".
Веня хотел не наказания, кто он такой, чтобы вершить правосудия; и не восстановления справедливости. Хотелось, поделиться чувством гадливости и беспомощности от произошедшего, и невозможности что-то исправить.
Организовать частное помпезное "пати", было делом не очень сложным, и не особо дорогим. Пригласить туда тех, кто заслуживал – тоже было делом техники. PR, SMM и таргетологи не зря едят свой сладкий кусок кекса.
А уж сделать фото и видео отзывы, и "завирусить" их в соцсетях, и некоторых СМИ с заголовками "закрытая гей вечеринка" оказалось совсем простым….
* * *
Историю рассказал муж подруги моей мамы. Его, нашего героя, восемнадцатилетним пареньком призвали в армию, и в 1942 году он попал в Сталинград. Ад был кромешный! В первое время его, как молодого, мучил нервный понос. Были моменты — бегал через каждые полтора часа. Правда, и разрушенных строений вокруг было неимоверно много. И вот, когда
он в очередной раз засел среди каких-то развалин, тужится, а никакого результата-позывы есть, а кишечник пуст-неожиданно из-за стены появляется немец, молодой мужчина со "шмайсером" на груди. От неожиданности и страха наш герой издал страшный душераздирающий вопль. Для немца это тоже неожиданно, он выпучил глаза, от вопля чуть икота не случилась. Как он не нажал на гашетку -один Бог знает. Но его то положение предпочтительней. Взглянув на воина, сидящего со спущенными штанами, с открытым ртом и выпученными от ужаса глазами, он залился хохотом. Тыкал пальцем в сторону нашего героя и хохотал. Тут и он стал понемногу приходить в себя. Более дурацкого положения представить невозможно. Сидеть со спущенными штанами, винтовка у ног, но её ещё достать, дослать патрон, прицелиться, а враг во всеоружии и ещё изгаляется. Злость его такая охватила, что будь этот "шмайсер" в его руках, он бы этого немца вообще бы искромсал. Увидев новое выражение на лице нашего героя, немец ещё пуще засмеялся, а затем, махнув рукой, убежал.
Вернулся наш герой на свою позицию. Нервный понос сменился нервным запором на целых трое суток. В дальнейшем он стал нормальным воином, обстрелялся. Закончил войну без серьёзных ранений в Польше. Затем было училище погранвойск и служба на границе страны. Он часто вспоминал этот случай. Уж очень он хотел оказаться в тот момент на стороне немца. И посмотреть на себя со стороны. Ведь как тот немец смеялся! И когда он очень редко попадал на свою родину- в Пермь, он в гражданке отправлялся в местную церковь поставить свечу тому безымянному воину противной армии, то ли за здравие, то ли за упокой. Господи, упокой души всех воинов, честно выполнивших свой Долг, и покарай всех тех политиков, из-за которых эти парни вынуждены брать в руки оружие, чтобы стрелять друг в друга.
* * *
Дело было примерно в конце 80-х — начале 90-х. Денег у нас тогда практически не было, но выпить хотелось:-)
А в то время начали продавать спирт "Роял"
И вот как-то взяли мы несколько пузырей этого спирта, разбавили водой и собрались все на квартире одного друга культурно провести время. Спустя какое-то время все пришли в состояние кондиции
и каждый занимался своим делом: кто-то смотрел в телевизор (именно Смотрел в телевизор, а не Смотрел телевизо, так как он в тот момент был выключен), кто-то вел философские беседы, кто-то уже час не вылазил из сортира. А двое друзей сидели на кухне, вернее один лежал на столе и спал, а второй пытался его разбудить. Стол большой, тяжелый. Друзья тоже большие — килограмм так под 100. И вот значит один будит другого путем шатания стола и двиганья его по кухне. Стол не выдерживает такого обращения и у него подламываются ножки. Друг падает и просыпается. Оба немного трезвеют и начинают понимать, что хозяину квартиры не понравится, что они сломали стол. И тут в их замутненных алкоголем мозгах рождается гениальная идея: Надо выбросить стол из окна, а хозяину сказать: "Ой, у тебя стол случайно из окна выпал (типа сам, никто его не трогал), и наверное у него при падении ножки оторвались!" И тут же начинают приводить свой план в действие. Тут на кухню входит хозяин и видит, как двое друзей пытаются выпихнуть в окно его стол. Хозяин естественно интересуется, что это они делают? Они начинают объяснять ХОЗЯИНУ КВАРТИРЫ, что мол сломали стол, а что бы ХОЗЯИН ничего не заподозрил, теперь хотят выбросить его в окно, а хозяину сказать, что он сам выпал. Хозяин, принявший наверное больше всех остальных адского пойла, немного поразмыслив решает, что идея гениальная и … ПОМОГАЕТ ИМ ВЫБРОСИТЬ СТОЛ С ШЕСТОГО ЭТАЖА!
На следующий день хозяин ходил смотреть на обломки стола и удивлялся, как это стол смог САМ ВЫПАСТЬ ИЗ ОКНА? (Почти никто не помнил события прошлого вечера, зато у хозяина и двух друзей надежно отпечаталась в мозгах мысль, что стол выпал сам)
* * *
Однажды на работе была я в туалете, сидела себе тихонько, как внезапно туда приперлась бухгалтерия почти в полном составе.
С первых секунд стало ясно, тетки пришли сюда, чтобы повозмущаться личностью гендира и его идиотским руководством компанией, прошлись и по заму, по всем топам, обсуждались какие-то интриги, Бог знает что. Проверить наличие
кого-либо в кабинках они не удосужились, поэтому лили гов... то есть говорили открыто, не стесняясь выражений и подробностей.
Я сидела тише мышки, надеясь, что они не раскроют меня, потому что свидетелей ТАКОГО в живых не оставляют.
А учитывая, что мне информация-то эта и не была интересна, не хотелось умереть зазря (конечно, никто б меня убивать не стал, но вот хорошие отношения можно было бы похоронить).
И вот когда все кости были перемыты, одна дама решила-таки попасть в мою кабинку, но не тут-то было.
Я держала оборону, поджав ноги, чтобы не дай бог по туфлям меня не идентифицировали. Возникло гробовое молчание, во время которого произошло осмысление.
Тетки в шоке начали перешептываться, понимая, в какую [п]опу возможно попали со своими тайнами.
Я придерживала рукой дверь и на всякий случай покашляла чуть, чтобы у них не возникло мысли, что ее заклинило. Осада продолжалась какое-то время, потом бухгалтерия по одному покинула туалет, но только дурак не понял бы, что за туалетной дверью будет вестись наблюдение.
Так оно и было, бухгалтерия прогуливалась по коридору, не упуская дверь в злополучный кабинет из виду. Гуляли так они очень долго, но так ничего и не нагуляли. Личность таинственного свидетеля осталась нераскрытой.
А все потому, что туалет находился на первом, очень низком этаже и в нем было окно.
Из жизни знаменитостей VIP ещё..
