Здесь в последнее время в тренде детские хулиганистые истории и дискуссии об оставлении детей (ненадолго) одних.

Моему сыну шесть лет. Условный рефлекс уже выработался (надеюсь достаточно прочно) на высоту, острые-режущие-горячие предметы, велосипед, автомобильную дорогу, водоёмы и т. п. Долго думал, как выработать рефлекс уважительного отношения к электричеству. Вставляет же самостоятельно зарядку от планшетника в розетку (под обязательным моим присмотром!), а реальной опасности даже не представляет. Вспомнил своё хулиганское детство, взял полоску пищевой фольги, скрутил концы, пассатижами держу. Сына отвожу на безопасное расстояние, инструктаж, типа: "... электричество не видно, но оно очень сильное и опасное, проходит через металлические предметы... "И эту фольгу в розетку... Что-то я не рассчитал с шириной (толщиной) полоски, а квартирный автомат почему-то не сработал, но БАБАХНУЛО очень серьёзно, горящая фольга во все стороны... Я и сам охренел, но вида не показываю, типа так и должно быть.

Быстро тушу разлетевшиеся горящие кусочки фольги. У сына глаза "квадратные", руками рефлекторно закрыты уши. "Видишь сынок, что может сделать с тобой электричество, если не будешь с ним осторожно обращаться? И смотри, опыт не повторяй! "Уважительно-перепуганно кивает.

Борясь с педагогической гордыней, убираю инструменты, фольгу. И, вдруг, сын говорит: "Папа, а давай ещё раз, я уши заранее закрою!"...

Подруга матери каждый год живет на даче, где-то с мая по сентябрь. Тётка не работает, такая профессиональная домохозяйка, сад там, огород, цветочки... Уезжали они как-то в сентябре с дачи и, как это обычно бывает, уже дома сообразили, что забыли взять нечто важное. Кота! Кот — огромный черный котяра, остался на даче, да не просто на даче,

Я боролась за свою честь и, возможно, за жизнь, когда была студенткой. Поздно ночью возвращалась в общагу от друзей одна. Шла вдоль рельсов, на которых трамваи ездят. Поздний вечер: трамваи, автобуса нет. Вдруг чувствую, идет человек сзади… сначала далеко… обернулась… он уже близко. И назло овраг и лес рядом.

Я побежала вдоль рельсов. Не знаю, почему. Страх был внутри. И он бежал за мной. Резко оборачиваюсь, удар в лицо. Я сказала себе: не терять сознание! Падаю и кричу, ногами отбиваюсь. Он обувью по голове несколько раз сильно ударил и кричал, чтобы вставала.

Я кричу: "Пожар! Люди, помогите!" А он тянет вниз к оврагу. У меня мысль: "Изнасилует, убьет… так как не воровать он собрался. Держись, девочка моя! Родителей вспомнила…" Я за рельсы держусь, он ботами по пальцам. Я кричу: "Сейчас! Подожди! Встану!" Он ждёт. Я встаю и резко снова бегу, он догоняет, а сил у меня уже нет…

Тянет вниз, глаза видят землю. Слышу, трамвай поздний остановился в неположенном месте, вышел водитель с пассажирами. Не знаю, как увидели меня исчезающей в овраге, но это меня спасло. Тот убежал. Меня посадили грязную в крови трясущуюся в трамвай, хотели в полицию отвезти. Я не смогла – была в таком шоке. Поехала обратно к друзьям.

Экзамен не сдала с "первого" раза; ждала, пока опухшее синее лицо придёт в норму. В общагу уже пришла через 2 недели. Из родственников никто об этом не знает.

Конец семидесятых. Жили мы тогда в микрорайоне Восток-1 на ул. Калиновского в Минске. Уютный, зелёный дворик, не загромождённый припаркованными машинами. Машина- это роскошь и позволить её мог далеко не каждый и далеко не сразу. Первую машину отец купил в 1973 году, знаменитую "копейку", ещё даже "полуитальянской" сборки. Надо ли говорить, что дрожал он над ней как девушка над своей невинностью в начале прошлого века. И поскольку в Минске началась волна краж машин, наша доблестная милиция решила провести мероприятия по предупреждению краж авто. А вот теперь внимание! Представьте лицо моего отца, когда с утра, открыв машину на водительском сидении обнаруживает памятку водителю по мерам противоугонных мероприятий. Думаю, что после столь убедительной демонстрации вскрытия машин, волна преступности, в той части, которая касается краж машин из дворов, резко пошла на убыль. Слава Первомайскому отделу милиции г. Минска! ЗАНАСВЕС!

Приходит на работу сотрудница, а на ней лица нет. И плачет, и смеется, говорит: опозорил меня ребенок так, что хоть в другой район переезжай. Ребенок – очаровательная 4-хлетняя девочка, уже пытается играть на пианино. Начинаем пытать несчастную маму, что же случилось.

— Что, что... — отвечает она, глотая слезы. – Она меня увидела в ванной и спросила, зачем у меня волосики на писе. А я, вместо того, чтобы дать шлепка, чтоб больше не подсматривала, решила сумничать и объяснила все по правде.

— ЭТО КАК?

— Ну как, как... Ну сказала, что вот раньше, когда люди были дикие, они были все-все волосатые, потому что они жили в лесу. И если бы они были без волос, то когда бегали по лесу, их бы царапали ветки.

— (начинаем догонять) Ну, ну?..

— Ну что ну-ну? (снова начинает плакать) Сегодня весь детский сад выбежал посмотреть на тетю, у которой волосы на писе для того, чтобы она не оцарапалась, когда бегает по лесу...

Плачем все вместе...