зверями человеческие кости — отец с сыном, искали их тогда долго, и вот нашли спустя девять лет.

Итак, жила-была девочка Сара и была у нее мечта летать. Не то чтобы как птица, а управлять самолетом. Судьба пронесла ее как мимо военной авиации, так и мимо гражданской и Сара получила профессию бухгалтера. Вышла замуж, родила сына – все как у всех, но мечта летать осталась. В 35 лет Сара все-таки получила заветную лицензию на управление легкомоторным самолетом. Самолет поначалу арендовала, летала с инструктором, потом без чтобы налетать нужное количество часов и набраться опыта. Наконец годам к 40-ка Сара и ее муж Джон купили в кредит небольшой подержанный самолет типа Кукурузник на 4 посадочных места. Вот тут-то и начинается сама история.

Аляска большая, но ничьей земли нет. Земля либо федеральная, либо племенная, либо штата, либо города, либо частная – у всех свои законы как эту землю защитить и живность на этой земле всячески охранить. Выйти просто так поохотиться не получится, надо получить разрешение на сезон и на вид дичи (лось, олень, медведь, рысь, горный козел и т. д.). Сервис предлагается огромный. Можно снять частный охотничий домик на пару-тройку дней или неделю или на сколько денег не жаль, нанять проводника-профессионала, зафрахтовать небольшой самолет или катер.

Чтобы было дешевле, веселее и безопаснее, Джон пригласил троих друзей на охоту. Сняли охотничий домик на берегу озера, закупили продуктов на три дня, заправили самолет. По договору, Сара доставила охотничью экспедицию на место стоянки на своем гидросамолете и должна была забрать всех в определенный день.

На Аляске главными конкурентами охотников являются медведи. Их тут три вида: черные, бурые, и белые. Гризли – это подтип бурого медведя, они более агрессивные, хотя и бурые далеко не мишки-гамми. Черные медведи от людей стараются уйти, но любят лазить по мусоркам. Поэтому все мусорные бачки на Аляске имеют "противомедвежьи" замки, если плотно не закроешь бачек, можно, выйдя из дома, напороться на картину "Три медведя ужинают без Машеньки" прямо на твоем дворе. Штраф городу заплатишь нехилый! А если им понравится, они будут возвращаться снова и снова. Нет-нет, пристрелить низзяя! Бурые и гризли строго охраняют свою территорию, но на людей не охотятся (в большинстве случаев). Белые — те жрут всех, кого встретят и кто не успеет убежать.

Джон и его товарищи по охоте могли каждый застрелить не более шести оленей в день. Но олени конечно тоже не дураки стоять и ждать пока их пустят на колбаску, их еще надо выследить, не-за-мет-но к ним приблизиться, выстрелить, и попасть. Самая сложная часть заключается в "незаметно". Незаметно идти по тайге очень сложно – там все против человека, то ветка под сапогом предательски хрустнет, то приходится через кустарник лезть напролом с ружьем и рюкзаком, то белка начинает орать над головой: "Понаехали тут! " и хочется пристрелить на месте горластую тварь. Олень услышит и учует вас еще до того, как вы заметите его белый хвостик, и тихо уйдет в сторону.

Вторая проблема, после того как вы пристрелили оленя – наши старые друзья медведи. Черные медведи просто пойдут за охотниками подъесть то что выбросили при разделке туши. Бурые и гризли идут на выстрел как на приглашение к обеду – кормильцы приехали! Поэтому охотники или быстро разделывают тушу на месте и быстренько оттуда сваливают или уносят тушу к месту разделки, но тоже быстренько. Здесь почти каждый охотник расскажет вам историю встречи с бурым медведем, который "случайно" выбрел на полянку, где охотники разделывали оленя минут через двадцать после выстрела. При этом охотники счастливы, если медведь просто даст им возможность уйти. Туша оленя достается хозяину тайги.

На этом проблема с медведями не заканчивается, они же обладают уникальным обонянием и чуют свежее мясо за мили, поэтому они часто ошиваются около охотничьих домиков и доставляют массу неприятностей охотникам. Как-то по утру охотник вышел до ветру справить малую нужду и в середине процесса из-за угла охотничьего домика вышел бурый медведь, шумно вдохнул запах вражеской мочи на вверенной ему территории и недовольно рыкнул. Так и бегал охотничек вокруг домика, ухватив штаны одной рукой и зажав детородный орган в другой как эстафетную палочку. Только медведю та палочка была не нужна, он хотел взять приз целиком вместе со мокрыми штанами. Олимпийские игры были преждевременно прерваны болельщиками, затащившими полумертвого фаворита гонок в домик. Медведь потом еще долго ходил кругами, пробуя на прочность двери, требуя выдать обидчика и метя территорию. Естественно в тот день никто на охоту не попал.

Когда Сара прилетела забирать охотничью экспедицию, оленье мясо было упаковано в специальные кулеры (такие мини-холодильнички из прочной пластмассы), по количеству кулеров она знала вес груза, который был предварительно оговорен и рассчитан. Но было одно но, вернее два, а именно две неразделанных оленьих туши. Это был перевес и Сара мягко отказалась брать на борт лишний груз. Охотники попытались ее переубедить, но Сара не соглашалась.

Слово за слово между пилотом и охотниками завязалась перепалка, в которой Джон принял сторону друзей-охотников. Сара пыталась объяснить, что озеро небольшое и "разбег" довольно короткий, подъем вверх резкий, что ели аляскинские очень высокие, и если они заденут ель, то у медведей будет праздник с человечиной на десерт, а дома куча детей останется сиротами, включая сына Сары и Джона. Четыре уставших небритых и озверевших от охоты и крови мужика ничего не хотели слушать, но Сара лишний вес не взяла. Пока самолет разбегался по воде, охотники печально провожали глазами две одинокие оленьи туши, оставшиеся на берегу озера. По возвращению, Джон выехал из дома в течение недели и в течение следующего месяца подал на развод.

Передо мной сидит приятная молодая женщина по имени Сара. Она рассказывает мне эту историю, стараясь не плакать, но слезы все равно нет-нет катятся по щекам. Я не знаю как ее успокоить, мне нечем ее утешить, впереди ее ждут многие месяцы разводного процесса. Я спрашиваю: "Если бы тогда на озере ты знала, что твое решение разобьет твой брак, ты бы взяла на борт тех оленей? " "Нет — отвечает Сара, — я не имела права рисковать жизнями людей и своей жизнью". "Ну — говорю я, - тогда ты все сделала правильно. Жизнь у тебя одна и маму твоему сыну никто не заменит".

Каждый год на Аляске бьются легкомоторные самолеты. То в тумане за верхушки елей зацепился, то ошибка пилота, то отказ системы, а то и вообще никто ничего не понял, но самолет на дне озера. Что-то мне подсказывает, что Сара никогда не пополнит эту печальную статистику (тук-тук-тук три раза по дереву).

слегка заветрел — презрительно отворачивала мордочку и брезгливо трясла передней лапкой. Кошачий корм?

Нет, не слышали. Курица? Рыба? Фи! А потом пришел Кот. Пришел к порогу дома сам, зверски избитый и больной, — не выгонять же его было? Где он обитал до того — так и осталось тайной. Первые полгода он от миски не отходил - только до лотка и сразу назад. Его невозможно было даже уложить на диван — сползал и упорно брел к миске. Каждое кормление — как последнее в жизни. Кошачий корм, курица, рыба — спасибо тебе, господи! В его пасти исчезали колбаса, суп, каша, жареная картошка... И примадонна мало-помалу стала кушать вместе с ним. Примерно через полгода зверь сообразил, что на улицу его никто не выбросит, и стал малость спокойнее. НО! Где кот и кошка — там у нас — что? Правильно: котята! Маленьких зверьков я раздала, кроме... Одной. Как ни странно, дивно красивую пушистую кису никто не желал брать! Как горячие пирожки, разлетелись обыкновенные серые полосатики, гладкошерстые и, чего греха тать, невзрачные, но красавицу-пушинку так никто и не взял. Осталась дома с родителями. Прожорливостью киса пошла в папочку: съедались случайно упавшие на пол кости, сухари, пряники — упаковка была коварно вытащена из шкафа и растерзана. И, наконец, завершающий штрих — так же, как раньше, приблудилась чистокровная "помойница" невесть в каком поколении: просто вошла в дом и осталась в нем жить. И вот вроде бы я не морю их голодом: трижды в день они свою порцию получают, вполне достаточную, сухой корм — всегда в свободном доступе, все — круглые, гладкие, но... Харчится в доме все, вплоть до картофельных очистков. Все, что на пол упало, немедленно поступает в распоряжение стаи. Все, что пока на столе, но хозяйка на секунду отвернулась, - тоже. Все цветы съедены под корень, кроме кактусов. Все, что не приколочено к столу гвоздями, а если будет приколочено — оторвут и все равно съедят. Звери ухитрились схарчить прямо на моих глазах даже на минутку оставленное на столе яблоко, не оставив огрызка. Первой в добычу, яростно урча, вцепляется бывшая примадонна, когда-то воротившая нос от вчерашней говядины... Содержание четырех кошек мне обходится раза в четыре ДЕШЕВЛЕ того, что я тратила на одну. В общем, хотите, чтобы ваша кошка малость поумерила свои амбиции — возьмите ей компаньона. Желательно — с тяжелым прошлым...