и несколько дурацких обгонов. Веришь мне?

Ещё бы салаге не верить! При средней нашей скорости 80 км/ч и 10 населенных пунктах с ограничением в 60, нас обогнали на скорости сильно за сотню: автовоз Ман с четырьмя Солярисами в кузове, дебил на белой семере с явным перегрузом, Крета с кретином за рулём, летевшим в гостиницу. Две вишнёвые девицы на Микрах и одна на чем-то типа Ларгуса.

Итог. Мы шли в хвосте колонны. Преодолеваем последний холм и начинаем считать результат.

Крета — попалась ГАИ за превышение. Автовоз — цепанул обочину — меняет правый задний внутренний скат. Белая семера — уходя от встречки, пыталась обогнать автовоз, лежит в кувете. Пострадавших нет, но машина под списание. Микры свидетельствуют что-то гаишникам.

И тут, ровно через 5 минут (отставание от головы колонны) на холм взбираемся мы с обучаемым.

Я прошу курсанта затормозить. Отдаю накопитель от регистратора гаишнику и говорю, что тут ещё по лишению каждому за неправильный обгон курсанта с пибиканием и попытками подставить бок. Он соблюдал правила, о чем в регистраторе есть запись.

Не злобен будь, быстрый водитель! Но, если видишь начинающего, — не пугай, пожалуйста. Ибо у него есть хороший, дальнобойный регистратор!

компании. Прохудилась у бабки крыша дома, протекает, а у зятя на заводе как раз железо на крышах цехов меняли. Зять машину старого железа вывез и договорился с тещей, что он в выходной с двумя друзьями приедет, этим железом ей крышу перекроет, а она их будет кормить и поить самогонкой от пуза. Приехали, начали делать, бабка их обедом накормила, самогонку поставила, но они только по стопке выпили, все-таки работа на высоте, опасно. К вечеру закончили, зять пришел за гонораром. А бабка глаза вылупила, говорит, что обедом она их кормила, а два раза кормить никто не обещал. И самогонку она ставила, они сами пить не стали. Уперлась, скандал. А зятю как перед друзьями оправдываться? В конце концов, заскочил он в бабкину кладовку, схватил трехлитровую банку самогонки и убежал. Потом договорился с соседом, он им стол накрыл в обмен на участие в банкете. Выпили они эту банку на четверых, посмеялись, вроде все довольны, но не тут-то было. Через неделю теща приперлась к зятю на завод и накатала телегу в дирекцию, что зять есть злостный расхититель заводской собственности, вот, например, украл машину кровельного железа. Разразился грандиозный скандал и мужика спасло только то, что железо он вывез старое, и не он один его вывозил. Объявили ему строгий выговор, лишили годовой премии и, самое главное, потребовали вернуть все железо обратно на завод. И вся деревня с любопытством наблюдала, как эти же мужики, матерясь, отрывали железо обратно с бабкиной крыши, а сама бабка у соседей пряталась, потому что зять ей обещал в глаз дать. История умалчивает, сколько бабка потом заплатила посторонним шабашникам за ремонт крыши.

не было, мгновенная фотография = чудо, великий фокус.

Поднаготная же фокуса состояла в том, что Кио выступал во втором отделении, а в первом из проходов незаметно фотографировались зрители на заданных местах, эту пленку за кулисами быстро проявляли и печатали портреты. На все про все требовалось около часа, что само по себе в то время было удивительно (хороший фотограф работал на Кио и все растворы для проявки-закрепления он делал на спирте, чтобы пленки и фото быстрее сохли).

Отец мой, администратор цирка, знал эти места и несколько раз сажал меня, маму и братика на них. Я тоже знал секрет фокуса – не только потому что папа администратор цирка, но и дед мой был фотографом высшего класса. Я знал когда нас будут тайно фотографировать. Мне очень хотелось подсмотреть, уловить этот момент. Ни разу не получалось...

Дело в том, что тайное фотографирование делалось во время номера: заканчивался номер с лошадьми, наездник демонстрировал чудеса джигитовки и в конце спрашивал: — Есть ли в зале желающие повторить один из трюков?

Из зала выходил придурковатый селянин, который говорил что имеет опыт обращения с лошадьми в колхозе и что он тоже может. Он залезал на лошадь и падал, потом садился задом наперед, потом его привязывали лонжей и он летал над лошадью и все это с совершенно серьезным видом. Кончалось тем, что у него лопались брюки, а жена выходила из зала и давала ему пощечину. Ничего особо замысловатого. Да?

Этим подсадным был Юрий Никулин. И я, и мама, и брат смотрели эту клоунаду раз пять. Мы знали, что в это время нас должны сфоткать и мы хотели уловить этот момент. И не смогли ни разу – так заразительно играл свою роль Никулин.

Даже без всякого кино он вполне заслужил быть директором столичного цирка.