Расскажу эту историю в память о моём недавно ушедшем папе. Он был очень скромным человеком, и при этом большим профессионалом своего дела. В советские времена он занимался разработкой систем водоснабжения волжских городов. Саратов, Куйбышев (Самара), Горький (Нижний Новгород).

В детстве я особенно переживал, когда он уезжал в Горький. "Мам, а почему папа уехал в горький город? Может он хоть раз съездить в сладкий? " – бывало, спрашивал я.

Однажды он проектировал одну из важных систем водоснабжения. Не то водозабор, не то очистительную станцию в каком-то из этих городов. Врать не буду, за давностью лет не знаю, что именно. И вот, вызывает его начальство. И прямым текстом объявляет, что проект нужно кровь из носу удешевить. Но папа категорически отказался вносить какие-либо изменения в проект, сказав, что всё сделано по нормам и правилам и принципиальные изменения невозможны. Начальство ожидаемо устроило тарарам. Закончилось выяснение отношений на повышенных тонах бессмертной фразой в стиле – "не будете вы, будут другие", столь любимой разного рода руководителями и в наше время. Папа пришёл домой в расстроенных чувствах и сказал, что порвёт все чертежи к чертям собачьим. Но мама отговорила его.

В конечном итоге объект построили по изменённому другими проектировщиками проекту, а папины чертежи мирно пылились дома на антресолях лет пятнадцать. Вдруг его вызывает тот же самый начальник и вкрадчиво спрашивает, не осталось ли у папы его варианта чертежей. Оказалось, что Волга в тот год особенно сильно разлилась и объект в прямом смысле этого слова "поплыл". У папы же этот вариант был предусмотрен в отличие от "удешевлённого" проекта. И вот, в авральном порядке объект стали перестраивать уже по папиному проекту. Потом ему выписали аж тройную премию, что зная прижимистость его начальника можно признать весьма неординарным событием.

Позже, уже в век интернета и спутниковых снимков папа иногда просил меня показать, как выглядят его сооружения со спутника. Которые, надеюсь, и спустя многие годы будут нормально работать для людей.

У меня в жизни была чёрная полоса: с работы выперли, ипотеку нечем было платить, парень изменил с лучшей подругой, новую работу не могла найти никак, помощи ждать неоткуда, мать нашла нового мужика, отец свалил давно. Денег было на платёж по ипотеке через несколько дней, и всё.

Я гуляла по ТЦ и увидела обалденное платье: красное, по фигуре, шикарное

Я живу в окружении магазинов "шаговой доступности". Вокруг дома их четыре, причем, имя собственное: "Рыбка" имеет только один. Остальные именуются гордо "Магазин". Чтобы не путаться, им придуманы названия:

"Зеленый" (потому, что отделан зеленым сайтингом), "Школьный" (рядом школа) и "Помойка" (не из-за качества товаров, просто рядом с магазином стоят мусорные контейнеры).

Пришла к жене в гости школьная подруга, сто лет не виделись. Живет в

Москве, у нас в провинции проездом, вся из себя такая воздушно- гламурная, говорит манерно-медленно, хихикает, и мизинчик отсталяет, когда чашку держит... Вылитая Рината Литвинова, только помоложе...

Посидели-потрепались, вина выпили, тут обнаружилось, что торта к чаю дома не имеется. Блин, какой чай без торта. Сын был отправлен в магазин... Пришел довольно быстро, шмякнул на стол какой-то замурзанный помятый пластиковый контейнер, с криво наклееной облезлой этикеткой.

Жена удивилась:

— Ты где это взял?

— В "Помойке", там последний оставался...

Видели бы вы глаза этой подруги!!!

Типичный иноагент

Позорный случай на корабле, который преследовал Ивана Тургенева всю его жизнь.

В 1838 году у немецких берегов сгорел русский пароход "Николай I", следовавший из Петербурга в Любек. Возгорание произошло ночью неподалеку от города Травемюнде.

На пароходе находилось 160 человек, большинство из которых

Александр Ширвинд вспоминал:

"Мы снимались под палящим солнцем где-то в горах, в старинном замке с 6 утра 18 часов подряд, и около 12 ночи нас привозили обратно, в гостиницу "Ереван", самую лучшую тогда. Рестораны в те времена работали максимум до 11 часов вечера. Однажды, по приезде со съемок, голодный, я усталой ручонкой поскребся в дверь ресторана, чтобы меня кто-нибудь из убирающих официанток увидел.

Вышла милая армянка, видимо, самая главная там, узнала меня, впустила и сказала: "Я посмотрю, если что осталось". Принесла мне какую-то незамысловатую холодную закуску. Я расслабился, спросил, как ее зовут, и обнаглел до того, что поинтересовался, нет ли чего выпить. Она говорит: "Буфет закрыт". "Ну, может, где-то осталось? "Она ушла.

Через некоторое время возвращается: "Там есть только сливовая". Я говорю: "Дорогая, я ее обожаю". Она на меня с удивлением посмотрела, ушла еще раз и приносит мне графинчик. Я выпиваю. "Это не "Сливовая"", — говорю. Она уверяет: "Сливовая". И тут я догадался, что сливовая это не из сливы, а слитая из недопитых рюмок. С тех пор я не пью сливовицу".