Как известно, мясо рыбы фугу (несколько видов иглобрюхих рыб, в основном бурый скалозуб Takifugu rubripes) отличается изысканнейшим вкусом и к тому же обладает "эффектом дуриана": любому, попробовавшему его хотя бы однажды, хочется еще и еще. Общеизвестно также, что больше всего фугу ценят, ловят и едят в Японии; эта рыба считается японским символом мирового значения наряду с горой Фудзияма, каратэ и самурайским мечом катаной.

Однако все иглобрюхи – рыбы смертельно ядовитые. Яду тетродотоксина у них больше всего в коже, икре, печени, жабрах и прочих внутренних органах; мясо же некоторых видов можно обезвредить до несмертельного содержания токсина в нем специальной кулинарной обработкой. Да вот беда: даже фугу, приготовленная по всем правилам опытнейшим лицензированным поваром, иногда, по невыясненным пока причинам, оказывается убийственной. То ли эта вот рыба поела чего-то не того, то ли выловлена в неподходящем месте, то ли к нересту готовилась – пока неясно. Каковой факт, между прочим, японские рестораторы всячески замалчивают: порция блюда из фугу стоит бешеных денег, а желающих испробовать – только успевай готовить.

Распознать тетродотоксин на вкус, запах и цвет невозможно: органолептических признаков у него нет. И, если уж появились симптомы отравления, больной на 99, 9% процента обречен на медленную мучительную смерть: способов лечения не существует, а искусственное поддержание дыхания и сердечной деятельности до метаболизации ("рассасывания", самонейтрализации) яда в организме срабатывает лишь в случаях, когда отравившийся здоров, как бык и лишь чуточку попробовал; если же слопал хотя бы полпорции – так лучше сразу вкатить ему лошадиную дозу нембутала, чтобы не мучился.

В общем, поедание фугу это одновременно и неописуемое наслаждение, и что-то вроде русской рулетки, только в замедленной и особо извращенной форме. Поэтому у японцев ходит поговорка: "Те, кто ест фугу – глупцы, но и те, которые не едят фугу – тоже глупцы".

Отсюда непосредственно следует вывод: японцы сами себя считают непроходимо глупыми. Потому что любой и каждый японец или ест фугу, или не ест фугу.

Пару десятков лет назад, а может и больше, слышал такую историю:

В тридцатые годы, одна из типографий допустила опечатку. Такое случается, хотя тогда это сурово каралось. Например — за забавное сочетание "Крысная армия", вполне можно было пополнить ряды армии строителей Беломорканала. Однако, та опечатка была намного страшнее, ибо дискредитировала не церковь и даже не армию, а само великое божество — великого и всенародно любимого Вождя. И сама опечатка заключалась в написании выбранного им псевдонима, под которым он и вошёл в мировую историю. Вместо гордого и звучного "Сталин" было напечатано "Сралин"... Говорят, в типографии не выжила даже кошка...

К чему я это вспомнил?

Да к тому, что недавно видел один из свежих выпусков Соловьёва, в котором он, конечно же случайно, перепуганный блогеркой Боней, исказил фамилию главы государства.

Хорошо, что сейчас мы живём не при Иосифе Виссарионовиче и косноязыкому пропагандисту ничего почти что, кроме, разумеется, иска от Бони, не грозит...

Знаки препинания

"Я работал тогда секретарём в газете "Моряк". В ней вообще работало много молодых писателей, в том числе Катаев, Багрицкий, Бабель, Олеша и Ильф. Из старых, опытных писателей часто заходил к нам в редакцию только Андрей Соболь — милый, всегда чем-нибудь взволнованный, неусидчивый человек.

Однажды Соболь принёс в "Моряк"

Прошелся я сегодня по базару, присмотреть кой-какого товару. Гляжу: тетка-торговка, а на прилавке у нее, перед лотками-кучками ее товаров – рукописная табличка: "Спрос – 5 рублей! "Именно так, с пятью восклицательными знаками.

Значит, соображаю, пока ей пятака не отслюнишь, она и не скажет, почем у нее то да это. Или "то" и "это" по отдельности?

Но я совать ей этот злосчастный пятишник не стал. Я ткнул пальцем в табличку и спросил: "Это за каждый спрос или как? А почему не пятьдесят? "

Не ответила. Смотрела мимо меня в пространство отсутствующим взором, да и все тут. А товарец у нее был обычный расхожий, такой же, как у всех таких прочих.

Приехал в гости друг детства, тоже учитель истории. Два года не виделись. Сидим, употребляем, рассказываем истории из жизни. Далее от первого лица.

К нам в школу устроилась молоденькая девушка — преподаватель танцев. Сразу её кружок стал пользоваться бешеной популярностью, особенно среди девочек.

Через какое-то время вызывает её директор:

— Светлана Алексеевна, нам в школе нужно создать хор.

— Ну, наверное, нужно, а при чём тут я?

— Как это "при чём"? Вы же у нас ХОРЕОГРАФ!