Вот такая история вышла в начале девяностых на одном из рынков одного из сибирских городов. У прилавков с фруктами остановился мужик, по виду простой работяга.

— Слышь, брат, купи у меня вот эту штуку за рубль. — и протягивает стоящему за прилавком кавказцу какую-то стекляшку.

— А что это? – Не знаю, на работе спёр. Я в одном НИИ сантехником работаю, так там под лестницей этих стёклышек целый ящик. Их в каких-то дорогих приборах используют Купи, а?

— Купить не куплю, а клади рядом, может кто возьмёт. Вечером подходи. Если продам, возьмёшь деньги.

Отсыпал работяга на прилавок рядом с помидорами десяток стекляшек и ушёл. Время идёт, народ вокруг течёт, завихряясь у прилавков. Вдруг из толпы мужик выныривает. Сначала к овощам приценился. Потом увидел сопутствующий товар, и глаза его потихоньку округлились до размеров юбилейного рубля. И стал он так ненавязчиво у продавца спрашивать, где, мол, взял, да сколько стоит. Опытный в торговле южанин сразу понял, что рыбка клюнула и тут же подсёк:

— Где взял, там уже нет. Надо – купи. Штука — пять рублей.

Покупатель рванул деньги из кармана, аж мелочь на землю посыпалась. Положил купленное в карман, перевёл дух и спрашивает: — А у тебя ещё есть? Сразу большую партию возьму по пять рублей за штуку.

— Надо найдем ещё. У меня целый ящик. Завтра после обеда приходи. – посулил хитрый торговец, видя, что намечается выгодная сделка.

Вечером сантехник пришёл за деньгами. Вместе с причитающейся десяткой он получил коммерческое предложение: — Слышь, брат, тащи сюда весь свой ящик. Возьму по рублю.

— Да не смогу, наверное. Там охрана, то, сё.

— Ну ты подумай, как следует. Ладно, плачу по два рубля.

На том и порешили. На следующий день приволок разоритель родного института пресловутый ящик на базар. За тысячу таинственных стёклышек было выплачено две тысячи рублей ассигнациями. Плутоватый сантехник с купюрами в кармане отбыл в направлении ближайшей пивной, а продавец помидоров стал ждать вчерашнего клиента, подсчитывая барыши. "А не продешевил ли я? Может, стоит накинуть еще пятёрку – вдруг это что-то ценное" — и он задумчиво перебирал таинственные стёклышки пальцами. А народ шёл мимо и дивился: что это рядом с помидорами продаются двадцатикопеечные предохранители на три ампера. Надо ли говорить, что ожидаемый покупатель так и не пришёл?

Навещал маму после операции, палата в отделении для пациенток до и после операции по части гинекологии. В перерыве, когда медсестры проводили процедуры, я вышел подождать в коридоре. Там со мной познакомилась девушка. Я сразу все понял: болезненно худая, нет волос, синяки под глазами, катетеры, капельница... Из разговора узнал, что химия не дает нужного результата, что будут делать операцию по удалению половых органов почти полностью, и что это последний шанс выжить. Поэтому она в отделении, готовится к операции. А еще узнал, что ей всего 18, и у нее никогда не было парня, именно поэтому она и решила познакомиться с одиноко сидящим в коридоре абсолютно незнакомым случайным парнем для одной единственной цели, ведь либо смерть, либо очень тяжелая жизнь после операции. Не описать словами, как у меня внутри всё разрывалось, и я бы до конца жизни не смог себя простить, если бы отказал. Моя жена ни о чем не знает. Девушка не пережила операцию. Я считаю, что всё сделал правильно.

Включил телек. Там вовсю рекламируют сериал "Чернобыль". Наверное, очередная муть, смотреть не буду. Но — кое-что вспомнилось...

Три впечатления о моем Чернобыле.

1. Мы работаем вахтами. Две недели — на ЧАЭС, две — отдых. Зарплаты — 5 номинальных. Кормят — на убой. Сортир исписан, как рейхстаг.

Было дело в общаге в Плехановке. Три товарища в двушке (комната на 2 студента), пили все горючее примерно вторую неделю. В скромном интерьере комнаты для украшения стоял старый черно-белый телевизор "Рекорд", его и подобрали где-то с целью, чтобы просто стоял для видимости достатка жителей комнаты. Так как в комнате всего две кровати, то третьему товарищу приходилось спать на матрасе посредине комнаты, и когда он вставал, то упирался лицом в телевизор.

Картина: позднее утро. Все проснулись. Молчат. Вспоминают, что было вчера и боятся что-нибудь сказать лишнее (а вдруг этого не было). Третий товарищ (который спал на полу) поднимает голову, смотрит в свое отражение в экране телевизора, явно удивляется и произносит:

— Мужики, как к вам ни приеду, дак обязательно какую нибудь х#^ню по телику показывают.

Поведал мне мой давний приятель. В начале 90-х он нашел неплохой приработок — ездил в Финляндию, работал на плантации клубники в каком-то хуторе. Платили, по тем временам, очень недурно, хозяин добрый, и вокруг на много километров ни единой души. Леса, озера — сказка! И был у хозяина сын по имени Йокко. С этим Йокко они сильно