В начале "нулевых" посчастливилось группе оперов из славного города на Неве попасть в программу обмена опытом среди полицейских. И никого не волновало, что тогда они назывались милиционерами, а не полицейскими.

Определили наших героев в Англию. Опыт им предстоял теоретический - то бишь, не по улицам за бандитами бегать, а в зал ходить, лекции слушать. История умалчивает, знали опера "аглицкий язык" или же был у них переводчик, но это и не важно.

Возвращаются они через три месяца на Родину. И все, как говорится, ни капли не изменились. За тем исключением, что у одного на груди медаль.

Весь отдел, естественно, в шоке. Как так-то? Как, [censor], просто слушая лекции, можно было получить медаль?

И вот какую историю, в ответ на многочисленные расспросы, поведал бравый опер.

Заявляются как-то на лекцию сразу несколько профессоров. Внимание, мол, товарищи студенты, тема сложная, многогранная, по одному преподавателю на каждую грань.

Слово предоставляется профессору такому-то:

— Так и так, уважаемые, лет сто с лишним назад произошло в Англии дерзкое убийство. Муж убил жену и, прихватив с собой любовницу, бежал заграницу. Проделал преступник это настолько умело, что когда нашли тело, он уже был в другой стране.

Перед следователями встала непростая задача, но они её блестяще решили. В те дни как раз телеграф только-только набирал популярность. Следователи решили идти в ногу со временем и дали телеграмму в полицию той самой страны. Дескать, у вас проживает англичанин имярек, арестовать его и выслать в старую-добрую Англию.

Что и было сделано. Так что запомните, товарищи студенты — плох тот сыщик, который не привлекает к своей работе технический прогресс.

Вопросы есть? Вопросов нет. Слово предоставляется профессору сякому-то.

— На этом дело, товарищи, не закончилось. Муж нанял хитрого адвоката, и этот адвокат доказал самозащиту. Типа приходит муж домой, говорит: "Дорогая, я требую развода".

Жена схватила попавшийся под руку утюг и ринулась в бой. Муж оборонялся, ну и, сами понимаете. Бывает.

Присяжные вызывают мужа. "Так всё было? "

Скажи он простое "да", и его бы оправдали, но он говорит "Нет. На самом деле я не убивал".

В судах Британии лгать нельзя. А поскольку мужа поймали на вранье, приговор — казнить.

Муж подаёт апелляцию. И адвокат с блеском доказывает аффект. Мол, муж получил утюгом по голове, ошалел от боли, вот вам и печальный итог. Прокурор рвёт волосы на голове, понимая, что преступник уйдёт от возмездия. Адвокат празднует победу. Присяжные, на сей раз раз чисто для вида, спрашивают, так это или нет.

"Нет. Я не убивал". Ну, на нет и суда нет. В смысле — есть. Приговор утверждают, и преступник отправляется на эшафот.

Делайте выводы, товарищи — как бы не был хитёр адвокат, правосудие не дремлет. Вопросы есть?

— Так точно, — встаёт наш опер, — вопрос имеется. Где здесь, собственно говоря, торжество правосудия? Подозреваю, что, наоборот, правосудие здесь дремало. Крепко спало, аж храпело от усердия.

У профессуры аж дым из ушей пошёл:

— Что Вы себе позволяете?! Какие грязные инсинуации! Как Вы смеете?! Ох уж эти крейзи рашн!

— Айн момент, — поясняет опер.

— А почему бы и не допустить, что подсудимый говорил правду? Бежал-то он с любовницей. Так может, любовница и совершила злодеяние?

У профессуры глаза лезут на лоб, челюсти падают на пол. Вот уже 80 лет это дело преподаётся всеми теоретиками криминологии страны, и никому за все эти 80 лет и в голову не пришло, что в деле скрыты подводные камни.

Досрочно закончив лекцию, учёные мужи бегут в архив, поднимают материалы дела, изучают и приходят к выводу, что таки да — вина мужа сомнительна. Более того — есть сомнения в невиновности любовницы.

Встаёт вопрос — что делать? Понятно, что надо менять учебную программу, переписывать учебники. Но как людям в глаза смотреть?

Вот встретишь своего бывшего ученика, спросит он тебя: "что же Вы, профессор, меня какой-то фигне учили" — что ему ответить?

Пока суть да дело, то бишь — пока добрая половина криминологов Англии ищет ответы на эти вопросы — другая половина решает отблагодарить коллегу из России за немаловажные, в общем-то, заслуги.

Дело в кратчайшие сроки доходит до нужной инстанции, и, прежде чем для оперов приходит пора отправляться домой, награда находит своего героя.

На одном из выступлений поэту Игорю Губерману пришла записка с вопросом: "А как поживает ваш моржовый хер?". "Сейчас объясню, — смеясь, сказал Губерман.

— Ещё в Сибири, в ссылке (в 1979 году его приговорили к пяти годам лагерей якобы за спекуляцию, чтобы не придавать делу политический оттенок), один этнограф подарил мне моржовый хер — у моржа это не мышца, а кость. Ну, видимо, хотел пожелать, чтобы я был таким же крепким. Я сначала думал его в спальне повесить, но жена сказала: "Ни в коем случае! Ты будешь комплексовать". Однажды, когда решался вопрос о нашей эмиграции, я у супруги спросил: "Как ты думаешь, мне разрешат моржовый хер в Израиль вывезти?". А она: "Да ты хотя бы свой вывези! "Когда выезжали, я взял свой и моржовый с собой, но меня таможня не пропустила. Сказали, что это по ведомству Министерства культуры. "Моржовый хер? " — удивился я. Меня поправили: "Поделочная кость". Пришлось оставить сувенир в Москве. Но я не успокоился и в один из приездов в Россию купил пару палок колбасы, замаскировал его и всё-таки вывез. Так что хер со мной, не беспокойтесь! "

В автобус зашел паренек, судя по тому, как на него тут же оглянулись почти все женщины — просто красавчик. Высокий, хорошо одетый, гладковыбритый, с немного насмешливыми, карими глазами, и ироничной полуулыбкой. В общем, фиг знает, как в автобус попал, промахнувшись мимо глянцевой обложки.

К нему подходит "кондуктор-контролер" с искусственно

Знакомый поехал международным военным наблюдателем в Анголу. Приехал, а там скукота, делать абсолютно нечего. Ну и со знакомым они решили оттянуться — взяли гранаты и пошли глушить рыбу. Идут к реке, а [мав]ры на языке жестов их спрашивают:

— Чего, мол, делать надумали?

А те на гранаты показывают:

— Да вот, рыбу глушанем, ухи наварим...

[мав]ры просекли тему и как загалдят. Ползают на коленях и умоляют чтобы не делали они этого. Опасно, мол, очень. А те на хрен их послали и пошли к реке, посмеиваясь над спешной эвакуацией аборигенов с берега реки. Достали гранаты и бухнули в речку. А через секунду поняли чего [мав]ры ганашились. Вода вспенилась, и из нее поперли контуженные бегемоты и крокодилы. Знакомый рассказывал, что еще минут двадцать потом закурить не мог — руки тряслись...

Потеряв айфон, перед покупкой следующего решил сделать себе подарок: поносить свой старый, обыкновенный, маленький серебристый сотик. Уже которую неделю получаю чистую радость. Никаких опасений его разбить, он просто неубиваем. Никаких перезагрузок и обновлений. Проще звонить — не надо целиться пальцем в маленькую иконку с трубкой.