относящимся к женщинам. Не удивительно, что он пользовался у них большим успехом. С этой чертой его личности связано много анекдотов и историй. Вот одна из них.

Конец апреля 1945 года.

Утром на аэродроме под Берлином приземлился самолёт, который из Москвы прислала Ставка Верховного Главнокомандующего, чтобы забрать Рокоссовского на совещание по финальному разгрому фашистского логова.

Но не просто самолёт, а самолёт с сюрпризом в виде официальной жены Юлии Петровны. Поскольку командующий 2-м Белорусским фронтом был занят управлением войсками, Юлию Петровну встретил и сопровождал его адъютант.

В штабе фронта начался переполох. Многочисленные фронтовые жёны Рокоссовского – машинистки, переводчицы, связистки, врачихи – решили, что он решил исполнить своё давнее обещание показать им Москву, начали собирать свои вещи и заспешили к самолёту. Ну кто откажется впустить в салон женщину, уверенно заявляющую, что она жена командующего фронтом?

Со своей задачей – держать Юлию Петровну подальше от штаба – адъютант справился блестяще. Рокоссовский встретился с женой в столовой во время обеда, расцеловал, начал осыпать комплиментами. Подошло время отлёта, и они сели в джип.

Возле воздушного корабля, в котором сидело полтора десятка фронтовых красавиц, предвкушающих прогулки по столице со своим кумиром, их встретил лётчик в комбинезоне и шлемофоне и, вытянувшись в струнку, доложил:

— Товарищ командующий, лететь не можем, самолёт оббляденел.

— Как это может быть?

— Совсем оббляденел, товарищ маршал.

Кто-то другой, наверное, вышел бы из себя, начал орать, типа "что это за ерунда, льда уже месяц как нет и т. д.". Но Константин Константинович не такой человек. Он посмотрел на солнышко, пригревающее с неба, на буйно пробивающуюся траву, на первые одуванчики, и на минуту задумался. "Лётчик прошёл войну. Дослужился до работы у Жукова. Дослужился до майора. Значит, не дурак. Значит, хочет сообщить то, о чём сказать нельзя. Но что именно?".

Ещё раз посмотрел на солнышко, на травку, на жену, и всё понял.

— Товарищ майор, даю вам 30 минут, чтобы ликвидировать оббляденение.

И повез жену на "виллисе" на другой конец аэродрома, чтобы показать ей рощицу, где уже защёлкали соловьи. Рассказывал ей, что голосами птиц по ночам можно заслушаться, что недавно его бойцы освободили посёлок Фогельзанг, что в переводе с немецкого означает "птичья трель", короче, нёс всю ту милую чушь про пестики и тычинки, которая так нравится женщинам.

А летчики тем временем вызвали по рации из штаба грузовик и пять солдат из комендантской роты. Женщинам объявили, что они уже никуда не летят. Поднялся шум, гам, гвалт, возмущение, протесты. Но их кого добрым словом, а кого и сапогом под зад пересадили из Ли-2 в крытую машину и отвезли в расположение части.

Юлия Петровна вернулась в Москву в приподнятом настроении.

Семейную идиллию четы Рокоссовских удалось сохранить.

А разбалтывать было чего! Взять хотя бы историю замужества воспитанницы деда писателя, Прасковьи Ивановны. Мексиканские страсти отдыхают!

Дед, писателя, Степан Тимофеевич, был нрава крутого, когда гневался, вся семья пряталась в ближайшем лесу. Но был человек очень открытый и справедливый. И была у него воспитанница, двоюродная племянница, сиротка Параша. К слову "сиротка" напрашивается эпитет "бедная", но в данном случае сиротка была отнюдь не бедная, от родителей досталось ей большое наследство.

Но Степан Тимофеевич, будучи опекуном, никакой корысти не имел, а воспитанницу свою очень любил, наравне с дочерями, именуя её не иначе, как Парашенькой.

Надо заметить, что в те времена уголовная субкультура не проникла ещё в общественное сознание, как сейчас, и имя "Параша" никакого негативного оттенка не несло. Тогда бы группа "Ума Турман" могла бы спеть не только "Прасковья, девушка из Подмосковья", но и "Параша, красотка ты наша", — и прекрасно зашло бы. Но я отвлёкся.

Отдалённым соседом Багровых был некто Куролесов, мелкий помещик, человек весьма никчёмный, но на военном поприще сумевший дослужиться до майора. Положительных качеств у него никаких не было, кроме умения подольститься и подъехать к нужным ему людям, за счёт этого и процветал.

И вот это самый Куролесов без памяти влюбился в Парашу. Девушка не была красавицей, но у неё была природная живость, весёлый характер, а, главное, — более тысячи душ крепостных и весьма прибыльные имения, против чего красавец-майор устоять не мог.

Куролесов весьма быстро сумел очаровать бабушку Параши, и всё её окружение, и саму девушку он тоже очаровал подарками и обходительностью, что было нетрудно: девушке было четырнадцать лет.

Также он попробовал подкатить к Степану Тимофеевичу, и тут нашла коса на камень: лесть и угождение, которыми Куролесов решал все свои задачи, Багрову-старшему были глубоко противны, и соискатель был отправлен восвояси безо всякой надежды.

Но однако же вскорости опекуну богатой сиротки потребовалось убыть из имения по насущным делам на несколько месяцев, и за это время Куролесов всё обтяпал: пользуясь всеобщим к себе расположением, быстро уладил и с обручением, и с венчанием, притом невесте в метрике приписали три года, чтобы всё было прилично.

Степан Тимофеевич, вернувшись, и узнав, что произошло, устроил расправу невиданную — супруга его лишилась косы, и год ходила с пластырем на голове, всем остальным заговорщикам тоже досталось. Но изменить ничего было нельзя.

Куролесов однако сперва показал себя идеальным супругом: жену свою ублажал, как мог, имения привёл в порядок, в обществе блистал своей добропорядочностью.

Но уезжая в отдалённые башкирские имения, давал выход своей гнилой натуре: предавался дикому пьянству и разврату, а, хуже всего, в пьяном виде он становился настоящим садистом, и издевался над людьми, мучил их и пытал, так что и не все в живых оставались. Губернские власти все были подкуплены и закрывали глаза на любые преступления.

До жены слухи доходили, но она всё отметала, считая поклёпом: возвращаясь домой, муженёк был само совершенство. Но однажды, получив очень весомые известия, Прасковья решилась на отважный шаг: с доверенными людьми отправилась она в далёкий путь, в результате чего сама убедилась в том, что муж её — настоящий изверг и мерзавец.

Она объявила мужу, что лишает его доверенности на управление её имениями, а самому ему запрещает появляться в её владениях во веки вечные. В ответ муженёк избил её до полусмерти, и приказал запереть в подвал, не давать еды и воды, пока она не подпишет ему купчую крепость на всю собственность.

Жена проявила твёрдость, хотя это явно грозило ей неминуемой смертью.

Но некоторые из бывших с нею слуг сумели бежать, и болотами, лесами, добрались до Степана Тимофеевича. Узнав, в какой беде его воспитанница, тот собрал бригаду из самых здоровых своих крестьян, вооружил их ружьями, и отправился в экспедицию — добрался до имения Куролесова, выбил дверь в подвал и забрал Парашеньку.

Куролесов побоялся выйти из флигеля под прицелом наставленных на него ружей.

Утратив жену и все жизненные перспективы, Куролесов ударился в самое жестокое пьянство и издевательство над дворовыми своими людьми, так, что, не вынеся мук, через три дня они отравили барина мышьяком.

Как вам сюжет??!! Вот о чём кино надо снимать!!

Да что там секретничать-это был Саратов. И без иронии, тем более сарказма, его администрация с саратовской работали на отлично. На пути из аэродрома в Энгельс тот, который давно атакуют беспилотники, все развалюхи были покрашены одинаковой бирюзовой краской, а деревья побелены с одной стороны. Краска до сих пор сохранилась. Облезла, конечно. Все ямы на дорогах были замазаны, но скрыть эти потуги на саратовском мосту даже от президентских мерседесов не удалось. К слову, это как раз пошло и на пользу этому мосту. Его потом восстановили так, каким он не был от рождения. Но это другая история.

Но тут саратовские получают вводную: премьер хочет отведать арбуза на бахче. Ну увидел он, что по пути есть какая-то бахча. Немедленно были мобилизованы лучшие силы аграрного университета. Некоторых даже вызвали из отпуска. Ребята на выбранной бахче всеми известными методами выбрали самый спелый арбуз и, на всякий случай, трех запасных. Пометили их крестиком.

Но на этом кошмар администрации не закончился. За сутки до визита премьер (или президент) увидел на карте, что рядом с бахчей есть дачный поселок. И страсть как ему захотелось увидеть, как живут местные дачники.

Ровно за сутки ребята пробежали весь поселок, нашли относительно интеллигентную семью, кто согласился еще день там присутствовать. За один вечер из домика выкинули всю старую дачную мебель, заменив на что-то вроде современной дачной мебели. Даже гамаки закрепили. Покрасили забор и повесили новые занавески. "А она не пришла". То ли арбуз был слишком спелый, то ли бензина не хватило. Но занавески и мебель у хозяев оставили.