его почти два года. Сценарий Евгения Шварца был утверждён ещё в 1945 году. Исполнительница главной роли была буквально пропихнута режиссёром Надеждой Кошеверовой, несмотря на сопротивление чиновников от Госкино. Дело в том, что Янину Жеймо Надежда встретила случайно на железнодорожном вокзале, возвращаясь из эвакуации. Актрису она узнала с трудом - тощая, прочти прозрачная, с потерянным взглядом. Как оказалось, мужу актрисы режиссёру Йосифу Хейфицу сообщили, что она умерла в блокадном Ленинграде, и он женился на другой, а узнав, что Янина жива, к ней не вернулся и не отдал ей сына. Актриса была на грани срыва. Как раз искали исполнительницу роли Золушки для фильма и, взглянув на Жеймо, Надежда поняла — вот она, Золушка — маленькая (рост всего 147 см), тощенькая, с огромными бездонными глазами.

За пару месяцев до начала съёмок Янину Жеймо отправили в санаторий "наесть веса" — она была слишком уж измождённой для весёлого остроумного фильма. Поправившаяся на 5 килограмм актриса идеально вписалась в образ. Единственная проблема — возраст. Чтобы он не так бросался в глаза, но роль принца пригласили 34-летнего Алексея Консовского. А вот Василий Меркурьев, сыгравший отца Золушки, в реальной жизни был всего на 5 лет старше Жеймо. Исхудавшей после войны Фаине Раневской, чтобы придать сытый вид богачки, клали за щёки вату и приклеивали нос.

Костюмы собирали по крохам, кто что сумел раздобыть. Людям очень хотелось сделать сказку — слишком уж страшной была жизнь прошедшие 4 года. Антикварную мебель приносили участники съёмок из своих домов, платья и камзолы шили из занавесок и скатертей, часть костюмов — переделанная трофейная одежда. Тащили всё, что могло сгодиться для бутафории: парики, пластмассовые бусы "под жемчуг", броши, атласные ленты, перья, цепочки "под золото", всякие "блестяшки" — люди делали сказку. Помните тот роскошный головной убор у феи? Его сделали из абажура для настольной лампы, который принесла из своего дома Фаина Раневская. Даже плёнка, на которую снимали фильм, была трофейная немецкая.

Особое затруднение вызвало создание декораций. Съёмки проходили в Ленинграде. В разрушенном опустошённом городе, ещё не оправившемуся от блокады, найти материал и рабочие руки для строительства полноценной декорации королевского замка было просто нереально. И тогда художник Николай Акимов совершил невозможное: он создал миниатюрный макет замка, а при монтаже его изображение совместили с записью актеров — возникло полное ощущение, что люди находятся у стен дворца.

Как вспоминали потом участники съёмок, процесс проходил хоть и долго, но в обстановке "мелкого хулиганства". Эраст Гарин (король) неизменно являлся на площадку "под мухой" и порой начинал ругаться, применяя совсем не королевские выражения. Фаина Раневская шлёпала его веером по щекам: "Здесь же дети! ", имея ввиду 11-летнего Игоря Клименкова, исполнявшего роль пажа. Золушка в перерывах между дублями дымила сигаретами, как паровоз.

На самой площадке, конечно, царила Раневская. Острая на язык, она много импровизировала и значительную часть своих хлёстких фраз из фильма придумала сама, как, например, вот эту, самую знаменитую: "Жалко, королевство маловато, разгуляться мне негде! "

В то же время не было средств на отопление, в павильонах был страшный холод и актёры кутались с военные тулупы и телогрейки, снимая их только по команде "Мотор!".

Доносы начали писать ещё во время съёмок. Присоединился к травле и Ян Фрид, который увидел в Надежде Кошеверовой конкурента в деле производства костюмных комедий. Когда в сентябре 1946 года в Риге состоялся худсовет с обсуждением отснятого материала, он разгромил картину нещадной критикой, назвав Золушку "лентяйкой", а принца — "рахитиком с разжиженными мозгами". Досталось и королю — Гарину пеняли, что он играет неправдоподобно, что глава государства не может так себя вести.

Фильм бесконечно переделывали, чтобы придать ему более "пролетарский" вид и угодить чиновникам. В конечном счёте он вышел на экраны только в апреле 1947 года и произвёл фурор. Все актёры стали необыкновенно популярными, им не давали прохода на улице. Как вспоминал Алексей Консовский, однажды, когда он поздно вечером шёл домой, в тёмном переулке его догнал здоровенный амбал и схватил за грудки. Актёр уже приготовился к худшему, но амбал, дыша перегаром ему в лицо, спросил: "Прынц? "Получив утвердительный ответ, мужик заулыбался и отпустил "прынца" на волю.

Картина имела успех не только в СССР, но и за рубежом. В 1947 году фильм показали в Финляндии, Австрии, в 1948 году — во Франции. В 1949 году фильм был показан в Швеции, а в 1951 году — в Японии. По итогам 1947 года картина заняла 4-е место по популярности среди советских фильмов. В 1967 году плёнку отреставрировали, а в 2009 году колоризировали, сделав цветной. Из-за высокой стоимости этих работ единицы фильмов удостоились такой чести.

Главная мысль фильма: никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу большой, и сердце — справедливым.

разговор. Такая серая, кожаная, видавшая виды. Он её снимает у входа, мнёт в руках, будто пытается из неё что-то выдавить. Оглядывается по сторонам — с достоинством, но с лёгкой опаской.

К нему подплывает консультант. Высокая, статная, с ярко накрашенными губами и такой профессиональной улыбкой, что сразу хочется купить всё, даже то, что вам не нужно.

— Здравствуйте, мужчина! Чем могу вам помочь?

Рабинович кашляет в кулак, поправляет галстук, которого у него нет, и говорит:

— Да вот, понимаете... надо что-нибудь подобрать. Моей жене. К 8 марта.

— Ой, какая прэлесть! — консультант всплескивает руками, как одесская мадам, увидевшая хорошую скидку.

— Что конкрэтно вас интересует? Кружевное белье? Эротическое белье? Может, что-то более... смелое?

— Белье, белье, — кивает Рабинович.

— Только вы на меня не смотрыте. Жена моя — женщина видная. Выше меня, и, как бы это сказать... корпусная. В плечах широкая, в бёдрах мощная. Так что вы подберыте, пожалуйста, подходящий размер...

Консультант понимающе кивает, прищуривается, оценивает Рабиновича, мысленно добавляет ему сантиметров двадцать вверх и столько же вширь. Быстро находит нужный вариант.

— Вот, посмотрыте, — она вынимает кружевной комплект.

— Размер семьдесят второй. Французское белье, натуральный шёлк, кружево ручной работы. Дорого, красиво, жена будет в восторге.

Рабинович осторожно берёт в руки комплект, поворачивает, разглядывает, вздыхает.

— Дорого? Ну, раз жена будет в восторге... ладно. Беру.

Он достаёт кошелёк, отсчитывает деньги с такой же осторожностью, с какой хирурги делают операции.

Консультант, чувствуя, что клиент "разогрелся" и душа и портмоне его открыты для покупок, решает не останавливаться:

— А может, и вы для себя что-нибудь подбероте? У нас большой выбор товаров для мужчин. Ну, например, для поднятия... — она выразительно поднимает бровь, —... мужского тонуса. Виагра, экстракты, спреи. Некоторые говорат — помогает.

Рабинович смотрит на неё, потом на подарок, потом на свои кожаные туфли, которые, кажется, тоже вздыхают.

— Я вас умоляю, — говорит он тихо, но с достоинством.

— Я когда увижу результат подарка... мне корвалол нужен будет. Скорее всего.

Консультант открывает рот, закрывает и понимает: в этом магазине она слышала многое — просьбы, капризы, мужские тайны, — но такая философия жизни встречается редко.

Рабинович прощается, забирает пакет, надевает кепку и выходит на солнечную Дерибасовскую. Подарок куплен, совесть чиста, а корвалол всегда в кармане. На всякий случай.

(в тексте нет орфографических ошибок, это попытка передать одесский диалект?)

сделал он это не в небе, а на земле. Имя этому летчику Василий Леонтьевич Дегтярев...

В 1939-м году Василий окончил военное летное училище. После учебы ему предложили остаться служить пилотом-инструктором, подготавливая кадры.

Именно по этой же причине в действующую армию с началом Великой Отечественной войны Василий Дегтярев и не попал — очень уж нужны в тылу были инструкторы.

Когда началась война, его долго не отпускали, но в конечном итоге отправили на фронт, где он и оказался в июне 42-го года. Всего 19 дней воевал этот человек, но как воевал...

Василий Леонтьевич воевал в должности командира звена штурмовиков Ил-2. До своего последнего рокового вылета он успел уничтожить 19 артиллерийских батарей, 5 танков, 2 вагона, а также 2 самолета противника.

Тот самый роковой вылет произошел 9 июля 42-го года на Брянщине. В бою летчик получил тяжелое ранение, а его самолет оказался сильно поврежден.

Долететь до аэродрома не представлялось возможным, и потому Дегтярев усадил машину на первой попавшей пригодной для этого местности — на полянке неподалеку от места боя. К сожалению, как раз рядом с этим полем тренировались молодые новобранцы Вермахта.

Увидев, что советский самолет сел, все эти молодые, глупые и уверенные в себе юнцы прямо так, без оружия, громко улюлюкая, бросились к штурмовику, в надежде взять пилота живым и отличиться.

В их голове даже не укладывалось, что русский летчик будет сопротивляться, ведь по полю на него бежало несколько сотен человек.

А Дегтярев взял и открыл огонь. Причем в тот самый момент, когда немцы находились достаточно близко. Бил он из всего вооружения своего Ила, благо самолет был развернут к бежавшим немцам вооружением. Уже позже удалось установить, что в тот день Дегтярев положил 179 немецких солдат.

Немцы бросились врассыпную, а потом и обратно в свое расположение. Пользуясь этой заминкой, Дегтярев выскочил из машины и попытался уйти в сторону реки Десна.

Однако сказывалось ранение. Немцами была организованна погоня. Отстреливаясь из табельного оружия, летчик уйти не смог. Последний патрон он приберег для себя.

За этот подвиг 11 ноября 1990 года Василию Дегтяреву было присвоено звание Герой Советского Союза. Посмертно...

не разобрать.

— Ну что за врачи! — возмущается она.

— Как курица лапой! Ничего не понятно! Я тут уже десять минут сижу, пытаюсь прочитать, что они там понаписали. Глаза сломаешь!

Изольда Сергеевна, которая до этого молча смотрела вдаль с лёгкой полуулыбкой, наконец поворачивается к подруге и говорит с той особенной неторопливостью, какая бывает у людей, знающих о жизни больше, чем написано в учебниках:

— Мария Ивановна, вы зря волнуетесь. Это же прекрасно! Я по такой справке всё лето бесплатно в транспорте ездила.

Мария Ивановна перестаёт крутить бумагу и смотрит на подругу с недоверием.

— Как это?

— А вот так. Показывала кондуктору — и проезд бесплатный. Никаких льготных удостоверений не надо. Главное — чтобы почерк был неразборчивый. Чем хуже, тем лучше.

Мария Ивановна открывает рот, но не успевает ничего сказать, потому что Изольда Сергеевна продолжает:

— А вчера, представляете, я по этой же справке получила скидку на поездку в Адлер. Пятьдесят процентов! В турагентстве посмотрели, пожалели старушку и сделали скидку. Сказали: "Понятно, здоровье хромает, поезжайте, бабушка, лечитесь".

Мария Ивановна медленно складывает справку, прячет её в сумочку, поправляет очки и тихо говорит:

— А я-то думала, что мне только таблетки по ней купить...

— Таблетки, Мария Ивановна, — вздыхает Изольда Сергеевна, — это устарело. Теперь главное — чтобы почерк был как у врача. С такой справкой можно не только лечиться, но и путешествовать. И даже бесплатно.

Дамы сидят на скамейке, смотрят, как суетятся голуби, и каждая думает о своём. Мария Ивановна — об открывшихся возможностях. Изольда Сергеевна — о том, что чемодан в поездку уже почти собран...