Остальные разошлись по комнатам, и праздник стих, как ожидалось, до утра.

Но не тут-то было: среди ночи нас поднимает с постели жуткий вопль, в котором было столько ужаса, безысходности и (главное) децибелов, что сделать безмятежно спящий вид не удалось никому. Ну, пооткрывав щелки глаз и с чьей-то там матерью мы топаем на источник ночного кошмара, врубаем свет... И видим Костю нашего, который сидит в центре стола, свернувшись в клубок и явно пытаясь занять на столе как можно меньшую площадь. Цвет лица его не выглядел живым даже на фоне белоснежной (почти)скатерти.

Глядя на этакого эльфа, мало кто, ясен пень, поверит, что это он минуту назад ТАК орал, что поднял пятерых пусть не мертвых, но пьяных до почти полумертвого состояния людей среди ночи. Ну и по любому, такое буйство требует объяснения, так что мы не поленились Костю подробно расспросить.

А Костя, оказывается, ночью замерз (что не мудрено, его ведь брякнули, как покойника, на стол, а одеялом укрыть как-то и не подумали). Замерзнув, он начал постепенно осознавать себя во времени и пространстве и понял, что лежит он в абсолютной тьме на твердом холодном ПОЛУ (откуда ж ему про стол знать!). Константин пошарил по ПОЛУ рукой, чтобы переместиться где потеплее... и нащупывает ПРОВАЛ.

Быстро убедившись, что провал окружает его со всех сторон и рукой до дна не достать, ночной альпинист начал понимать, что он один на этом пятачке тверди, и из всех орудий труда у него есть только вилка. Вилкой он решил пожертвовать, чтобы выяснить, как высоко он над окружающей местностью.

Брошенная вниз вилка ЗАЦЕПИЛАСЬ ЗА СКАТЕРТЬ... И спустя 7 секунд Костя услышал тихий звук падения.

Вот тут-то и раздался крик, который нас разбудил.

С его слов...

Работал шофёром где-то за Полярным кругом. Ехали вдвоём с напарником. Как полагается, дикий мороз и полярная ночь. Машина заглохла. Уже неважно почему, но напарник остался охранять груз и выживать на морозе, а я пошёл в сторону ближайшего жилья за подмогой. В тундре, как известно, 100 км не крюк для бешеной собаки. Да и идти-то было всего ничего, километров двадцать. Шлось легко, даже романтично. Абсолютная тишина, чистейшее небо, нетронуто-белый снег, и дикий мороз. Хоть и ночь полярная, а на снегу видимость как в театре. Отмахал я пару километров, даже в ритм вошёл, и тут что-то меня затревожило. Оглянулся — и обомлел: в паре метров от меня след в след за мной шёл огромный полярный волк. Тут я реально выхватил! Гугла тогда не было, как себя правильно вести при встрече ночью с полярным волком посмотреть было негде. Это был песец! В хорошем смысле слова, а не маленькая полярная лисичка. Волка моя театральная пауза не заинтересовала. Он, как бы, стремился ускорить события. Наверное, ночью в тундре не так хорошо с пропитанием, а здесь сразу такой весомый кусок. Он судорожно зевнул и чуть присел для прыжка. А я вдруг... запел! Вот не знаю, почему запел! Не пел никогда, голоса нет. А тут запел. Волк застыл как вкопаный. Видимо, он тоже считал, что певец из меня как из бобра дегустатор. Кстати, почему-то первая песня запелась "По долинам и по взгорьям". Симптоматичненько. Сольные концерты под открытым полярным небом, конечно, очень круто. Куда там Карнеги холлу. Жаль слушатель был только один. Зато какой заинтересованный! Короче, волчала тоже выхватил от моих голосовых данных. Есть пока не стал. Видимо, хотел познакомиться со всем моим репертуаром. А что, времени навалом, никто никуда не спешит. Я попятился, волк приотстал на несколько метров. Пришлось идти задом наперёд. Как только я замолкал, волк приближался вплотную и задние ноги напрягались для прыжка. Но как только я начинал опять петь, он опять приотставал. Так и шли: я задом с песнями, а он глаза в глаза на расстоянии одного прыжка. "По долинам и по взгорьям" была спета и перепета раз сорок. Впрочем, "Взвейтесь кострами" и "С чего начинается Родина" не меньшее количество раз. Какие ценители вокала обитают за Полярным кругом! Идти задом было, скажем, не очень удобно. Да и снега чуть не по яйца. Стоило один раз запнуться и... Думать о плохом не хотелось, надо было петь. И вдруг после небольшого подъёма показались огни посёлка. Волк встал как вкопаный! На его морде читалось явное разочарование. Может, он ожидал большего от моих вокальных данных. Короче, он развернулся и ушёл по-английски, не прощаясь. Так же бесшумно, как и появился, как тень.

В посёлок я влетел быстро, но задом. На всякий случай! Ясень пень, водка-баня, другие доступные способы успокоения от тряски. Кстати, в первую же дверь я вломился уже абсолютно седым. Ну, за напарником, конечно, сразу метнулись. Не успел откинуться.

До сих пор я вплотную вижу глаза волка. Ощущение, что его ледяные глаза никогда меня не отпустят. Под его гипнотизирующим взглядом я вожу машину, ем, разговариваю с женой, и сон всегда вижу один и тот же: я пячусь, а волк за мной след в след.