солнце и вернулась та, кого мы уже устали ждать.... Весна.

Истосковавшийся по солнцу и теплу внутренний Чапаев в категоричной форме потребовал от меня провести день на свежем воздухе. Проигнорировав протесты похмельного после вчерашней бани организма, настаивавшего на разумной альтернативе остаться дома в компании виски, запечённой в горчице кабаньей лопатки и кубинских сигар.

Вот только чем заняться? Прокатиться в лес на лошадке? Исключено! Слишком много снега, и это будет мука и для всадника, и для верного скакуна. Снегоход? Ну его нафиг, надоел уже за зиму. На горнолыжку? Пожалуй, не стоит, сегодня выходной и будет очередь на подъёмник. Может быть, шашлык пожарить? Нет, не вариант. Это та же пьянка, только в других интерьерах. Да и пить в одиночку приемлемо лишь в исключительных случаях.

В итоге, перебрав в уме десятки вариантов. Я остановился на одном из нелюбимых, но необходимых для поддержания формы и здоровья занятий — беговых лыжах. Решив, что раз от судьбы не уйдёшь, то для продышаться и пропердеться двадцатка будет в самый раз.

Увы, и этот план оказался небезупречным. Поскольку, когда добрался до нашего водохранилища, оказалось, что старую лыжню занесло вчерашним снегопадом, а новую ещё не проложили. На что я кратко, но ёмко посетовал: "Ах ж ты, [м]ля.. какая! Это что за х....! Ну да, не на того напали! Если не срослось с лыжами, значит, будет рыбалка.".

Спустя полчаса, предусмотрительно обутый в широкие охотничьи лыжи, я тропил по сугробам на любимое место. Где ещё с прошлой весны было затоплено два мешка комбикорма, гарантировавших устойчивый клёв в любую погоду. И всё было прекрасно до той поры, пока я не добрался и не обнаружил, что пробурить лунку нет никакой возможности по причине метрового слоя снега. Как я определил глубину снежного покрова? Элементарно! Провалился по грудь, когда снял лыжи.

Другой бы впал в отчаяние и забил на мероприятие. Я же привыкший всегда доводить ситуацию до абсурда и переходить Рубикон в не отведенных для этого местах. Лишь сдержано заметил в никуда: "Ах ж ты, [м]лядь какая! Это что за х[ер]ня?". Потом понял, что повторяюсь, и устыдился, так как подобного ни себе, ни другим не прощаю. После набрал знакомый номер: "Родная, привези на берег лопату для снега. Сейчас!".

Спустя полчаса, выкопав в белоснежном сугробе площадку в 5-6 м и пробурив несколько лунок, я сел рыбачить. Что довольно скоро наскучило, поскольку клевало так активно, что приятное времяпровождение спустя два часа стало казаться работой, так как шансов на релакс оголодавшая за зиму рыба не оставила. Значит, надо было либо отдаться процессу целиком и полностью, либо сматывать удочки и идти восвояси. Разумеется, я выбрал второе, сдувшись под силой обстоятельств и приняв за факт, что день сегодня явно не мой и надобно смириться.

Когда я загрузил в багажник автомобиля снасти с ледобуром и собрался было уезжать, то услышал надсадный рёв мотора идущего по целине снегохода. Не знаю, что заставило задержаться, пока тот не проедет мимо — видимо, предчувствие, которое в очередной раз не подвело. Ибо, не доезжая до меня метров триста, снегоход вдруг сменил траекторию и потянулся с середины водоёма к дальнему берегу, где я сегодня рыбачил. Потом, судя по всему, его беспечного седока заинтересовали оставленные на снегу следы, и он двинулся по набитой мной лыжне. И..... Вы угадали! Спустя минуту любознательный пилот влетел вместе со своим "Bombardier" в недавно выкопанный автором этих строк котлован.

Вот он мчит по целине поднимая снежную пыль... и вот его уже нет (напомню, глубина окопа около метра).

Изредка и со мной случается, что эмпатия берёт отгул. Поэтому, убедившись по доносившимся через время и пространство воплям, что пациент скорее жив, чем мёртв. Я лишь покачал головой и, решив предоставить дело спасения утопающих самим утопающим, с лёгким сердцем отчалил домой.

Если кто не в курсе, поделюсь личным опытом. Рудимент под названием совесть, оказывается, до сих пор актуален. Видимо, по этой причине забыть о неудачнике на снегоходе не получилось, и спустя полчаса жена вновь высадила меня на берегу водохранилища. Где я в очередной раз надел лыжи и, прихватив осточертевшую за день лопату, выдвинулся к месту "автокатастрофы". На котором вполне ожидаемо обнаружил печального и задумчивого потерпевшего, уже изрядно умотаного в тщетных попытках освободить железного коня из снежного плена.

— Здравствуйте! Меня зовут Вова. Помощь нужна?

— Привет. Я Лёха. Буду должен. Дружище, ты не поверишь, сию яму не я вырыл. Это ещё до меня какой-то [ч]удак западню устроил. Вот с@ка!

— Лёха, ты тоже не поверишь, но "[ч]удак" и "с@ка" стоит прямо перед тобой. Так случилось что сегодня решил порыбачить и до льда смог добраться лишь подобным образом. Как ты сюда угодил, я видел собственными глазами. Поэтому нефиг жертву обстоятельств изображать. На кой по моей лыжне попёрся? То, что снежный бруствер на целине образовался, не смутило? И будь добр следи за базаром. Ты конечно красив как Зюганов и загадочен как описторхоз. Тем не менее наличие хромосом больше положенного далеко не повод выёживаться. Такие манеры как правило до добра не доводят и зачастую приводят к тяжким телесным.

— Извини! Погорячился.

— Прощу, когда о тебя семь страпонов сотрут!

—?

— Шутка! Предложения по существу есть?

— Есть! Коньяк будешь?

— А то!

Намахнув по двести и выкурив по сигарете, мы разговорились. Выяснилось следующее — Лёха держал путь к тёще для забрать жену домой. Поехал на снегоходе по причине, что дорогу в посёлок, находящийся под нашим городком, после вчерашнего снегопада ещё не почистили. С собой вёз мангал, шампуры и мясо, решив заодним побаловать родствеников шашлычком. Когда застрял, позвонил жене и, выслушав от неё всякого неприятного, на семью обиделся. Поэтому, выберется он сегодня из снежного плена или нет, значения уже не имеет. Пусть подруга жизни добирается к родному очагу, как хочет. Ему на это пофиг.

— Вовка, а как ты смотришь на то, что мы здесь шашлык зажарим? Вот только выпить у меня с собой больше нет.

— Да, с удовольствием. Насчёт выпить вообще не вопрос. Ты пока сухары наломай и костёр разводи. А я через полчаса вернусь. Сейчас только жене позвоню: "Родная, вернись на берег. С собой захвати литр водки, литр виски, зелень, хлеб, складные стульчики и два стакана. Я планирую здесь несколько подзадержаться. Спасибо.".

Заснеженный лес был тих и величав. Небо голубым и бездонным. Кристально чистый воздух неподвижен, светел и прозрачен. Тёплое, ласковое солнце клонилось к закату, обещая на завтра ещё один великолепный день. Тихо потрескивая, горели отбитые у матери-природы дрова. Было уютно и лишь пролетавшие мимо птицы могли услышать, как с энтузиазмом спорили захмелевшие мужики:

— К примеру: "Этот день весь, с утра до ночи, как бы цвел и блестел, как кристалл. Ели, засыпанные снегом, стояли как алебастровые, и весь день сменяли цвета от розового до голубого..."

— Владимир. Семантика этюдности в прозе Пришвина неоднозначна...

— Вы ошибаетесь, Алексей. Иногда не всё так, каким кажется на первый взгляд. Случается, что мы ломимся в закрытую дверь, не осознавая, что та легко и просто открывается на себя.

— Гениально! Наливай!

P.S. Что сказать по поводу? Внутренний Чапаев вновь проиграл, пусть и по объективным причинам. Чему я ничуть не сожалею, пополнив ближний круг ещё одним хорошим человеком. Вот уж воистину, "кому суждено быть повешенным - тот не утонет". Видно, была не судьба иначе провести этот замечательный день.

P.S.S. Как мы выбирались обратно, имея на двоих одни лыжи, это сюжет для отдельной истории. Просто замечу, что было нелегко и замысловато. На собственном опыте осознав, что зачастую терпение — это тихая форма отчаяния.

N. B. Для тех, кто не терпит недосказанности, сообщаю, что снегоход на произвол не бросили. Мы его тупо закопали в снег, оставив приметный знак. Решив вернуться за ним на днях, сразу как выдастся свободное время.

на райских пляжах мира — это останки рыб, водоросли и… экскременты рыб. В заморских странах чаще всего рыб-попугаев. Одна такая рыба за год "производит" до полутонны белого песка, перерабатывая твердые кораллы.

Вот по таким "итогам" мы и носимся босиком, фотографируясь "как в рекламе батончика с кокосом" (орехом, если что).

Из мест, куда россияне чаще всего долетают отдыхать, самые известные — это Таиланд с Пхи-Пхи, Симиланскими островами, Чавенгом и бухтами Пхукета.

Во Вьетнаме главные точки притяжения — Бай Сао и Лонг Бич, а также Нячанг с пляжем Зоклет. На Бали белый песок можно найти на Джимбаране и Уайт-Сэнд-Бич в Падангбае.

Филиппины — это знаменитый Боракай с пляжем Уайт-Бич, в Шри-Ланке белый песок на пляже Нилавели, в Малайзии — Перхентианские острова.

Дальше дороже и экзотичнее: Сейшелы, Занзибар, Багамы, кубинское Варадеро, Аруба, австралийский (представляете, сколько лететь?) Уайтхейвен-Бич, мексиканский Тулум с пляжем Плайя Параисо — если вас не украдут картели, конечно.

Впрочем, белый песок — это не обязательно про далёкие заморские берега, до которых лететь сутки, а то и больше. Бирюзовая вода исключительной прозрачности и абсолютно белый песок "не из попы рыбок" есть и в России.

Первая точка — Оленевка в западном Крыму. Это село с давних пор прозвали Крымскими Мальдивами. Здесь действительно есть участки с белым песком и лазурной водой, которые на фотографиях трудно отличить от тропиков. Происхождение — мелко-мелко перетёртые ракушки и известняки, которые выносятся на берег волнами.

Вторая локация — Куршская коса в Калининградской области. Там песок молочно-белый, местами даже серебристый, и состоит он из перемолотых раковин древних моллюсков. Дюны, сосны и бесконечная песчаная береговая линия — то, что создали время, ветер и вода.

то подрался с кем, то с ментами поцапался, то в заборе застрял, пытаясь доказать самому себе, что я — жидкость. В другой раз пытался приручить соседского ротвейлера силой взгляда. Доприручался — куча шрамов на теле.

Потом эта бодяга мне надоела, и я перестал выходить из дома столь радикально. Вы думаете, уровень экстрима снизился? Ха! Процентов на десять, не больше. Причём качество осталось прежним: сплошной бодрящий негатив.

"Опасное это дело — выходить из дома", — говорил Бильбо Бэггинс. В моём случае это правило работает на все 300%. Но я ж кочевник, а не махровый домосед.

В горах старуха с косой пролетала мимо столько раз, что мы уже узнаем друг друга в лицо. Как-то раз я полез по скользкой узкой пещере вверх. Без страховки. Один. Ну не дебил, а? Долез до середины и осознал: приехал. Точнее, приполз. Наверх — сил нет, вниз — гравитация радостно потирает ручки, потому что скользко. Одно неверное движение, и я превращусь в эффектный, но очень мертвый пазл на дне. Хорошо, если сразу вдребезги, но скорее всего я себе что-то сломаю и буду умирать долго и мучительно. Бог миловал — каким-то чудом сполз обратно, постарев на пару эпох.

Ещё был случай, когда я в темноте, побежал по крутой тропе вниз, взял хороший разгон и не смог вовремя остановиться. Опять повезло, хорошо отработанная вестибулярка, отсутствие препятствий по дороге вниз, плюс мое везение и я благополучно добежал вниз. У-уф! Микроинсульт я получил тогда.

Даже дома расслабиться не получается. Несколько раз еда решала, что ей не по пути с моим пищеводом, и я задыхался, будучи на грани свидания с предками. Живу один, спасать некому, так что выкашливал гречку исключительно на силе воли и желании дожить до понедельника.

В общем, экстрима хватает.

Собрался я позавчера в поход. С ночевкой. Один. Утро, автобус, предвкушение: весенняя природа, костер, звезды и законные пятьдесят грамм для просветления.

Ага, разбежался!

Оказалось, впереди очередной бесконечный сериал "У нас тут госмероприятие, кругом важные шишки". Подходы к горам заблокированы так, будто там прячут ковчег завета. Гаишник с лицом сурового стража цитадели разворачивает автобус.

Ок, нам, татарам, что пулемет, что водка — лишь бы с ног сбивало. Нормальные горники всегда идут в обход. Закинул 15-килограммовый рюкзак на спину и я по шпалам, опять по шпалам иду к горам по привычке. Три часа пиликал. Дошел. И к каким горам я дошел? До лысых гор, где, ну на очень большом пространстве нет ни одного дерева. И как [м]лядь, здесь жить-то, пусть и всего два дня?! Ок, шуруем дальше, до нормальных гор. Ещё три часа ходу и я на месте. Эти горы не сильно лучше тех, но хоть дрова где есть. Нет, не об этом я мечтал утром — заночевать в горах, куда мусор свозят.

У меня есть группа, с которой я хожу каждое воскресенье. Называется "Иван Сусанин". Состав: толпа дам, у которых топографический кретинизм — базовая прошивка, и один мужик — я. С ориентацией на местности у меня тоже, честно говоря, не фонтан. Видите ли, в мужском мозгу за навигацию отвечает левое полушарие, но у меня оно, видимо, целиком занято творчеством и генерацией бредовых идей. Поэтому пока левое полушарие пытается логически вычислить север, правое уже рисует в голове картины героической гибели в овраге. В итоге мы всегда приходим туда, куда не собирались.

Есть у нашей группы прикол — придти на новое место и долго выбирать, где бы затусить:

— А мож здесь? А мож там? А мож переберем ещё 33 варианта пока солнце не зайдет?

Это заразно по ходу. Но сегодня я их переплюнул, битый час лазил по округе, выбирая место получше:

— О, вот здесь надо устроиться, у стены, ветра меньше будет.

О, а здесь красиво!

— Ой какая хорошая яма, я в ней помещусь, почти готовая нора.

— Нет, надо залезть повыше, там красивые виды открываются.

Я бы ещё часик погулял по округе, в мучительном, творческом выборе идеального ночлега, но тут налетели темные облака и пришлось залезть в гротик. Очень вовремя я нашел себе домик, потому что через пять минут пошел дождь.

Мимо проезжали браконьеры, на навороченной Ниве:

— Здорово, у тя там грот что-ли?

— Что-ли.

— Переночевать пустишь если прижмет?

— Да не вопрос.

— Если что мы придем.

— Хорошо, заходите.

Уехали. Через полчаса поехали обратно, мимо меня, по своим загадочным браконьерским делам. Баба с возу — кобыле легче, а браконьер из грота — вовсе праздник.

Вечером начался концерт. Завыли шакалы. Я их иногда троллю — имитирую их же вой. Получается диалог в стиле абсурда:

— У-у-у-у-у? — вопрошает вожак с того берега, мол, кто тут новый на районе?

— У-у-у-у-у? — отвечаю я, пытаясь сохранить его тон и количество букв "у" в одном вое.

— У-у-у-у-у? — шакал.

— У-у-у-у-у? — я.

— У-у-у-у-у? — шакал.

— У-у-у-у-у? — я.

В лесу, тьфу, в горах тишина. Шакалы в глубоком когнитивном диссонансе. Они явно пытаются понять: это очень дерзкий сородич или очень странный завтрак? Я же просто повторяю каждое их коленце, доводя звериный коллектив до истерики. В итоге они решили, что со сумасшедшими лучше не связываться, и свалили в туман.

Грот был так себе, из сыпучего камня. Пара камней висели над ногами, готовые вот вот упасть и я полночи заснуть не мог из-за страха остаться инвалидом, но потом усталость взяла свое и я уснул. Слава Создателю ничего мне на организм не упало, я благополучно пережил ночь.