НЕЖДАННОЕ СЧАСТЬЕ МЕСЬЕ АНРИ
Где-то в середине 50-х годов прошлого века начинающего фотографа, пытавшегося заработать деньжат на разного рода сенсационных снимках, Жака Анри посетила перспективная идея. В то время с Эйфелевой башни сиганул на асфальт очередной самоубийца, который в истории этого сооружения оказался 99-м. "А если мне удастся заснять юбилейного, сотого!? – жахнуло по мозгам предприимчивого француза. – Это сколько же лимонов мне отстегнут газеты и журналы! "
Анри прикинул: в год с башни прыгают в среднем 2 (два) самоубийцы, а значит, ожидать следующего ему придется примерно полгода. Фотограф сопоставил свои расходы на это мероприятие с ожидаемым гонораром за уникальный кадр и решил – оно того стоит.
Задумано – сделано. Месье Жак каждый день, буквально как на работу, ходил на Эйфелеву башню – благо представителей прессы туда пускали бесплатно — и поджидал юбилейного бедолагу. Находясь на верхотуре, глотая остывающий кофе из термоса и закусывая черствеющими круассанами (еду он всегда брал с собой, боясь и на пару минут отлучиться в кафе), фотограф с открытия до закрытия башни озирался по сторонам и держал "лейку" в полной боевой готовности. Но проходили день за днем, неделя за неделей, а экскурсанты тупо глазели на крыши зданий, и никто из них так и не дал возможности Анри разбогатеть.
Проклиная обмельчавший, неспособный даже на тривиальный суицид народец, месье Жак решил, что не стоит следить за всеми без разбору и беспрестанно крутить башкой вокруг своей оси — уже шея начала побаливать, и стал присматриваться к окружающим людям более аналитически, прикидывая, кто из них способен вырваться, так сказать, из жизненного контекста; проще говоря, кто выглядит более несчастным. Выяснилось, что мрачных физиономий на башне хватает, но навару фотографу это все равно не принесло. К тому же многие персонажи чересчур раздраженно реагировали, когда Анри их пристально рассматривал; риск схлопотать в фас и профиль оказался слишком велик. И в конце концов он начал обращать внимание совсем на другое — обувь.
И действительно, если у человек стоптаны башмаки, какого рожна он потратит последние су и франки на недешевый билет для обозрения городских окрестностей? Месяцами мониторя обувку экскурсантов – женскую, мужскую, да и детскую до кучи, — он у мокасинов, сапог, туфель, штиблетов постепенно стал подмечать системные дефекты и прикидывать возможности для их устранения. И Анри вдруг увлекся этим новым для себя хобби…
Юбилейного самоубийцу месье Жак так и не дождался, но вскоре он открыл свою обувную мастерскую. Со временем сеть "Обувные ателье Жака Анри" покрыла весь Париж, и несостоявшийся фотограф стал преуспевающим бизнесменом.
Оказалось, что на решении даже мелких людских проблем заработать легче, чем на чужом несчастье.
* * *
Не знаю, может это и анекдот, но мне кажется, что это было на самом деле.
Рассказывают, что когда в 30-е годы в Москве запустили первый в СССР маргариновый завод, было очень популярно водить на него экскурсии, популяризируя тем самым идею потребления пролетарского маргарина взамен "буржуйского" масла.
И вот, однажды, завод посетила экскурсия московских чекистов. Учитывая состав аудитории, сопровождать экскурсию пошел, конечно, главный технолог, подробно и с энтузиазмом объясняя все детали процесса производства. Но вот осмотр линии производства молочного маргарина привел экскурсовода к больничной койке.
Показывая огромные емкости для сырья, он рассказал, что в них проводится пастеризация молока, при которой гибнут все микробы, и молоко становится безопасным для употребления. Один из слушателей тут же поинтересовался: "Вот вы, товарищ, говорите, что здесь убиваете микробов. А трупы вы куда деваете? "
* * *
В конце 2009-го я попал на удивительную встречу, посвящённую 35-летию описываемых дальше событий. Рассказываю со слов очевидцев, включая телефонную запись разговора с бывшим первым секретарём Приморского крайкома КПСС Виктором Павловичем Ломакиным, который на эту встречу из Москвы прилететь не смог.
В конце 1974 года руководителям СССР и
США неизвестно почему вдруг захотелось встретиться именно во Владивостоке – я говорю "неизвестно почему", потому что умные люди зимой во Владивостоке встреч не назначают. Накануне саммита разыгралась снежная буря, начисто парализовавшая все виды сообщения с городом. Пролетая уже где-то над Байкалом, Брежнев узнал, что садиться ему придётся в Хабаровске и дальше добираться поездом неизвестно когда, если успеют расчистить пути. Прямо с борта самолёта он связался с первым секретарём крайкома и высказал ему всё, что об этом думает. В ответ на это Ломакин сказал буквально следующее: "Леонид Ильич! Насколько мне известно, у вас на борту находятся министр путей сообщения и главный метеоролог, все вопросы к ним. А у меня сейчас семь тысяч человек расчищают взлётно-посадочную полосу, к прибытию американцев успеем! "
Испытания первого секретаря на этом не закончились – за пару дней до прибытия президента США на только что расчищенном владивостокском аэродроме высадился передовой подготовительный американский десант, состоявший по оперативным данным из отпетых ЦРУ-шников. Гости немедленно выразили желание поближе познакомиться с главной военно-морской крепостью России на Тихом океане. Добравшийся к этому времени на поезде Брежнев лаконично инструктировал Ломакина – "возите их, где хотите, но чтобы гости остались довольны и ни хрена из наших укреплений не увидели! "Посоветовавшись с военными, Виктор Павлович подобрал катер поменьше размером, чтобы сильнее качало, и отправил американцев на целый день в плавание по бурному зимнему морю вокруг острова Русский площадью 100 квадратных километров – этот остров прикрывает вход в город с юга и действительно напичкан укреплениями, с моря, впрочем, малозаметными. Весь следующий день позеленевшие ЦРУ-шники просьбами об экскурсиях уже не беспокоили.
Но больше всего мне запомнился рассказ бабы Вали, до этого саммита обыкновенной поварихи городской столовой – ей и выпала честь кормить всю эту компанию. Имя поварихи помню неуверенно, но её рассказ слушал вживую в присутствии всех других очевидцев, напутать в нём что-то трудно. По требованию американской стороны она выставила проект меню, в котором дипломаты сразу нашли грандиозный изъян – там напрочь отсутствовали пироги из тыквы, обожаемые Джеральдом Фордом. Тыква на прилавках магазинов в восточной части России в это время года отсутствовала напрочь – но на то и существуют спецсамолёты. Хуже было другое – американцы вычеркнули из меню её самое вкусное блюдо, пончики с местными морепродуктами, видимо, просто заколебавшись с переводом.
В первый же день переговоров, вспоминала баба Валя, по напряжённым лицам обеих делегаций было ясно, что переговоры зашли в тупик.
От стресса участники ели совсем мало и неохотно. С отчаяния баба Валя на свой страх и риск приготовила всё-таки свои любимые пончики, почти схватила за лацканы какого-то видного члена американской делегации, судя по её описанию Генри Киссинджера, и в какой-то подсобке энергичными жестами всё-таки уговорила его попробовать кусочек.
Отведав легендарный пончик, госсекретарь США оживился, умял ещё несколько и распорядился обязательно добавить эти пончики в меню следующей встречи. С них он и начал эту встречу. Увидев, с каким аппетитом он их подметает, к нему присоединился Форд, а затем и заинтригованный Брежнев. Вскоре на кухню влетел посланец и потребовал ещё одну порцию в ближайшие пятнадцать минут. Это был переломный момент переговоров – накушавшись бабывалиных пончиков, оба высоких руководителя легко подписали соглашение об ядерном разоружении, положившее начало разрядке международной напряжённости...
* * *
Дела семейные
Попался мне молодому следователю РОВД материал от участкового инспектора о злостном семейном хулиганстве. Фабула банальна: муж с женой в присутствии дочери разругались, шум слышали все соседи, жена обратилась в травмпункт, где у нее был обнаружен закрытый перелом костей стопы.
Участковый подсуетился и назначил
судмедэкспертизу для установления степени тяжести имеющихся телесных повреждений. Естественно при переломе телесные повреждения оказались "менее тяжкими".
Мужику "корячилось" до 5 лет лишения свободы.
На допросе он произвел на меня впечатление весьма положительное. Описал свою несчастную семейную жизнь с постоянными скандалами, клялся, что жену во время описанной злополучной ссоры ни разу не ударил, только оттолкнул, чтобы выйти из квартиры. Жили они на втором этаже старенького дома с частичными удобствами, а мужику, который работал в строительной организации высококлассным специалистом по обработке камня, руководство, зная о его семейных проблемах, выделило однокомнатную изолированную квартиру в нормальном доме. Он хотел потихоньку туда свалить, но его дражайшая супруга об этом узнала.
Решил я в этом деле покопаться поглубже, тем более мне было непонятно, как при описываемых потерпевшей обстоятельствах можно было получить травму стопы. При допросах соседи показали, что действительно слышали шум семейной ссоры, а когда подозреваемый уже ушел из дома, его жена стала вытаскивать из квартиры диван на лестницу. Назначил дополнительную экспертизу, описав всю ситуацию, включая диван. Ответ получился ожидаемым, что имеющаяся травма не могла произойти от ударов подозреваемого, если таковые и были, но является характерной для сдавления тяжелым тупым предметом, каким мог быть именно диван.
Дело прекратил, отдал прокурору для решения вопроса о привлечении заявительницы к ответственности.
Потом выяснилось, что пострадавшая договорилась с участковым, переведшимся из Азербайджана и квартиры не имевшим, что если он поможет ей мужа посадить, она отдаст ему свою квартиру, а сама переедет жить в квартиру, предоставленную мужу.
П. С. После всего мужик приходил ко мне благодарить, предлагал пухлый конверт (зарабатывал он прилично). Я не взял, попросив меня не обижать.
* * *
В 1986 году, когда я еще учился в 8 классе, от нас наконец-то сбежала наша злобная грымза-математичка, а по совместительству классная руководительница. Наш 8 "г" класс, который славился безобразным поведением и отвратными результатами, передали в руки молоденькой химичке Александре Ивановне, которая проработала в школе от силы год. Мы уже обрадовались свободе, как вдруг узнали, что наша Шурочка совсем не наивная дурочка и помыкать ей не получится. Ее действительно можно назвать педагогом от бога.
Она с легкостью поставила нас, 14-летних лбов, на место, подтянула нашу дисциплину и успеваемость так, что к концу 10 класса мы были в лидерах. Но она не была злобной теткой, как другие. С ней можно было и поболтать и посмеяться, спросить совета, она в месте с нашими девчонками белила бордюры на субботнике, ездила с нами в походы, научила многих играть на гитаре. В ее задорный смех и искорки в глазах нельзя было не влюбиться. Недавно я зашел в свою старую школу, а там она со своим классом немного постаревшая, но с неизменным смехом и искорками в глазах.
Курьёзы ещё..
