— Узнала, — из вежливости, чтобы не обидеть, ответила Варвара, хотя понятия не имела, кто ей звонил.

— А я была уверена, что ты меня сразу узнаешь, — радостно продолжала женщина.

— Как хорошо, что я тебя застала. Ты сейчас можешь разговаривать?

— Могу.

— Отлично. Мы с мужем и детьми уже на вокзале. Час назад сошли с поезда. Меня хорошо слышно?

— Хорошо.

— У тебя голос какой-то тихий. А у тебя точно всё в порядке, Варенька?

— У меня всё отлично.

— Очень за тебя рада. Мы сначала хотели остановиться в гостинице. Думали, что в этом городе у нас никого из родственников нет. А потом вспомнили, что у нас ведь здесь есть ты. Понимаешь?

— Понимаю.

— Как хорошо, что мы о тебе вспомнили. Ты даже не представляешь, как мы обрадовались. Особенно дети.

— Представляю.

— А муж так сразу и сказал: "Звони Варваре. Варвара не подведёт".

— Правильно сказал. Не подведу.

— Значит, ты пустишь нас к себе погостить? Я правильно поняла?

— Правильно. Пущу.

— Мы ненадолго, — радостно продолжала женщина.

— Всего на пару недель. Город посмотреть и обратно. Домой. Потому что и дел дома невпроворот, да и, как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше. Согласна?

— Согласна.

— Мы так и думали. Особенно муж. Он так сразу и сказал, что не может такого быть, чтобы Варенька не приняла нас к себе. Ведь мы же родственники. Пусть дальние, пусть виделись последний раз лет десять назад, но родственники ведь. Правильно?

— Да.

— А ты сейчас одна живёшь?

— Одна.

— В трёхкомнатной?

— Да.

— Так, значит, мы сейчас едем к тебе?

— Приезжайте.

— Через час мы будем у тебя. А ты всё там же живёшь?

— Там же.

— Тогда жди. Мы скоро подъедем.

— Жду, — ответила Варвара.

Варвара выключила телефон, положила его на тумбочку, повернулась на другой бок, укрылась с головой одеялом и уснула, особо даже не беспокоясь о том, что так и не поняла, с кем она только что разговаривала по телефону.

А через час в дверь позвонили.

Варвара посмотрела на часы, закрыла глаза и повернулась на другой бок. Звонки продолжались. Варвара спала. Через некоторое время по двери стали стучать ногами. Варвара — ноль эмоций. Наконец снова зазвонил телефон.

— Да, — не открывая глаз, произнесла Варвара.

— Варенька? — радостно кричала всё та же женщина.

— Да.

— А это мы. Мы приехали. Звоним, звоним, а ты дверь не открываешь.

— Звоните?

— Да.

— А почему я не слышу?

— Не знаю.

— А позвоните ещё, — попросила Варвара.

В квартире раздался звонок в дверь.

— Звоним, — сказала женщина.

— Нет, — сказала Варенька, — не слышу. А постучите теперь.

Раздался стук в дверь.

— Стучим, — произнесла женщина.

— Нет, — ответила Варвара, — не слышу.

— Кажется, до меня дошло, — произнесла женщина.

— Что? — спросила Варвара.

— А ты сейчас где, Варенька?

— Как где? У себя.

— Где у себя?

— В Новосибирске, — ответила Варвара первое, что в голову пришло.

— Где же ещё мне быть?

— Как в Новосибирске? А почему не в Москве?

— А я девять лет назад переехала, — наводила Варвара тень на плетень.

— Сразу, как развелась.

— Зачем?

— Зачем развелась?

— Переехала зачем?

— А надоела Москва, вот и переехала. Слишком много неприятных воспоминаний.

— А в Новосибирске разве лучше?

— Конечно. Ещё как лучше.

— А что там лучше-то?

— Да всё лучше. За что не возьмись. И никаких неприятных воспоминаний. Да чего я говорю. Приезжайте, сами увидите. Вас сколько сейчас?

— Так четверо нас. Мы с мужем и двое детей. Старший Павлуша и младшенький Андрюша. Андрюша в этом году хочет в университет третий раз поступать.

— Вот все вчетвером и приезжайте. У нас здесь тоже замечательный университет есть.

— Когда приезжать?

— Да хоть сейчас.

— Сейчас не получится. В Москве дел много. Андрюша хочет учиться только в Москве. А мы на работу приехали сюда устраиваться. Рассчитывали годик у тебя пожить. А оно вон как вышло.

— Значит, сегодня не приедете?

— Нет.

— Жаль. Я уже настроилась.

— А уж как нам жаль. Ты не представляешь.

— Представляю.

— Нет. Не представляешь. Я как подумаю, что нам теперь предстоит, так мне просто жить не хочется.

Варвара решила, что пора заканчивать разговор.

— Ну, ладно, — сказала она, — если сейчас не можете, то приезжайте, когда сможете. Я вам всегда рада. А вы когда в Москве устроитесь, сразу сообщите мне свой адрес. Я к вам в гости приеду. Тоже на пару недель. А там посмотрим. У меня ведь теперь в Москве никого, кроме вас, и нет. Договорились? Пришлёте адрес?

Но ответа Варвара не услышала, потому что связь резко прервалась.

прошлый мой визит они еще не умели ходить).

По дороге друг рассказал чудесную историю, которая надеюсь согреет и вас:

— Наш дом построили почти в самом центре вместо старинного развалившегося.

Дело было тридцать годков назад, в подъезде собралась большая искрящая толпа будущих жильцов. Здесь и сейчас мы все должны были решить свою судьбу — кто на каком этаже получит квартиру. Вначале все дико спорили, доказывая друг другу, почему именно им по состоянию здоровья нельзя жить на первом этаже, потом плюнули и перешли к жребию. Это не казино, дело серьезное, переиграть не получится. Раз и на всю жизнь...

Мама лихо вытащила нам второй этаж, лучше не придумаешь, волнения позади, но я еще долго крутился, наблюдая радостные крики счастливчиков и слезы вопли и рыдания неудачников.

Подошла очередь четырехкомнатных квартир. К шапке с бумажками подошла первая семья: папа, беременная мама и трехлетняя девочка Вита. Родители с гордостью заявили, что их дочь тут самая счастливая и она уже один раз всю семью уже спасла от смерти: "Мы ехали на село, сели в автобус, уже купили билеты, но дочку стало тошнить, пришлось не ехать. А потом этот автобус без нас разбился, половина людей погибла, а вторая стала инвалидами".

Настало время счастливой девочке лезть в шапку и тащить бумажку. Все замерли... ПЕРВЫЙ ЭТАЖ!

Беременная мама в крик:

— Так не честно! Давайте переиграем, она совсем еще маленькая, глупенькая и не знала что вытаскивает!!!

Но когда разъяренная мамаша поняла, что номер не пройдет, она в отчаянии, при всем народе бросилась лупить свою бедную "счастливую" дочку...

Люди попытались ее остановить, на что отец девочки заявил:

— Она прекратит, если мы переиграем жеребьевку.

Досталось тогда бедняжке...

Так и поселились они на первом этаже, без балкона и с раздвижными решетками на окнах.

Прошло совсем немного времени, мама Виты еще не успела родить, влезла на подоконник и принялась мыть к Пасхе окна. Голова закружилась и женщина выпала на улицу, рухнув лицом в розовый куст.

Сильно покарябалась, но даже ребеночка не лишилась, ведь это был не второй, не третий, не четвертый, а ПЕРВЫЙ ЭТАЖ... Помню, весь наш дом за нее переживал.

Прошло двадцать лет, перестройка сожрала все подкожные запасы семьи, родители Виты постарели, вышли на пенсию и опустили руки, они просто не представляли себе, как прокормить троих детей...

Девочка Вита взяла семью в свои маленькие ручки. Всех отвезла на село к бабушке, влезла в кредит и устроила в квартире маленький продуктовый магазинчик.

Уже через пять лет, эта девочка Вита настолько приподнялась, что смогла своим соседям на втором этаже сделать такое щедрое предложение, от которого глупо отказываться, и с тех пор девочкина семья вернулась из села и живет в квартире над своим магазином, а летом ее помолодевшие и вечно загорелые родители не вылезают из Черногории.

Тут мы с другом дошли до прохладного нутра гастрономчика и купили бутыль ледяного кваса.

Заглянули в подсобку и друг сказал:

— Привет Вита.

Я тоже поздоровался.

... Хорошая девочка...

Но надеть обнову мама не разрешила.

Когда я рассмотрела свитер, она снова убрала его в пакет и в чемодан со словами: "Нет-нет, это ты наденешь только тогда, когда пойдёшь в приличные люди". Ну, нет — так нет. Я же была ребёнком.

Носила старый свитер мамы, носила свитер, который связала сама из остатков разной пряжи. Я не чувствовала себя бедной или чем-то обделённой. Но если просила — "Мам, ну, дай красивый свитер", — ответ был всегда один: "Это - только в приличные люди".

А потом это совсем как-то забылось... Только лет через двадцать мне попался под руку тот чемодан, заныканный в дальний угол антресолей, и я открыла его...

Блин, всё содержимое чемодана источила моль! А от красивого свитера осталась горсть трухи... Я ни разу не надела его.

Прошли годы. В моей жизни так никогда и не случились "приличные люди", для похода в которые нужно было бы надеть что-то красивое. Что на работе, что для родственников или знакомых я хороша в джинсах и футболке. Теперь я сама могу купить себе любую вещь, но... Незачем. Некуда и незачем носить. Вот, мелочь. А у меня до сих пор наворачиваются слёзы на глаза каждый раз, как я вспоминаю, что ни разу так и не надела красивый свитер...

оказался прав: винты были сделаны слишком широкими, они не толкали судно вперёд, а тормозили его. После исправления всё пошло как надо. Так Крылов доказал, что настоящий инженер видит то, что другим скрыто за уравнениями.

Я, конечно, не Крылов. Но вот недавно увидел фотографии с турецкой яхтой, построенной за почти миллион долларов. Только спустили её на воду — и через несколько минут она легла на бок и затонула. Сейчас там комиссии, расследования, экспертизы… А на самом деле всё видно с первого взгляда: слишком высокая надстройка, центр тяжести задран — устойчивости нет. Такая яхта будет не плыть, а валиться. Этого не заметил ни капитан, ни судостроитель. Все-таки зуб даю, что хоть кто-то один, но сказал "это яхта завалится", но от него отмахнулись.

Меня когда-то тоже приглашали работать суперинтендантом на исторические пассажирские пароходы. Я подошёл, посмотрел и сказал прямо:

— Вашу контору надо закрыть.

Спрашивают:

— Почему?

Отвечаю:

— Потому что вы всё ещё держитесь за угольные суда, а мир уже перешёл на дизельные. Угольные пароходы взрывались.

Котёл разогрет, давление растёт, а энергию надо расходовать. Если не расходуешь и предохранительный клапан не срабатывает — топку уже не остудишь, беда неминуема. Кочегар накидал угля в топку. Давление в котле выросло. Пароход идёт на полных парах. На максимальной скорости. Но тут надо резко затормозить и сбросить ход. Но энергия горящего угля уже накопилась в котле. Её надо куда-то сбрасывать. Если предохранительный клапан не подорвёт, не откроется, то тогда — колоссальный взрыв. Такой же, который произошёл в Чернобыле. Там взорвался не реактор. Там взорвался котёл. Тротил при взрыве увеличивается в объёме в 300-400 раз, а вода, если её разогреть мгновенно, увеличивается в объёме в 1700 раз. Так что вода – самое мощное взрывчатое вещество. Проблема – только её мгновенно нагреть, чтобы было осуществлено с помощью ядерного реактора на Чернобыльской атомной станции.

После войны в Одессе был случай: на рейде стоял пароход с американскими тракторами. Взорвался котёл. Судно стояло километрах в четырёх от берега, а один трактор перелетел все четыре километра и упал прямо на пляж. Вот такая инженерия.