ЧАЙНИК ДЛЯ УЧЕНОГО
Это было где-то в конце прошлого тысячелетия, когда наука сильно уступала квадратным метрам по рентабельности и любой институт логически превращался в арендодателя. На вахте сидела бабушка со списком организаций из полусотни строчек, из которых 30 торговали чем попало, 18 толкали сомнительно полезные услуги, а 2 числились научными (впрочем одна из научных умудрялась приторговывать линолеумом).
Как мы туда въехали, то отдельная история, там участвовали ящик коньяка и человек по фамилии Гвоздь, но вообще мы занимались обслуживанием кассовых аппаратов. Но история не про это. В конце коридора был офис с табличкой "Лаборатория 214", и там сидел Профессор.
Звали его Петр Семенович, лет 70. Портфель, потрепанная шляпа, а главное — белый халат. Вы видели человека в белом халате в девяносто восьмом году? Вот и я не видел, кроме как на нем.
Приходил он, очевидно, раньше всех, а уходил позже всех. Этот логический вывод основывался на том, что никто не видел ни того, ни другого.
К нему в институте относились как к иконе. Наши курили прямо в коридоре, у окна, но когда он шел мимо, сигареты почему-то прятали за спину. Витька, который через стенку торговал китайскими фенами, при нем не матерился. При мне матерился, при налоговой матерился, при нем нет. На все двери в коридоре вешали объявления, расписания, "ушел на склад, буду в три". На двести четырнадцатую никто никогда ничего не вешал.
Версий было две. Первая: он доводит до конца что-то начатое при Союзе, и когда-нибудь оно выстрелит. Вторая, попроще: он там что-то сторожит, какой-нибудь прибор, который нельзя выключать.
Осенью мы скинулись и купили ему электрический чайник. Не то что бы он просил. Просто у него был кипятильник, а кипятильник в институте, где проводка помнит Хрущева, это, знаете, лотерея. Лампы и так мигали.
На новый год мы накрыли у себя небольшой стол, позвали весь этаж, Петр Семенович тоже пришел. И я поднял тост, сказал, что все развалилось, все торгуют, а человек ходит и работает, и нам всем должно быть за себя стыдно. Мужики зашумели, все чокнулись. Он тоже чокнулся. Молча.
В феврале мы разрослись, стало тесно, и я пошел к зампохозу. Мол, Валентин Борисович, мне бы еще комнату на этаже.
— Двести десятая свободна.
— Двести десятая сырая. А двести четырнадцатая когда освободится? (спросил с умыслм, хоть узнать чем занимается столько лет скромный труженик науки Петр Семенович)
— Двести четырнадцатая занята. Договор до декабря.
— Так там же… Ну, институт же там сидит?
Валентин Борисович посмотрел на меня поверх бумаг и сказал фразу, которую я запомнил дословно:
— Молодой человек. У нас тут не наука. У нас тут метры.
— А кто арендатор?
— Физическое лицо. Такой же, как вы. С девяносто второго года платит вовремя, ни разу задержки.
Я сел на стул, хотя меня не приглашали.
— А чем он там занимается?
— Ничем. Сидит.
Я взял бутылку и пошел к нему. Не сразу, дня через три, но пошел. Он открыл, посмотрел на бутылку и убрал ее со стола на подоконник. Мол, потом.
Внутри я был первый раз. Двенадцать метров. Стол, два стула, шкаф, приемник ВЭФ, стопка газет с кроссвордами, наш подаренный ему чайник. На подоконнике три банки с рассадой, помидоры. На стене пожелтевший календарь с видом Ялты.
— Петр Семенович. Я сегодня узнал, что вы комнату снимаете.
— Снимаю.
— Просто снимаете для себя?
— Да. Сто восемьдесят рублей. Отопление, вахта меня знает, туалет в конце коридора, в котельной душ есть.
— А дома?
— А дома дочь, зять и двое внуков в малосемейке. Зять безработный.
Я поднял глаза на дверь. Стало видно, что табличка "Лаборатория 214" прикручена четырьмя новыми шурупами, новенькими, желтыми.
— А как же табличка?..
— На пятом этаже валялась. Их там штук сорок. Хочешь, сходи себе возьми.
Я допил чай. Все у меня уже сложилось в голове, кроме одного.
— Петр Семенович. А халат тогда зачем?
Он снисходительно посмотрел на меня.
— А ты бы мне без халата чайник купил?
Про национальную безопасность и национальную политику.
Так сложилось, что я очень люблю Венгрию. По возможности приезжаю туда отдыхать.
И вот что удивительно: в этой стране очень мало эмигрантов. Сказать, чтобы венгры были агрессивны к другим национальностям, я не могу. В самые сложные годы после распада СССР, когда русских везде, откровенно говоря, мало приветствовали, мне там ни разу не нахамили на почве национальной неприязни. Вернее, хамить-то хамили, но это были исключительно временно там пребывающие иностранные студенты, которые из банального злобства, не зная, что ответить по существу, вспоминали про национальность.
Меня долго занимал вопрос: ну почему у них мало эмигрантов. Дошло. Я обратила внимание, что дворники, официанты, продавцы в магазинах, рабочие на стройках, фермеры там все венгры. Они не стесняются сами выполнять любую работу, поэтому и потребности в иностранной рабочей силе нет.
Получается, что народ остается народом до тех пор, пока он сам готов выполнять любую работу. Как только появляется убежденность, что "мы голубая кровь, дворы сами не метем, посевы не насаждаем" народ растворяется в приезжих. И никто, кроме самого этого народа, в таком финале не виноват…
АДСКИЙ ОГОНЬ
Сошел последний снег и школа выгнала моего второклассника в лес, собирать природные материалы. Третий час ходим, конкурируем с белочками и сороками, а кроме кусочков гнилой коры и пары трухлявых веточек, ничего путного найти не удалось.
Вот уже уперлись в железную дорогу, разделяющую лес на "наш" и "чужой"
Вдоль
насыпи ходит старушонка и шурудит палкой гравий.
Поздоровались, спрашиваем:
— Вас на ту сторону перевести, или потеряли чего?
Старушка выдержав паузу, неопределенно ответила:
— Да…я тут просто…
Что по интонации означало — Друзья мои, а ведь вы до встречи со мной наверняка куда-то шли…
Мой сын не понял ее интонации и простодушно переспросил:
— Вы что-то на рельсах собираете? Мы тоже природный материал ищем, вот смотрите какие ветки, только не трогайте, они в грязи.
Бабулька погладила Юру по голове и обратилась ко мне:
— А Вы не курите?
— К сожалению для Вас – давно бросил.
— Это хорошо, я тоже никогда не курила.
— Так для чего тогда закурить просили?
— Когда? Я не просила, Вы же сами спросили — что я тут собираю? Ищу я вот такие камешки.
Старушка развернула бумажный пакетик и высыпала на ладонь до боли знакомые с детства желтенькие кусочки серы.
Юра, используя свою близость к земле и молодые глаза, тут же подобрал и отдал еще два камушка.
Потом мы присели на ржавый заборчик и выслушали длиннющую историю всей бабушкиной жизни, начиная с ее отца – военного моряка и непутевого брата матери...
Но все вы люди занятые, так, что — к черту подробности, сразу перейду к сути:
Старушке явно не повезло с соседями по этажу. Мало того, что узкий общий коридор невозможно толком проветрить, так соседи еще и регулярно в нем дымили…
Бабушка пыталась и по-хорошему и по-плохому, дескать – после вас дым всю ночь стоит столбом. Сквозь щели летит ко мне и я со своей астмой до утра не сплю. У Вас же есть балкон, почему бы там не покурить?
Но в арсенале у соседей имелись три надежные отговорки:
1) На балконе холодно.
2) Мы не виноваты, что у вас в дверях щели.
3) Кто Вы такая, чтобы указывать, где нам курить?
Пробовала вызывать участкового, тот обещал раскидать дела и зайти, но, видимо, дел у бедняги накопилось на долгие годы, а соседи как курили, так и дальше не берегли себя. Только разговаривать совсем перестали. На все замечания, неопределенно махали рукой или показывали "фак"
Вот однажды в очередную табачную ночь, старушка лежала, кашляла, ворочалась, думала и придумала…
На следующий вечер, после того, как соседи вышли перекурить прожитый день и отправились спать, бабушка тихонечко вышла в коридор и подожгла на фольге пару желтеньких камешков. Сама закрылась в квартире, обложила дверь мокрыми тряпками и настежь открыла свой балкон. Спала в шубе и под тремя одеялами, но крепко и счастливо.
Назавтра соседям удалось совершить чудо – притащить участкового. Тот строго спросил у бабки:
— Вы устроили ночную газовую атаку? С какой целью?
Старушка:
— Какая атака? Я просто вышла покурить, как и мои глубокоуважаемые соседи. Наконец они тоже на своей шкуре почувствовали – Каково быть некурящим человеком.
Участковый:
— Но ведь, они просто курили, а Вы поджигали серу.
Старушка:
В русском языке у слова курить, есть только одно значение – это дымить. А уж кто, какой табачок предпочитает и сколько в нем серы – это дело личное. Им нравятся американские сигареты, а мне наша российская сера…
Участковый улыбнулся и сказал соседям:
— А ведь она права. Давайте поступим так — с этого дня в коридоре курить никто не будет — это между прочим место общего пользования.
В тот же вечер сердитые соседи, в знак протеста снова закурили, а ночью бабушка снова им напомнила, какой вокруг будет стоять запашок, когда соседи, рано или поздно попадут в Ад…
Я спросил:
— Так что, способ не сработал, раз Вы опять пришли за волшебными камешками?
— Ну, что Вы? После второго раза, курить они совсем перестали. Вот уже год, как в коридоре не дымят. Даже здороваться со мной начали…
Это я для подруги собираю, у нее тоже курилка под дверью…
Давняя Новогодняя история. Перед Новым годом профсоюз нашего сельского ПТУ по традиции выявил в коллективе Деда Мороза и Снегурочку, обеспечил костюмами, сладкими подарками и автотранспортом — и отправил поздравлять детей и внуков сотрудников. Понятно, что поздравлять начинали с самых дальних, а заканчивали в общежитии, поэтому наш
ребёнок оказался в числе последних поздравляемых. Дождались мы поздравляльщиков уже вечером, дочура прочитала стишок, отгадала загадки, получила подарок, и довольная отправилась спать, а мы предложили коллегам задержаться на кухне на рюмку-другую.
Надо сказать, что коллеги приехали практически трезвые (ещё бы, в числе посещаемых были и квартиры руководства), но, поскольку миссия их близилась к завершению (коллеги жили в том же общежитии), были не против немного расслабиться. Оставалось им всего одно поздравление, вот об этом и зашла речь — Деду Морозу и Снегурочке осталось поздравить собственных детей! Артисты наши были из разных семей, но в этот вечер дети были по-соседски обобществлены и ожидали поздравлений вместе. Наши друзья посетовали, что вот, для всех детей поздравления были новогодним сюрпризом, а их-то дети, несмотря на предосторожности, что-то видели из приготовлений, в курсе происходящего и, конечно, родителей узнают. Какой же тут сюрприз?
Мы с женой в ситуацию вникли, и говорим: "Так в чём проблема?? Мы что, ваших детей поздравить не можем? Снимайте реквизит! "
Дедом Морозом, я, как и любой взрослый мужчина, бывал не раз — и до того случая, и после. Но такого эффектного появления, таких распахнутых от удивления глаз, как тогда, не припомню! Ещё бы, дети ждут, что сейчас появятся мама Игоря и папа Серёжи с Леной, а вместо них приходят… Дед Мороз и Снегурочка! Получилось потрясающе. Тут и родители детей появились: "Надо же, Дед Мороз и Снегурочка!! "
В общем, прошло всё хорошо, что и было отмечено в ходе последующего рабочего обсуждения в рамках кухни…
"Новый год к нам мчится…"
В тему Дня победы и "бессмертного полка"...
Тут недавно депутат Яровая предложила за воровство садить только после определенной суммы, а остальных штрафовать и отпускать...
Вспомнил отца, ветерана и инвалида ВОВ, прошедшего от Москвы до Праги, (кто не в курсе — в Праге война на 2-3 дня позже закончилась) и позволю себе не согласиться
с депутатским мнением.
Все это уже было, и что дало?
Вор должен сидеть в тюрьме! Это не избитая фраза. Если факт хищения состоялся, то какая разница, сколько стоит похищеное? При чем тут административка, когда человек — вор?
Помню, в конце пятидесятых 9 мая у отца украли из машины китель со всеми наградами. Жарко было и он его временно снял и оставил в машине. Так вот сколько это стоит для человека, прошедшего всю войну, получившего ранения, приведшие к инвалидности? А в милиции тогда заявили — что ваш старый пиджак ничего не стоит, а награды вообще в денежном эквиваленте не рассматриваются!
Я к тому, что не все деньгами меряется, а вор — он вор, и неважно, украл он авторучку или бриллиантовое колье...
А тут: — Сажать только после 5000....
Новая поговорка — "Да чтоб тебе больше 5000 украсть!"...)))
Получается — Яровая в открытую заявляет — воровать можно и нужно, но до определенной суммы... Сами-то думают?...
Так можно пойти дальше, не останавливаясь на "достигнутом", раз воровство в этой стране пытаемся уже как-то узаконить... Не надо себя сдерживать в "добрых" намерениях!
Давайте еще петровские "табели о рангах" воскресим и каждому рангу установим свою верхнюю планку воровства? А потом "желтые штаны" и тройное "Ку"? А то вон Сердюков с Васильевой "немного" побольше 5000 украли и все еще на свободе... может для них другая планка?
В начале 80-ых снимал квартиру на Самолетной, на этой-же улице Свердловский Шинный Завод, так там весь двор только и занимался тем, что "синячил" и "тырил" колеса с шинного. Не новые, из наварки, но и это был дефицит по тем временам. Продавали машинами... А когда самый главный воришка Софрон попался — его не посадили! Весь двор на радостях со смеху две недели бухал!
Оказалось — колесо после наварки оценивалоь в 7 рублей, при обыске в его сарае нашли 7 колес, а садили только после 50 рублей. Рубля парню не хватило!...
Обыскивали только его сарай, хотя и из других тоже просто "воняло" на весь двор свежесваренной резиной...
Караться должно само деяние, а не ущерб, по-моему всегда так было со времен римского права и только у нас начали какие-то планки дозволенного устанавливать, впрочем точно не знаю, юриспурденция не мой конек...
А награды отца до сих пор жаль, он до самой смерти переживал. Остались документы, да военкомат кое-что из юбилейных медалей восстановил... Но без орденов он и медали больше никогда не надевал. Только наградные планки. Обиделся сильно и на всех... Так и умер с этой обидой...
