Детские истории #папа

смущаясь и краснея (всё-таки писательский дебют), изложил свое "произведение" настолько красноречиво, насколько мог. Покачивая головой, мама заверила, что сказка хорошая, а заодно поинтересовалась, мол, что это за зверюга такая - тапир, и как он попал в сказку? Пришлось нести энциклопедию про животных и показывать картинку с тапиром. Мама посмеялась и посоветовала заменить "нерусскую" зверушку на какую-нибудь лошадку или коровку, на что я с негодованием ответил, что лошадка уже есть (и не просто лошадка, а арабский скакун!), а коровке в моей мега-крутой сказке делать нечего. В итоге сошлись на свинке, хоть я их и не любил.

Тут бы мне самое время взять заранее подготовленные ручку и тетрадку, залезть на подоконник и начать писАть, но нет же. Мамино мнение я услышал, теперь хотелось услышать папино.

Дело было вечером, делать было нечего, и потому папа, уставший после работы, возлежал в большом кресле перед телеком в состоянии полного дзена. На мои назойливые приставания послушать сказку отмахивался как мог, но потом, видимо, почувствовав, что вечер всё равно уже испорчен и хуже не будет, великодушно согласился.

Выслушав сие надругательство над литературой и сказками в частности, папа, с каменным лицом, сказал, что так не годится. "В хорошей сказке, - отец назидательно поднял указательный палец, - всё просчитано до мелочей: погода, окружающая обстановка, главные герои, даже порода свинки и та должна быть указана. А у тебя что? К тому же главные герои у тебя какие-то вялые и скучные. Но ты не расстраивайся, первый блин всегда комом. Даю тебе неделю на то, чтобы сочинить хорошую сказку. Справишься?"

Сейчас-то я понимаю, что он таким образом хотел занять меня чем-нибудь безвредным хотя бы на неделю, еще свежи были в памяти петарда в ванной и принесенный с улицы желтопузик, впоследствии сбежавший из коробки и до смерти напугавший маму. А тогда я был всего лишь наивным мелким пацаном, желавшим получить пряника вместо надоевшего кнута.

Меня хватило на три дня, после чего я, с довольной физиономией лица, зачитал перед собравшимися (мама, папа, бабушка, дедушка) свой шедевр. Ну или мне тогда так казалось.

Надо было видеть их лица: у мамы жалостно-непонимающее, отец еле сдерживался чтобы не заржать в полный голос, бабушка поблагодарила за подробный прогноз погоды, и один лишь глуховатый дедушка одобрительно покачал головой. А начиналась сказка примерно так.

"Однажды одним солнечным утром, при температуре воздуха +15°C, атмосферном давлении 715 мм рт. ст., ветре 1 м/с и влажности воздуха 65% Барсик, рыжий персидский кот с откусанным ухом, вышел из дома. Он посмотрел на часы: было ровно 9:00. "Пора на рыбалку", - подумал Барсик и взял динамит". И дальше всё в таком же духе. Надо сказать, отцу очень понравилось. Особенно то место, где жадная свинка, обокрав Барсика, съедает динамит и её разносит в клочья.

Я уж было хотел написАть продолжение к бестселлеру, когда мама (видимо, испугавшись, что сказка может запросто стать былью), тихо, но настойчиво попросила заняться чем-нибудь другим, посмотреть телевизор, к примеру. Тут надо сказать, что телеком меня не баловали, разрешали смотреть только утром и вечером, да и то в определенные часы. Так что я с радостным гиканьем, забросив тетрадку со своим шедевром в дальний угол, понесся наслаждаться дарами телевидения.

На дворе была середина 90-х, страшное для многих время. Но для меня то время было самым счастливым в жизни.

было 5 лет, когда я уже сознательно ехал на поезде, в плацкарте, на верхней полке. Ночью, как и положено, я с нее упал. Упал на стол, прихватил для компании все, что было на столе и приземлился на полу. Грохот учинил такой, что разбудил весь вагон. Кто-то закричал, кто-то, не проснувшись, упал в обморок, бабушке, ехавшей в нашей плацкарте, стало плохо. А когда родители, с замиранием сердца, посмотрели вниз, плохо стало им. Я лежал неподвижно, мордой в пол и не подавал никаких признаков жизни. Мама решила убить папу (за то, что разрешил 5-ти летнему спать одному на второй полке), папа решил, что настал конец света, оба они кинулись ко мне, подняли, поставили и стали ощупывать. Вот ТОЛЬКО ТУТ я проснулся, скорчил недовольную рожу, спросил: “Чё чилось? Совсем обладели? Час ночи!!!” - и полез снова наверх. Но, конечно, фиг. Остаток ночи я провел на нижней полке, заботливо прижатый ласковой рукой мамы – дрых без задних лап. Папа, переживая, а заодно и спасаясь от праведного гнева, до утра курил в тамбуре, по вагону, ходили устойчивые слухи о том, что кто-то убился.

Утром обнаружилось, что я не только никак не пострадал, но и синяков особенных не было. Удивлялся весь вагон, а я решил, что взрослым все приснилось.

вашего с мамой прихода, чтобы избежать сцен.

Мне так хорошо с Сарой, я очень ее люблю.

Но я знаю, ты не сможешь ее принять, из-за всего этого пирсинга, татуировок, кожаных брюк и того, что она твоя ровесница.

Сара сказала, мы будем очень счастливы вместе.

Дело не только в любви. Папа, она беременна.

У нее есть старенький трейлер в лесу и запас растопки на целую зиму. Мы мечтаем обзавестись множеством ребятишек.

Сара открыла мне глаза. Оказывается, марихуана совершенно безвредна. Мы будем сами ее выращивать, и обменивать у соседей на кокаин и экстази.

Сара состоит в секте и очень религиозна.

Не волнуйся, пап. Мне уже 15, и я смогу позаботиться о себе.

Когда-нибудь, уверен, мы встретимся снова, и ты сможешь увидеть внуков.

С любовью, твой сын Джон.

P. S. Папа, это все неправда. Я через дорогу, у друга. Просто хотел напомнить, есть вещи пострашнее, чем школьный табель, который ты найдешь в верхнем ящике стола. Позвони, когда можно будет без опаски вернуться домой

отвела глаза от экрана компьютера, сразу подскочила и выбежала в коридор. На полу у входной двери ярко горела лужица, язычки пламени лизали дверь и подбирались к курткам на вешалке и обуви у стенки. Мама засуетилась, метнулась в ванную комнату, выскочила оттуда с мокрым бельем в руках и кинула его в лужу огня.

Она пыталась звонить соседям, даже лучшей подружке тете Тане с третьего этажа... Но никто не рискнул выйти из квартиры и посмотреть, что происходит снаружи нашей двери, в подъезде. Приехали пожарные и потушили дверь.

Оказалось, что дверь облили бензином и подлили бензина под дверь. А потом подожгли. Дерматиновая обшивка двери загорелась легко. Побелка потолка и стены на этаже были в черных разводах. Уже наверное через неделю мама забрала меня и брата и уехала в Москву к своим родителям. Папа остался в Питере разбираться с требованиями рэкетиров.

В Москве нас с трудом приткнули в школу, тоже в английскую, неподалеку от дома. Только эта английская школа была другая. Сюда приезжали не учиться, сюда приезжали в кожаных куртках и померяться машинами родителей. А у меня кожаной куртки не было, у меня вообще много чего не было. Правда были мозги. Пара человек на такие достоинства купилась и у меня появились друзья. Москва, вообще говоря, показалась мне недружелюбной, а школа - странной. На контрольных можно было пользоваться учебниками, учителя даже подсказывали номер страницы... модно было качать права и спорить по поводу оценок, с уроками друг другу помогали за деньги. А еще там было черчение, которого у нас в школе не было. До сих пор помню, как я билась над чертежом гайки, пока дедушка не объяснил, что поделить окружность на шесть частей можно, отложив на ней 6 радиусов циркулем.

А потом я выиграла какую-то олимпиаду по математике, случайно, кажется я единственная из класса поставила модуль при вычислении квадратного корня. В общем-то, мы просто это в школе в Питере уже проходили, и Московская программа от нашей отставала. Мне выдали какую-то грамоту и ручку.

Самое интересное случилось после олимпиады - победителей с разных школ пригласили участвовать в отборочных вступительных турах в мат. школу. А вот это уже была совсем другая школа - нормальная, набитая доверху такими же ботаниками как я, без родительских джипов и кожаных курток. Сказать, что я туда хотела, это вообще ничего не сказать. Я бредила и молилась все отборочные туры, и на каждом туре нас становилось ощутимо меньше.

На доске были написаны логические задачи, на столе лежал листик и карандашик... поэкспериментировав на бумажке, можно было поднять руку и объяснить решение задачи одному из преподавателей в классе, необязательно до конца, да и ответ был неважен. Какие-то ответы засчитывались, какие-то нет. В общем подготовиться было нельзя, но можно было молиться. И я молилась.

Мама и сама не знала, зачем она меня возила на эти экзамены. Задач на доске она не понимала, ребенок у нее был не гений. Но именно она подтолкнула меня в самом конце. По результатам туров отобрали несколько человек, которых должны были опять просеять уже на собеседовании. И вот, когда решался вопрос возьмут эту белобрысую или "того парня", мама меня пнула: "Говори по-английски, говори про свой дурацкий футбол, про игру на гитаре. Ты сюда хотела. Заинтересуй людей! "

- Ой, какая прелесть, она в футбол играет! Да у нас тут женская футбольная команда набирается!

Меня взяли.

Ребенок задумался. Видно слово незнакомое. Да и папа, авторитет же, плохого не посоветует. И отстает от отца и бежит к маме с просьбой. Мы, мужики, притихли. Слышим, в женской кучке раздаются смешки. Пацан стал приставать к матери: мам, ну купи проститутку! Жена идет к нам. Обращается к мужу, мол ты чему ребенка учишь. Мужь в шутку отвечает: а чо, большой парень уже. Да купи ты ему, жалко что ли. Большой парень (5 лет уже) слыша утверждающее слово отца с новой силой начинет канючить: ма, купи проститутку. Мы, мужики, ржать. Но парень довел всех за вечер своей просьбой. Надо было придумать как его ублажить. Вечер, стали собираться домой, и решили заехать в универмаг, купить продуктов, начиналась новая рабочая неделя. И отец ребенка, дабы ублажить сына и покончить с его просьбой, и за одно видимо, прикупить нужную в хозяйстве вещь, покупает вантуз. Вручает его малолетнему отпрыску со словами: на сынок тебе проститутку, не приставай. Сынок, видимо впервые видя сей предмет, полностью отожествляя его со своей просьбой, начинает улыбаться. С радостным видом все выходят из магазина идут к машине. Сыночек весело машет вантузом перед носом матери, делясь радостью с ней: а мне папа проститутку купил! Весь вечер с вантузом не раставался. Утром даже хотел с собой в садик взять, насилу отговорили. Вечером отец заехал забирать сына из садика домой. Сынок радостный, прыгает, сам быстро оделся. Подходит воспитательница и три женщины, матери детей, ходящих в одну группу с нашим героем. И на перебой начинают стыдить отца ребенка. Мол что вы такое своему сыну покупаете. Он оправдываться, что это шутка, рассказал про пикник, про магазин, про вантуз. Вроде поверили, посмеялись. Вечером сыночек гулял во дворе с другими сверстниками и в руках у него был этот вантуз. Уж не знаю как он объяснял своим друзьям о назначении сего предмета. Но утром, мать ребенка отводила сына в садик и видила такую картину.

Идут дети с родителями, а у детишек в руках вантузы. И они так умильно друг другу их демонстрируют: а мне мама то же проститутку купила!

обречён на следующее: меня сажали на стул, вручали номер «Правды» или «Известий» и предлагали зачитать текст выступления Генерального секретаря ЦК КПСС. А так как на дворе стоял 1976 год, а мальчиком я был бровастым, то публику это зрелище немало веселило, а маму, папу и бабушку приводило в умилённый восторг.

Воспитательницы в детском саду тоже не теряли времени даром, и когда им хотелось перевести дух, они усаживали детишек на длинную, как советская очередь за колбасой, скамейку, а меня, устроив на стульчик напротив, просили почитать сказку.

Шестилетний возраст запомнился сильным эмоциональным переживанием. Однажды вечером, когда мы всей семьёй легли спать, я, полежав немного с открытыми глазами, вдруг начал горько плакать. Подскочившей ко мне в испуге бабушке Маргарите я признался:

— Мне жалко себя, когда я умру.

Меня сейчас удивляет не то, что ген смерти (так это называет в «Тучке» Анатолий Приставкин) проснулся столь рано, а то, как дорогой и любимой бабушке удалось одним-единственным предложением на несколько лет отвлечь меня от «арзамасских ужастиков»:

— Цавт танем, умирают старые люди, а ты не старый, поэтому не умрёшь.

Бабушкина логика показалась мне столь безупречной, что я счастливо и немедленно уснул.