Проснулся однажды римский композитор Корсаков от какого-то Шумана (как оказалось, Глюк), продрал Глазунова, почесал в Бородине. Потом выпил

Чайковского с Бизе, съел Штрауса под Сметаной, закусил Хренниковым с Мясковским, и такое у него в животе Пуччини сделалось! Он понял, что Стравинский. Вскочил, накинул Шуберта и выбежал во Дворжака, чуть на Глинке не поскользнулся. Посереди Дворжака сел на на Могучую Кучку

Мусоргского. Бах! Брамс! — навалил Гуно. Запахло Паганини. Римский композитор Корсаков взял Листа с капельками Россини — и Скрябиным по

Шопену.

... Москва. Декабрь. Мальчик играет в снежки, кидает их в стену.

Промахивается, попадает в окно. Окно со звоном разбивается, из дверей выбегает дворник и бежит за мальчиком.

Мальчик убегает и думает: "Холодно, грязно, мне бы сейчас к моему любимому писателю Эрнесту Хемингуэю, на Кубу, в вечное лето, в тепло, поохотиться бы на акул.

.. Куба. Эрнест Хемингуэй сидит в лодке с гарпуном и охотится на акул. Думает:

"Господи! Жара, эти зубастые твари, того и гляди лодку перевернут. Мне бы сейчас к моему любимому писателю,

Андре Моруа, в Париж, в вечную весну, в любовь".

.. Париж. Андре Моруа сидит в борделе, одной рукой обнимает пр@ститутку, другой держит бокал шампанского и думает: Господи! Пьянство, разврат... мне бы сейчас к моему кумиру, писателю

Андрею Платонову, в Россию, в зиму, в духовность".

... Москва. Зима. Бежит мальчик, за ним несется дворник Андрей Платонов, в валенках и тулупе и думает: "Млять, поймаю засранца, все ноги переломаю".

Лектор говорит, что коммунизм уже на горизонте. Ему — вопрос:

— А что такое горизонт?

— Это воображаемая линия, в которой небо сходится с землей и которая удаляется от нас, когда мы пытаемся к ней приблизиться

Старый еврей учит молодого:

— Лева! Таки никогда не женись на красивой! Красивая может тебя бросить!

— Дядя Яша, но ведь и некрасивая может меня бросить!

— Да и х[рен] с ней