Умирает Рабинович. Ну, Страшный Суд, Архангелы, личное дело...

— Жене изменял?

— Ну, как бы...

— Ясно. Налоговую обманывал?

— Нет, ну не то, чтобы, но...

— Тоже ясно.

И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха?

Подводят итог:

— В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно липовое банкротство твоё чего стоит! Короче — хотели бы тебе помочь, но — никак. Приговариваешься к аду!

Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят.

Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Палёным пахнет. Таблички на дверях: "Ирландцы", "Малайцы". На одной двери даже "Инуиты" написано. Доводят Рабиновича до двери с надписью "Евреи".

— Ну, удачи тебе, греховодник, — и внутрь заталкивают с криком: "Принимайте пополнение!".

Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища. Однако — вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте — вообще мегаполис какой-то, небоскрёбы, стекло-бетон-ландшафтный дизайн.

Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает:

— Новенький? Поехали, подброшу до жилья.

— А-а-а... Скажите, это вот всё вокруг — это ад?

— Эх, мужик. Ты не видел, что тут 60 лет назад было!

18-й век. Корчма в окрестностях лондонского порта. Старый морской волк(одноглазый, вместо ноги — деревяшка, вместо руки- железный крюк) сидит за кружкой пива в окружении слушателей и рассказывает о былых походах.

— Дядя Сильвер, а расскажи как ты ногу потерял.

— Мы шли Карибским морем, вдруг увидели французский фрегат. Капитан решил атаковать. Я навёл носовую пушку и зажёг фитиль. Но французы первыми открыли огонь, и первое же ядро разорвалось рядом со мной. Боцмана убило наповал, а мне ногу оторвало. Вот с тех пор хожу на деревяшке.

— Дядя Сильвер, а расскажи, как руку потерял.

— А, это когда мы шли Средиземным морем. Вдруг видим — турецкий бриг. Капитан скомандовал — на абордаж! Я первым прыгнул на палубу турецкого корабля. Турки дрались отчаянно. Я одного заколол, другого зарубил, забегаю в каюту, а там гарем султана. Остолбенел я от такой красоты. Тут янычар подскочил ко мне и отрубил руку ятаганом. Вот с тех пор у меня вместо руки железный крюк.

— Дядя Сильвер, ну ты герой! А расскажи, где глаз потерял.

— А, да это здесь, возле пивной. Помню, бегу сюда, трубы горят, а тут чайка на лету прямо в глаз мне, зараза, нагадила. А я забыл, блин, что у меня крюк...

Замполит отчитал радиста за то, что тот ушел в столовую, не убрав рабочее место. Тот оправдывается:

— Вам, товарищ майор, хорошо: рот закрыли — рабочее место убрано.

— Надо было бросить Чубайса на российский футбол.

— Подожди, он никогда не имел к футболу никакого отношения и ни хрена в нем не понимает.

— Что-то я не помню, чтобы так рассуждали, назначая его на электроэнергетику или нанотехнологии...

— Сволочь, подонок, кобель! — кричала женщина, нервно забрасывая вещи в пухлые чемоданы.

— Я потратила на тебя лучшие годы своей жизни! И это твоя благодарность?

Ее муж безучастно сидел в кресле, даже не глядя на жену, его лицо было воплощением спокойствия.

— Ну скажи, как ты узнал? — вдруг