— Решил как-то [мав]р приколоться в Санкт-Петербурге. Надел серый плащ, нацепил черные очки, ходит, гуляет по Невскому.

— И что?

— А ничего. Никто его так и не заметил.

— Подсудимый, вы признаете себя виновным в том, что ловили рыбу без разрешения и поймали восемнадцать штук?

— Да, признаю. Но у меня есть просьба, гражданин судья. Не могли бы вы дать мне несколько экземпляров протокола, чтобы я мог показать его своим приятелям?

Поздняя ночь. Мужчина спускается к соседям снизу:

— Убавьте, пожалуйста, музыку. Невозможно уснуть.

— Мы развлекаемся и не собираемся ничего убавлять!

— Как это понимать?

— Да как хотите, так и понимайте.

— Хорошо, я понял это как то, что вы заказали себе потоп.

Диаспора — в переводе с древнегреческого "понаехавшие, мало что полезного умеющие, не признающие местных законов и нахраписто навязывающие местному населению свои первобытные обычаи, тоскующие по своей находящейся в экономической жопе исторической родине, но предпочитающие это делать издалека". До чего же все-таки лаконичен и емок древнегреческий язык...