Пьяные истории

В марте исполнилось 6, и скоро в школу.

Андрюшин папа курил «Беломор» по-чёрному. Без выходных и праздников, как бессмертный. Щёлкал красивой зажигалкой, выпуская на волю жёлтый огонёк. Магия!

Мальчик шёл с папиросой не спеша. Весь мир обещал подождать, пока Андрюша вкушает запретные плоды.

Но тут из лопухов нарисовался бабушкин петух. Хищник быстро выкатил навстречу недовольную грудь.

Он вытоптал всех кур в радиусе километра, а после взялся за людей. Склочная и крайне общительная тварь! Андрюша рассмеялся в лицо опасности и ускакал галопом, пока не клюнули.

Прикрыв тылы дверью сортира, он отдышался. Петух затаился снаружи. Андрюша щёлкнул зажигалкой, опалил кончик папиросы и левую бровь.

В туалете повис сиреневый туман. Густой, как бабушкин кисель из тутовника.

Мухи сразу всё поняли. Они же не дураки! Побросали имущество, и, в чем были, полетели к выходу.

Но щели для мух 56-го размера оказались маловаты, а снять дверь с петель им мешал ржавый шпингалет.

Андрюша кочегарил, кашлял и много думал о взрослой жизни. В ней было мало романтики. Туалет в это время чадил так, будто его поразила молния.

Парень и рад был вернуться в детство, но снаружи кукарекала дикая природа.

Драчун-экстраверт отложил все дела до понедельника и просто ждал, когда мелочь сама себя выкурит.

Первыми не выдержали мухи. Эта жужжащая тишина сводила их с ума. Они требовали от Андрюши объяснений! «Доколе, ссссударь? » Оккупант махнул на них рукой, и... выронил зажигалку.

Он видел, как папина прелесть улетает в вонючую даль. Её было жаль, но не прыгать же следом! Хотя мухи настаивали.

Оказалось, дымящий туалет - большое событие в деревне. Люди бежали к нему по бабушкиным помидорам с вёдрами. Лили воду куда попало. Затопили гальюн и петуха. Эвакуировали парня, передали в руки удивленного отца.

Мокрый Андрюша тогда подумал, что с сигаретами надо бы повременить.

А подзатыльник бати лишь укрепил его в принятом решении. ..

(автор не указан)

мой нетрезвый друг выходит на Тверскую улицу, чтобы поймать тачку до дома. Погода ужасная, льет дождь и дует сильный ветер. И тут захотелось ему любви и теплого женского тела. А на Тверской в Москве в это позднее время как раз с женскими телами - полный порядок. Но за деньги. Деньги у друга были и после переговоров о цене с дамами легкого поведения, которые прятались от дождя на автобусной остановке, он уже готов был везти одну из них домой, как вспомнил, что дома у него как раз временно живут мама с сестрой, у которых дома ремонт. И извинившись перед дамой, мол, простите, облом, мой друг нетвердой походкой отправляется к обочине и продолжает ловить тачку. В этот момент к нему подбегает парень и предлагает: "Слушай, нам с тобой в одну сторону, только у меня деньги по нулям, может подбросишь?" Мой друг отвечает: "Нет проблем" и продолжает пошатываясь ловить тачку. Но, по-видимому, желание погреться у женского тела не оставило моего друга потому что тут ему приходит в голову гениальная мысль: "А что если у этого парня есть место, где я мог бы предаться греху с этой дамой?" Недолго думая мой друг поворачивается к парню и с глупой пьяной усмешкой на лице спрашивает: "Слушшшшай, а у тебя никого нет дома? Можно классно провести время!" Парень смотрит на моего смазливого друга и отвечает: "А не пойти ли тебе на х[рен], п*дераст несчастный?!!!" разворачивается и уходит. А друг мой остается стоять на улице в жутком настроении. .. дождь льет, без женского тела, до кучи еще и п*дерастом обозвали.

из Хабаровска).

Естественно, вместе с чертежами, документацией и не знаю чем еще взяты с собою в качестве гостинцев были различные дальневосточные деликатесы, как-то: икра красная, рыба копченая и бальзам "уссурийский". В свободный день папа с товарищем, зайдя в местный магазин, увидели в продаже портвейн по какой-то смешной, по их дальневосточным меркам, цене. Взяв, как выразился папа, "на пробу" две бутылки, молодые специалисты радостно направились в гостиницу. А надо сказать, что поселили их в трехместный номер и подселили соседа - парня-молдаванина. Придя в номер, они озаботились организацией закуски и вспомнили о той самой красной рыбе.

Но, достав ее, поняли, что рыба в плотном полиэтиленовом пакете, как говорится, "задохнулась". Впрочем, их это не смутило: будучи уверенными в выносливости собственных молодых организмов, они рыбу достали, нарезали и разложили на подоконнике "подсохнуть, подвялиться". А сами принялись накрывать на стол. Накрыв, гостеприимно пригласили соседа-молдаванина:

- Иди, посиди с нами, попробуй нашей дальневосточной рыбки... Она была чуть-чуть с душком, но сейчас уже проветрилась!

На что сосед, с готовностью принимая приглашение и подсаживаясь к столу, заметил:

- Ах, так это рыба проветривалась? Я-то думал, это ВЫ РАЗУЛИСЬ!

После чего достал из-под кровати пятилитровую бутыль молодого дамашнего вина.

В общем, вечер удался. А частые посещения гостиничного туалета были связаны с молдавским вином, а совсем не с дальневосточной рыбой.

Эпоха дыхания оттепели, гениальных премьер и железной руки его лидера — великого Олега Ефремова. Театр был храмом, а Ефремов — его строгим и вдохновенным жрецом. Но даже в храме находятся те, кто готов молиться и… немного грешить.

Среди служителей Мельпомены был один выдающийся актёр — назовём его Б. Его позже знала вся страна по фильмам Рязанова и Шукшина. Харизматичный, мощный, обаятельный. Но с одной слабостью — неистребимой страстью к «употреблению». В те годы это было, увы, почти нормой. «А кто не пьёт? Нет, ты скажи! » — как говаривал герой Броневого из «Покровских ворот».

Ефремов, человек дисциплины и высочайших требований, объявил в театре сухой закон. Но где запрет, там и хитрость. Б. быстро нашёл себе сообщника — коллегу В. Вместе они составляли идеальный дуэт: талантливые, весёлые и неизлечимо жаждущие обмануть систему.

Сначала они пили традиционно — из стаканов, в укромных уголках за кулисами. Ефремов ловил их, громил, грозил увольнением. На время это помогало — грешники затихали, как школьники после грозной взбучки.

Но однажды Олег Николаевич снова заметил знакомые признаки: туман в глазах, лёгкую нетвёрдость походки, ту самую творческую расслабленность, что бывает только от «принятого на грудь». Он подошёл ближе, приготовившись к разоблачительной речи… и отступил в полном недоумении.

От них не пахло! Ни единым пАром от дыхания. Чистые, как младенцы. Но глаза — стеклянные, походка — ватная. Ефремов метался, но ничего не мог доказать. Словно его водили за нос сами законы физиологии.

Разгадка оказалась до гениальности проста и до безумия рискованна. Актёры, доведённые до отчаяния сухим законом, нашли нетривиальный выход. Они ставили себе клизмы с водкой.

Это был коктейль из отчаяния, юмора и своеобразного гения. Способ обмануть не только бдительность режиссёра, но и собственный организм. Эффект был — а следов нет.

Узнав об этом, Ефремов, по легенде, не то чтобы рассвирепел, а… зауважал. Ярость сменилась невероятным изумлением. Как можно было уволить таких изобретательных, таких преданных (пусть и в своём роде) искусству людей? Они же не просто пили — они творили процесс!

Говорят, после этого история замялась. Возможно, Ефремов сдался, признав их победу. Или просто понял, что гениальность — она разная. Иногда — с душком спирта, но абсолютно без запаха.

Эта история стала театральной притчей. О том, что настоящий актёр всегда входит в роль. Даже если для этого нужно применить нестандартный метод. И о том, что русский театр — это не только «Чайка» и триста лет традиций, но и триста грамм водки, введённых туда, куда не ступала нога критиков.

— Ну и как, вскопал?

— Вскопал, как же! Я позавчера пенсию получил. С соседом Егором посидели. А утром голова трещит, спасу нет. Этот оболтус и шепчет мне: «Деда, я видел, как бабушка вчера закопала в огороде две поллитровки. Сказала, что вам и так много будет». Только, говорит, темно было, я не видел, где закопала. Я, говорит, вечером начну копать, может, найду.

— Ну, ну.

— Баранки гну! Какой там вечер? Да и разве я бы доверил этому охламону искать опохмелку? Еще расколет нечаянно! Сбегал за Егором, мы вдвоем эти три сотки за два часа и вспахали…

— Ну, хоть не зря?

— Не зря. А ну, гаденыш, скажи-ка Петровичу, чего ты там в конце огорода для любимого деда зарыл?

— Чего, чего! Очень даже ничего — две бутылки кефира! Самый полезный продукт для того вашего состояния!

— Ты понял, Петрович, он еще и издевается надо мной! Не нужен он мне здесь, вредитель! Мне еще сено косить надо, по-человечески чтоб. А он опять чего-нибудь удумает! Нет, пусть домой, в город, к своим родакам проваливает!

под тентом спасения мало, под него постоянно влетают разогретые холоднокровные, и весьма агрессивные насекомые. Не считая мошки и гнуса - пауты, оводы и слепни. А эти товарищи, просто отрывают кусок кожи и улетают, пока другие твари вас отвлекают. Самый крупный из них, и самый бОльный по укусу - Слепень.

Под тентом сидел Преподобный Алексий, изнывая от зноя, пота, злобных членистоногих и похмелья. Ехать спининговать он категорически отказывался, ибо вельми суетно... Святой отец, однако, ловко изловил громаднейшего слепня, назвал его Григорий (от греч. Бодрый), и привязал лесочкой к столбу... Пытаясь взлететь, преступник-кровосос грозно гудел крыльями, бился об столб лбом, иногда, в полном а[ут]е, садился на него, пытаясь осознать неосознаваемое, а в его многосеточных глазах отражался благодушный лик Алексия, который лечился тёплой водкой и швепсом.

Я ему говорю:

- Что же вы, папаня, так животинку мучаете?

Преподобный оторвал 100-килограммовую [п]опу от туристического кресла и соорудил из картона подставку на столб. Григорий сразу сел на неё, как на аэродром, и успокоился. Алексий же решил это дело обмыть. Налитая рюмочка, пролетая над аэродромом, вдруг затормозила на головой Григория.

- Григорий! Со мной никто не пьёт! Ты как? - спросил преподобный, на моё удивление, слепень вдруг кивнул и начал азартно потирать передние лапки.

- Молодец! Мужик! - пробасил Лёшенька и капнул из рюмки прямо мухе на хобот... На этом я покинул собутыльников, пошел готовить катер к рыбалке.

Когда я снова заглянул под тент, картина была такая, Лёхина рюмка висела над насекомым как Дамоклов меч, несчастное, и судя по всему, изрядно бухое насекомое, пыталось протестовать. Ну это я так понял. Ни до, ни после я больше никогда не видел, чтобы огромный слепень встал на задние лапы и, глядя на огромную емкость с водкой, крест-накрест махал бы передними, типа "мне хорош, мне завтра на работу" ... . да уж, думаю, когда это кого-то останавливало...

П. С. когда вернулись со спиннинговой прогулки, под тентом со скорбным видом сидел отец Алексий и поминал душу мученика Григория, не пожалевшего живота за други своя...