Случаи в транспорте

теплой, нежаркой погоды.

"Семерка" спешила и вела себя нервно. Водиель газовал, рвался вперед, но законы городского трафика сегодня были против него. На очередном светофоре он опять оказывался перед моим капотом.

Циферки на светофоре уже сменились с двузначных на однозначные и тут появился ОН. Рыхленький, щекастый пузан-толстячек лет 12. Довольно шустро он засеменил по пешеходной "зебре", попутно жуя мороженое в вафельном рожке.

И где то на середине "зебры" это и случилось.

Быстро оглядевшись по сторонам, и осознав, что на переходе он один и подгонять или пожурить его некому пацан резко снижает скорость. Раза в три. Чуть ли носками кроссовок по асфальту волочится. И явно демонстративно, вальяжно и ОЧЕНЬ не спеша, с довольной улыбкой делает вид, что он поглощен мороженым. Я может быть и поверил бы, что мороженка для него сейчас свет застила, но уж больно хитрюще-торжествующим взлядом окинул он ожидающие его машины.

Светофор уже последний раз мигнул желтым и нашей полосе можно было двигатся, но пацану с мороженкой до бордюра было еще метра три. Минуты полторы с его скоростью. И ускоряться он совсем не спешил, явно наслаждаясь ситуацией.

"Семерка" рыкнула газом, пацан вздрогнул, но шаг не ускорил.

Я уж совсем было собрался "бибикнуть", но тут из открытого окна "семерки" полувысунулась кудлатая голова и вслед дефилирующему тостячку громогласно рявкнула: "ПИЗДЮК! ! "

То ли от неожиданности, то ли от силы эмоционального посыла, пацан, будто получив хороший пендель, мигом оказался на тротуаре, преодолев оставшееся растояние одним прыжком. При этом выронив мороженое.

"Семерка" торжествующе газанув напоследок, рванула вперед.

Я, в сущности, человек не злорадный, но тут посетило меня ощущение некоей кармической справедливости.

Неее, я не великий знаток кармической философии. Мне ближе родное: "не рой другому яму... " и "будь человеком даже когда тебя никто не видит, а не только когда над головой надсмотрщик с палкой"

Я представитель того поколения, которому эти понятия вбивались в голову с детства.

Причем "вбивались" иногда в самом прямом смысле. Вместе с зубами. И за свои слова, а тем более дела, надо было ОТВЕЧАТЬ.

Я тронулся следом, успев рассмотреть с каким выражением безграничной вселенской скорби взирал пацан на белую кляксу упавшего мороженого у бордюра.

И ведь придет домой, бабушка-мамушка выслушает его "печальку", вытрет подолом сопли и будет с возмущением гундеть какой негодяй "этот гадкий дядька на "семерке", а ты сюсюсю, солнышко мое, ненаглядное, иди покушай, бабушка тебе вкусный пирог приготовила. .. "

И он так ничего и не поймёт...

снится в кошмарах. Он ежедневно занимался в финтесцентре, ходил на солнечные ванны, был одет всегда по последней моде и просто обожал различного вида гаджеты.

Хотя на фирме он, понятное дело, никогда ничего не решал. Все сколько-нибудь значимые проблемы я обсуждал через его голову с его отцом. Этот факт моего шефа очень ранил и он постоянно пыжился убедить всех и вся, что именно он и есть тот пуп земли, вокруг которого и вращается наша Галактика. Короче, он был сорокалетним мажором под крылом богатого папочки, ничего не понимающий ни в делах фирмы, которой он как будто бы управлял, ни в жизни вообще.

И вот весной 2008 едем мы с ним в командировку в Германию в Кайзерсляутерн. Секретарше дан приказ заказать нам в прокате аэропорта Франкфурта самый быстрый автомобиль, чтобы «с ветерком по автострадам прокатиться!». А ещё всем объявляется о планах купить себе в Германии супер-пупер высокоточные швейцарские механические часы Breitling с турбийоном. Это чтобы значит они ещё точнее точного шли. Часы уже найдены по интернету, хозяин магазина нас будет ждать. Стоимость – 115 тонн евро. Все в полном а[ут]е.

Прилетаем в Германию, идём в Sixt, где машины напрокат берут и получаем заказанный секретаршей Porsche Carrera. Идём к машине – и видим, что в её миниатюрный багажничег не помещаются наши чемоданы! Спускаемся опять вниз и просим машину побольше, но тоже скоростную. И получаем BMW 7-ку с навигатором.

Задаём адрес в навигатор – и приезжаем в магазин, где нас уже дожидается Breitling. Хозяин магазина подсуетился и предоставил нам продавца-еврейчика, очень неплохо говорившего по-русски. Он просто боялся, что мой шеф будет скидку слишком большую за часы простить. Но не тут-то было. Едва увидев часы, шеф тут же достал конверт и выложил на стол 230 пятисотевровых купюр. После подгонки ремешка под руку шефа он их одел прямо в магазине и мы, попрощавшись с счастливым хозяином, вышли на улицу.

«А теперь давай погоняем! » сказал мне шеф! Я задал в навигатор адрес отеля – и мы поехали.

В Германии вообще-то ограничений скорости на автострадах почти нет, но всё равно шибко не погоняешь. Машин слишком много. Много грузовиков еле тащатся. Ещё хуже когда один грузовик начинает другой обгонять и едут все за ними 80 км/ч полкилометра... Короче, шеф весь на гавно изошёлся, пока мы не отъехали подальше от Франкфурта и стало попросторнее.

Ну надавливает он на газ – и скорость 200, 220, 250... Уже страшно становится с непривычки... Шеф в руль вцепился и дальше на газ давит... 270, 280. Всё. Газ уже до упора. Быстрее машина уже не едет. И дорога ровная как стрела и на ней почти никого. Едем на максимальной скорости и тут видим, что впереди нас один грузовик начинает другой обгонять. Шеф начинает отчаянно сигналить, тормоз выжимается до самого асфальта под жуткие маты. Плетёмся долго-долго за грузовиком, который всё никак обогнать не может... И вот грузовик начинает медленно уходить вправо, уступая нам левую полосу. Шеф даёт по газам, открывает окно, высовывает руку и показывает водителю грузовика фак. Нет, ФАК или даже ФФФАААККК. И не только фак показал, но и подёргал рукой интенсивно, показывая, как бы он этого водителя, такого-сякого отымел. И ещё посигналил. И ещё. Звучный такой сигнал у БМВ...

И в этот момент новенький Breitling слетает с его руки. Я оборачиваюсь и вижу, что часы падают за нашей машиной. Увидел не только я – но и водитель грузовика тоже. Он резко взял влево – и проехался по часам всеми шинами левой стороны своего грузовика. И ещё ревун включил тутутутуууууууу! И руку вытащил из окна. Вот только фак показывал осторожно. Шибко рукой не мотал... А то мало ли чего...

и я даже стал получать удовольствие от этих разговоров:

- Скажите, а сколько такое моноколесо стоит?

- Слава богу, я не знаю.

- В смысле не знаете?

- Надеюсь что очень дорого. Коллеги по работе скинулись, на день рождения подарили.

Я специально не узнавал, чтобы не расстраиваться. А вдруг оно стоит копейки и значит, мои сотрудники меня не ценят, тогда хоть с работы увольняйся. И вы мне, пожалуйста, не говорите, если сейчас нагуглите.

- Ну, ок…

Однажды меня остановила рукой-шлагбаумом, бабушка с мальчиком лет семи:

- Молодой человек, внук давно хотел попробовать покататься на таком вот моноколесе и наконец-то мы встретили ваше колесо. Дайте-ка , а ну пусть ребенок попробует, кружочек проедет. Если ему понравится, то мы ему такое купим. Вы ведь не очень спешите? Сколько оно может стоить, тысяч десять? Детское наверное дешевле? Ох, оно у вас грязное какое.

- Я совсем не спешу, но у меня есть идея получше. Видите, автобус к остановке подъезжает?

- Ну?

- Вы можете попросить водителя дать мальчику проехаться за рулем автобуса, хотябы одну остановочку. Какая водителю разница, он все равно туда едет? Одну остановку хоть поспать сможет, отдохнет. Тем более, я думаю, он не откажет такому хорошему мальчику. К тому же на автобусе гораздо интереснее рулить, чем на каком-то задрипаном моноколесе.

Мальчика очень захватила эта идея и он стал отрывать бабушке руку:

- Ба! Ба! Давай на автобусе! Хочу! Давай…

Но особенно трогательно, что все вокруг живо интересуются моей инвалидностью и смертью:

Как-то стоял с колесом на длинном пешеходном переходе, ждал зеленого.

Рядом ждала компания – несколько мужиков, от сорока до пятидесяти.

Самый из них солидный и видимо авторитетный, спросил у меня:

- И часто ты с этой херни падаешь?

(Почему-то незнакомые люди обычно пытаются говорить со мной на «ты», видимо из-за моего несерьезного средства транспорта)

- Нет, с этой «херни» пока не падал.

- А сколько оно вообще может выжать? Километров 20 в час, хоть может?

- Мое едет 50, а бывают что и 100 и даже больше, но если соблюдать правила и держать себя в руках, то можно ездить вполне безопасно.

- Да ну нах[рен], значит – эта байда не для меня, потому что я по жизни не признаю никаких правил и не привык держать себя в руках, поэтому я сразу за сотню разгонюсь.

Друзья посмотрели на товарища с уважением.

Я ответил:

- В таком случае вам можно только посочувствовать.

- Почему это?

- Ну, если вы по-жизни действительно не признаете никаких правил и не привыкли держать себя в руках, значит вам даже в магазин за хлебом выходить опасно, ведь с таким кредо, всегда можете по харе получить – это же очевидно…

Товарищи хихикнули…

А вчера я зашел в один солидный офис и конечно же в углу поставил моноколесо. Без колеса уже и не могу, всегда с ним. Без колеса я себя чувствую как голубь, который разучился летать и поэтому вынужден ходить пешком, даже в теплые края.

Сижу на кожаном диване, жду человека. Напротив устроилась хорошо одетая супружеская пара лет пятидесяти. Мужчина заинтересовался моими сапогами-скороходами и стал выспрашивать как и что. Я с удовольствием рассказал все что знал и даже немного больше.

И под конец прозвучал сакраментальный вопрос:

- А скажите, как часто вы с него падаете?

- Да, в общем-то, еще не приходилось и пока не планирую.

- И даже пока учились?

- В том числе. Я соблюдаю самое главное правило – езжу чуть медленнее и спокойнее, чем реально умею.

- Но подождите, вы ведь понимаете, что рано , или поздно, но вы же все равно упадете? Это ведь неизбежно, просто вопрос времени. Вы к этому готовы?

- Извините, а вы женаты?

Тут и женщина заинтересовалась нашей беседой и мужчина ответил:

- Да, мы женаты, а какое собственно…

- А давно ли вы женаты?

- …Да, уж двадцать три года. А что?

- Двадцать три года – это, конечно, совсем не мало, но вы ведь понимаете, что рано, или поздно вы же все равно разведетесь. Это ведь неизбежно, просто вопрос времени. Вы к этому готовы?

Супруги заулыбались и сказали:

- Тогда вы уж постарайтесь не падать.

- Сделаю все от меня зависящее. А вы, в свою очередь, любите друг друга, потому что как только вы разведетесь, я сразу и упаду. Очень бы не хотелось.

- Договорились…

Расселись они по салону. Один из них сел в цетральном ряду во втором ряде сидений. Перед ним сидит в первом кресле человек. Кто летал, тот знает, что сидеть в первом ряду неудобняк, мало места для ног. Ну этот чел (француз Ф) чуть откинул еще перед взлетом спинку и задрал ноги на перегородку перед собой, чтобы как-то более-менее поместиться комфортно. По требованиям безопасности откидывать спинку во время взлета и посадки нельзя. Но он реально ее откинул совсем немного.

Англичанин (А) сзади начал тут же в грубой форме пускать пузыри, типа поставь спинку вертикально. (Ф) такое обращение не понравилось, залупился и сказал, что не поднимет. (А) постепенно начинает шуметь все громче, прибегает стюардесса, пытается уладить конфликт, безрезультатно. (А), чувствуя за собой правоту, разошелся совсем. Приходит капитан (К)корабля (еще пока стоим), посвистел с ними обоими. Как вариант предлагает (А) пересесть, где ему будет удобно и типа безопасно. Тот в отказ и орет, что он никуда не пойдет, тк это его место. (К) ему говорит, что он ведет себя неадекватно, выпивший и он как командир имеет право его высадить за такое поведение. (Ф) все это время сидит спокойно не при делах. Через пару минут скандала (К) вызывает полицию, (А) высаживают. Конфликт улажен, все успокоились. (Ф) после выхода (А) ... невозмутимо поднимает в вертикальное положение спинку и мы все счастливые улетаем в Париж, а (А) остался в солнечной Луанде.

Думаю, что мораль всем ясна... НЕ ГРУБИТЕ ЛЮДЯМ.

одного пассажира. Билеты проверяют еще раз, более внимательно, но лишнего пассажира так и не находят. Простояв лишних полтора часа, все таки вылетаем.

На подлете объявляют: прилетаем в г. Н-ск, погода такая-то. Мимо проходит милая стюардесса. Желая привлечь ее внимание (1 апреля, все-таки) я начинаю возмущаться - какой Н-ск, мне в Барнаул надо. Милая девушка багровеет и обрушивает на меня поток мата. Ладно, говорю, я пошутил, с 1-м апреля, мне действительно в Н-ск надо, тут она на меня кидается уже почти с кулаками и криками, что ни фига себе, пошутил и теперь до Барнаула я пешком пойду. Я говорю, что пешком не пойду - отходим в сторонку к ним за шторку, показываю билет до Н-ска, извиняюсь, передо мной тоже извиняются, ит.д.

Возвращаюсь в салон с подаренной банкой пива. Пассажиры на меня косятся, чуствую себя неуютно, полным идиотом.

Через 10 минут объявляют- в связи с погодными условиями в Н-ске, летим в Барнаул. По взглядам соседей по салону понимаю, что меня, наверное, выкинут из самолета, - однако, не выкинули, сидели все молча с каменными лицами.

Погуляв три часика по аэропорту Барнаула, гружусь в тот же самолет к тем же соседям (было желание ляпнуть еще чего-то, но я промолчал)

посадка-высадка пассажиров. Все остальное , за исключением дико спертого воздуха и духоты , как обычно , люди заходят-выходят , в общем едет себе маршрутка довольно бодренько своим маршрутом никого не трогая.

И тут на очередной остановке заваливает человек десять новых пассажиров , среди них трое молодых людей явно едущие вместе. В салоне и до этого то не свежий морской бриз был , а тут ... в общем немецкие газовые камеры наверное более гуманны были , чем эта радость на колесиках гордо именуемая "Маршрутное такси" . Понятно что настроение хуже некуда.

И тут одновременно случается два события

1 . один из троицы передает через впередистоящих деньги за проезд

2 . кто-то и в без того страшной атмосфере пускает газы , причем втихоря и таким вонючим , что не приведи Господь...

И вот деньги и этот непередаваемый аромат , движутся в сторону водителя (это явно наблюдается на людских лицах) наконец и то и другое доходит к нему и тут водитель уловив тот непередаваемый аромат скривившись так, что Мистер Бин удавился бы от зависти увидав такую мимику , выдает фразу - " ЭТО КТО ТАК ДАЛ ? ?! "

И тут, тот из троицы что давал деньги выдает " Это я за троих , а что? " . Маршрутка , несмотря на все свою загазованность просто легла , смеялись так , что казалось провентилировали весь салон. .. Настроение БОМБА!!! на весь день!!!

из машины выходит гаишник, подходит ко мне и вежливо так говорит:

- Не подгоняйте, нас, пожалуйста, мы не можем быстрее ехать и так в левом ряду.

- Да я Вас не подгоняю - говорю с удивлением, а сам думаю - Во, блин, наверно моргнул «на автомате», надо следить за собой, а то можно нарваться.

Скоро пробка закончилась и мы размазались по разным рядам. Проходит пару недель. Опять еду по той же улице за дорогим внедорожником. Ситуация повторяется, только теперь ко мне подходят два не слабых и очень чем-то обеспокоенных парня. Этих ребят спутать нельзя ни с кем по характерным изысканным манерам и интеллектуальным лицам, хотя они и спрятали золотые цепи под галстуки и сменили черные кожанки на дорогие костюмы.

- Братан, ты че нам моргаешь? Че сказать хочешь? Так выходи, поговорим.

Я выразил ребятам кучу извинений, сказал, что это все случайность и пообещал, что больше не буду и готов хоть сейчас разбить свои фары вдребезки, дабы мои новые знакомые больше не волновались. Мои извинения подействовали, они разрешили мне фары не бить и вернулись, а я тут же перестроился в соседний ряд. Так, думаю, надо следить за своими ручонками и за дальним светом. И, правда! Замечаю по индикатору на приборном щитке, что в пробке машинка моя подмаргивает дальним, только не пойму в чем причина. Приехал домой и давай все проверять.

Нашел причину! Не поверите! Моргание происходило в момент отпускания педали сцепления! Во, связь: сцепление – дальний свет!

Поехал к сервисменам ругать китайцев, а те:

- Да это не китайцы виноваты, это наши чудо-богатыри в Калининграде так собирают. Накрутят, особенно с электрикой, но такое – в первый раз.

«Либерти» - самого массового транспорта времен Второй мировой войны. В свое время американские судоверфи наделали этих пароходов невероятное количество, доведя суммарный выпуск всех типов таких судов до трех единиц в сутки уже к середине войны. Качество поспешно изготовленных кораблей было отвратительным, особенно в ранних сериях. По сути своей, пароход типа «Либерти», официально рассчитанный на пять лет эксплуатации, был одноразовым и окупал свою постройку уже в первый рейс через Атлантику, доставив свой «ленд-лизовский» груз из Америки в Европу.

Тем более удивительно было встретить подобный исторический экземпляр в захолустном карибском порту на самом излёте двадцатого века.

Под стать своему пароходу был и его капитан-механик: дочерна загоревший тощий мужик раннего пенсионного возраста в шортах, сувенирной капитанской фуражке и шлепанцах на «босу ногу». Он представился Виктором и рассказал нам свою историю.

В далеком восемьдесят каком-то году Витя трудился механиком на этом, советском еще судне. Начинавшийся в России капитализм подхватил старый пароход и бросил его вместе с командой в руки новому судовладельцу из Греции. Постепенно экипаж на судне менялся, становясь все более и более интернациональным. Виктора же, как единственного оставшегося специалиста, досконально знавшего устройство раритетного судна, новый хозяин ни за что не хотел отпускать.

Как только последний оставшийся русский моряк порывался списаться на берег, ему тут же увеличивали оклад вдвое и он оставался на пароходе еще на полгода. Судно меняло владельцев, страны регистрации и порты приписки, но не механика. В какой-то момент Витя осознал, что Ленинград уже давно стал Санкт-Петербургом, а дома его никто не ждёт. Жена с ним развелась, дочь выросла и выскочила замуж за итальянца.

Без регулярного докования и капитального ремонта некогда гордый «Либерти» стремительно ветшал и его перестали пускать: сначала в приличные порты, а потом и почти во все остальные.

Каботажные рейсы по Карибскому морю не такие доходные, как трансатлантические, так что очередной судовладелец, осознав незаменимость своего судового механика, решил не платить тому зарплату, а взял в долю, сделав своим партнером.

Получив права собственника, Витя сократил еще одну затратную должность на судне – капитана, и, возложив эти обязанности на себя, переселился в его каюту. "Хорошо ещё" - добавил он к своему рассказу: «что в цивилизованные порты заходить нам уже не придется, а в этих тропических задворках, где мы "каботажим", местные власти не имеют привычки тщательно провеять судовые документы. »

Окончив своё повествование, старый моряк достал из кармана связку ключей и, показав их, сказал: «Это ключи от моей квартиры на Петроградке. Не знаю, что там сейчас. » Потом, тяжело вздохнув, спросил: «Как вы думаете, я когда-нибудь туда вернусь? »