Случаи в транспорте

крики, ржание, запах алкоголя. Разве что не было накурено. И в этот момент особенно странно осознавать, что эпоха этих самолётов фактически закончилась.

История A380 вообще выглядит как странная смесь гениальности и упрямства. Логика казалась железной: аэропорты захлёбываются, полос больше не становится, значит нужно возить больше людей за один рейс. Меньше взлётов, те же пассажиры, меньше нагрузки на инфраструктуру. Airbus пошёл ва-банк и решил построить самый большой пассажирский самолёт в истории.

Проект сразу был огромным и дорогим, с распределённым производством по всей Европе. Крылья делали в Великобритании, фюзеляж в Германии и Франции, хвост в Испании, финальная сборка в Тулузе. Всё это нужно было как-то свозить вместе, и обычная логистика просто не справлялась. В итоге части самолёта везли морем, потом по рекам, а последние километры ночными колоннами через французские деревни. Ради этого перестраивали дороги и убирали знаки. Люди выходили ночью смотреть, потому что понимали, что мимо них везут будущее.

И именно на таком проекте случилась одна из самых дорогих ошибок в истории промышленности. Немцы и французы использовали разные версии одного и того же софта для проектирования. Когда начали собирать самолёт, выяснилось, что сотни километров проводки просто не сходятся. Всё пришлось вырывать и делать заново. Два года задержки и миллиарды убытков на ровном месте.

Сам самолёт при этом получился по-настоящему уникальным. Два полноценных пассажирских этажа по всей длине, до 800 человек в теории, огромные крылья, отдельные гейты в аэропортах, усиленные рулёжные дорожки. Даже в классификации появилась отдельная категория, потому что ничего подобного раньше не существовало.

Внутри это другой уровень. Тишина, почти нет вибраций, ощущение, что тебя несёт что-то огромное и спокойное. А сверху уже начиналась другая игра: бары, душевые, отдельные апартаменты с кроватями и личными дворецкими у разных авиакомпаний. Пространство позволяло авиакомпаниям делать вещи, которые раньше казались абсурдом.

Но рынок пошёл в другую сторону. Пока Airbus делал ставку на гигантские самолёты и пересадки через хабы, Boeing продавливал прямые рейсы на более компактных и экономичных машинах. Люди перестали хотеть летать через огромные узлы с сотнями пассажиров, если можно улететь напрямую.

В итоге A380 оказался заложником своей же идеи. Слишком большой, слишком дорогой в эксплуатации, слишком зависим от полной загрузки. Один крупный клиент начал резать заказы и вся программа посыпалась. Производство закрыли, хотя сам самолёт остался одним из самых комфортных в мире.

И теперь он летает как странный артефакт из прошлого. Машина, которая опередила время, но оказалась не нужна. И вот ты стоишь в этом баре на высоте десяти тысяч метров, вокруг шум, бокалы, разговоры, и понимаешь, что это не просто прикольная фишка самолёта. Это кусок эпохи, которая канула в лету.

Но полетать ты на нем еще можешь успеть.

- И добавляю, - Всё время ориентируйся на вывеску "Поконо".

Поконо, если кто-то не понял, это дачная местность.

Где Боря переехал на 287-ю и при этом поехал в обратную сторону – на юг, я не понял, но теперь это уже не важно. И вот он едет-едет, едет-едет, а вывески «Поконо» всё нет и нет.

Через два часа его Сара включает свою пилу:

- Как можно было не взять карту? Как можно было не выяснить куда ехать? Как я могла связаться с таким идиотом? Б-же, как я могла так влипнуть?

Тогда Боря думает: «Надо ехать быстрее, потому что на этой скорости она меня распилит раньше, чем мы доедем до этих "Поконо".

Он нажимает на газ и едет так минут пять – не больше, потому что за ним появляется мент со своей светомузыкой и требует остановиться. Боря, новый иммигрант со старыми привычками, хватает бумажник и бежит к менту. Тот спокойно достает свой пистолет и говорит, что если Боря сейчас не сядет обратно в свою машину, он его убьет. Боря не столько по словам, сколько по жестам, понимает, что с ним не шутят и возвращается в свою машину.

Мент прячет пистолет, выходит из машины, подходит к Бориной и говорит ему:

- Дай мне свои водительские права, - и показывает на бумажник.

Боря опять все понимает по-своему и достаёт из бумажника 100 долларов. Мент ему говорит:

- Если ты намерен мне дать не водительские права, а взятку на рабочем месте, то я на тебя надену вот эти наручники, - показывает ему наручники.

Сара, которая тоже не понимает, почему мент отказывается от 100 долларов, спрашивает:

- Боря, что он от тебя хочет?

Боря отвечает:

- Я не знаю! Может, предложить ему 200?

Сара говорит:

- Б-же мой, почему я связалась с таким идиотом? Если ты не знаешь, сколько это стоит, так выясни у него!

- Почему я идиот? – в очередной раз удивляется Боря. – Просто, когда мне показывают то пистолет, то наручники, я немного нервничаю.

- Так перестань нервничать и выясни! – говорит Сара.

- Хорошо, я сейчас всё выясню! – говорит Боря, потом поворачивается к менту и, как его учили на курсах английского языка, говорит, - Хэлло, ду ю спик инглиш?

Мент удивленно:

- Ду ай спик инглиш?! (Говорю ли я по-английски?! )

Боря ему:

- Йес, ю! Ду ю спик инглиш?

Мент – в полной растерянности, потому что никаких других языков, кроме английского, он не знает.

Сара говорит:

- По-моему, он такой же идиот как и ты! Б-же, как я влипла!

Мент, между тем, приходит в себя, прячет пистолет и говорит Боре:

- Оk, where do you go, dude? (куда ты едешь, умник? )

- I’m Borya, – отвечает Боря, как его учили на курсах. – What is your name?

Мент, ничего не отвечая на Борин вопрос, берёт его телефон, смотрит, какой последний номер он набирал и звонит мне.

- Здравствуйте, – говорит он, – я полицейский такой-то, вы случайно не знаете Борю?

Я честно отвечаю, что Боря мне хорошо известен, причем с детства.

- Прекрасно! – говорит мент. – Тогда ответьте мне на такой вопрос: не страдает ли ваш друг какими-то психическими заболеваниями?

Я отвечаю, мол, нет, не страдает.

- Может быть, он перенес недавно какую-то тяжелую психологическую травму? – продолжает настаивать мент.

- Тяжелую психологическую травму, – отвечаю я, – Боря перенес 30 лет тому назад, когда женился на той женщине, которая сейчас сидит справа от него. Но судя по тому, что он до сих пор её не задушил, он – в прекрасной психологической форме.

- Это я понимаю, как никто, – вздыхает мент.

- Просто он ещё не успел выучить английский, – добавляю я. – Отсюда все проблемы.

- Так где вы его ждете? – спрашивает мент, и я объясняю где.

И тогда мент становится перед Бориной машиной и везёт его с мигалкой сто миль до 284-го экзита, где передаёт его мне, как говорится, с рук на руки.

Уже на даче я объясняю Боре, что у нас в Америке с ментами надо быть поосторожней, потому что таки да могут застрелить на месте.

- Я же говорю, что он идиот, – замечает Сара.

- Почему? – не понимаю я.

- Потому что никакой умный человек не поедет 100 миль, чтобы помочь такому Боре, как мой, если он может его застрелить на месте и таки не иметь этой головной боли! . .

Видит, на обочине стоит одинокая «Камри», внутри человек. Проехал Жора мимо и вдруг подумал: - а может беда у человека, может помощь нужна.

Сдал назад, вышел, поздоровался, спросил – что случилось?

За рулем сидел изрядно-замерзший мужик лет пятидесяти и вел он себя довольно странно для своей ситуации:

- Вы что-то хотели?

- Я-то ничего не хотел, просто остановился узнать, может вам какая помощь нужна.

- А с чего вы вообще решили, что мне нужна помощь? А?

- Да, ни с чего, просто вижу -одинокая машина стоит в такой мороз, а из выхлопной, дым не идет. Вот и подумал…

- И только поэтому остановились? И даже отсутствие дыма заметили?

- Ну, да. А что такого? Но, если вам помощь не нужна, то не нужна, я дальше…опа, да у вас, я смотрю, колесо пробито и даже диск неслабо помяло.

- Ну, пробито, дальше-то что?

- Я не понял. А что это вы на меня бычите? Не я же вам колесо пробил, я просто остановился спросить все ли у вас нормально.

- Да, все нормально. Спросили? Всего хорошего.

Жора пожал плечами и, не прощаясь, пошел к своей машине. Странный мужик окликнул:

- Молодой человек, скажите, а телефон у вас здесь тоже не ловит?

- Нет, тут еще километров пятьдесят, толком ловить не будет.

- Вот черт! Повезло так повезло.

- А вы что, не можете запаску перекинуть?

- Да, я бы давно перекинул, только не оказалось ее у меня.

- В смысле «не оказалось»? А где она?

- А вам для чего эта информация?

- Ну, как хотите. Тогда счастливо оставаться, я поехал.

- И вам не хворать.

- А хоть кто-то из ваших знает, что вы здесь загораете? А то ночь вы тут не переживете.

- Стоп! Из каких это «из наших»?!

Жора махнул рукой и пошел к машине. Все же, ему почему-то стало жалко этого странного, ершистого мужика и Жора предложил:

- Если хотите, могу вас с колесом докинуть до шиномонтажа. Я знаю по дороге один хороший, там вам и диск выровняют. Километров сорок, наверное, отсюда.

- Я ведь ясно сказал, благодарю, не надо, как-нибудь в другой раз.

- Ну, тогда удачи.

- Постойте! Хорошо, отвезите меня в этот ваш шиномонтаж.

Открутили колесо, загрузили Жоре в багажник и поехали:

- Кстати, я Жора.

Мужик пристально посмотрел на Жору и сказал:

- А я Вася.

Он сказал это с таким вызовом, как будто Жора должен был его знать и помнить, но из-за склероза почему-то забыл.

Сто раз уже мой приятель пожалел, что остановился помочь этому говнистому мужику Васе.

Любой другой должен был бы испытывать чувство искренней благодарности за помощь, но Вася ничего такого не испытывал, а напряженно молчал всю дорогу. Жора даже на всякий случай нащупал в дверях отвертку и переложил в карман.

Наконец добрались. В шиномонтаже мастер долго возился с диском и даже подходящую резину подобрал, а то от старой остались одни лохмотья.

- С вас две семьсот.

Вася развел руками и спокойно так сказал:

- Кстати, денег у меня при себе нет, все остались там, в бардачке.

Жора поскрипев зубами, понял, что этот кусок говна с колесом, придется еще и обратно везти к его машине, а просто так, не расплатившись, уехать было нельзя, ведь мастера в шиномонтаже были его знакомые.

На обратном пути вообще не разговаривали.

Приехали уже затемно, «Камри» на месте. Выгрузили колесо и Вася сказал:

- Любезный Жора, дайте мне свой номер телефона, дело в том, что, как оказалось, денег у меня с собой нет. А я, как вернусь в Пермь, вам позвоню и верну долг.

Это был удар под дых, обидно до слез. У Жоры на весь путь было ровно пять тысяч, а его, из-за своей же доброты, кинули на две семьсот, да еще и полдня коту под хвост. Теперь придется ночевать не в гостинице, а у знакомых в гараже.

Убитый Жора махнул рукой и даже не оставив номера, молча повернулся и просто ушел. Еле себя сдержал, чтобы не дать по морде этому говнюку.

Прошла неделя, может дней десять, Жора давно вернулся из поездки и отогревался дома в Перми.

Зазвонил телефон.

- Але.

- Здравствуйте, Жора. Это Игорь Олегович.

- Какой Игорь Олегович?

- Недавно вы помогли мне на дороге, с колесом. Помните?

- Серая «Камри»?

- Совершенно верно.

- Но ведь вы же Вася.

- К сожалению, я не Вася, а Игорь Олегович. Вам удобно через полчаса встретится в начале вашей улицы у кафе? Хочу вернуть долг.

- Постойте, а откуда вы знаете где я живу, я ведь даже номера телефона вам не оставил? Да и машина не на меня...

- Ну, так, удобно будет ровно через полчаса?

- Ну… да.

- Отлично, только не опаздывайте.

У кафе стоял намытый до блеска Гелендваген, из него вышел Вася, который Игорь Олегович, поздоровался и улыбаясь протянул деньги перепуганному Жоре:

- Вот тут ровно две тысячи семьсот рублей, ни на копейку больше, но и не меньше, плюс пять тысяч на бензин и прочие незапланированные расходы. Пересчитайте и подтвердите.

- Да, все правильно, спасибо, но...

- Нет – это вам спасибо, вы здорово меня выручили. Я ведь четыре часа там куковал, три из них пытался кого-нибудь тормознуть. Представляете, ни один человек не остановился. Ни один! Аж пока мне с вами не повезло. Остается только догадываться, каким редкостным [ч]удаком я выглядел в ваших глазах.

А дело все в том, что я сотрудник ФСКН и звание мое генерал майор, поэтому, как вы понимаете, в случайности я не верю, но и на старуху бывает... Представьте себе, как я напрягся, когда и в яму на ровном месте влетел и по случайности, в моей машине не оказалось запаски, да еще тут сам по себе нарисовался, как-бы случайный, но настойчивый, добровольный помощник, плюс к тому же телефон не ловит. Как говорится, я уж предположил самое худшее, оружие держал наготове. А денег у меня и правда не оказалось.

- Какое худшее?

- Не переживайте, я уже знаю, что вы – это вы - просто хороший человек Жора.

Еще раз огромное спасибо и не поминайте лихом…

Прошло полгода.

Как-то летним вечером, Жора со своим приятелем - актером пермского ТЮЗ-а, шли по городу и приятель предложил зайти к его знакомому музыканту, посидеть, попить пивка. Ну, а почему бы и не зайти?

Взяли полторашку, рыбу и зашли.

Сидят, пьют пиво разговаривают, вдруг, вырубился свет, хозяин квартиры выглянул в коридор проверить пробки, но сразу упал мордой на цемент.

В квартиру ворвалась группа захвата с автоматами и тоже положили Жору с приятелем мордой в пол. Привели понятых, начался обыск. Хозяин квартиры долго не сопротивлялся, моментально выдал свертки и пакетики с анашой. Актер тоже сразу признался, что в этот вечер пришел прикупить коробок шмали для личного употребления, как бывало раньше и не раз. Вот только Жоре не в чем было признаваться, но это было уже и не нужно. Актер и продавец и так все сказали, не вывернешься. Так Жора, хоть никогда в жизни не курил, не кололся и не приобретал, но двумя ногами встрял в 228-ю статью.

Всех троих привезли в околоток и раскидали по одному в разные камеры.

Дознаватели поведали Жоре, что очень сочувствуют ему, если его показания соответствуют действительности, но абсолютно невозможно теперь доказать, что Жора был не в курсе дела, тем более, что остальные двое, уже дали несколько иные показания. По опыту выходит, что мелкому барыге дадут лет двенадцать, а актеру и Жоре, лет по семь – восемь, все зависит от поведения на следствии, адвокатов и настроения судьи. Так что нужно просто выдохнуть и принять судьбу такой, какая она есть.

Наутро, Жора обещал быть паинькой, выдохнуть и вообще вести себя на следствии хорошо, а за это попросил дознавателя, разрешить сделать всего один короткий звоночек отчиму, чтобы дома не волновались. Менты пошли навстречу, дали позвонить.

Позвонил.

Через пятнадцать минут в камеру явился лично начальник околотка, целый подполковник, он молча отвел Жору в какой-то кабинет. Еще часа через четыре в кабинет вошел человек в штатском, поздоровался и сказал:

- Я тут по поручению Игоря Олеговича. Мы уже во всем разобрались, что вы в этом деле не при чем, но есть сложность – не получится из дела вывести вас одного, иначе на суде всплывут показания, что вы там физически тоже присутствовали, поэтому, к сожалению, пришлось полностью все остановить. И запомните хорошенько – это важно: -ни в коем случае не распространяйтесь о том, из-за кого прекратилось это дело. Вы ничего не знаете, вас просто отпустили и все.

И вот еще совет лично от меня: никогда больше не общайтесь вот с этими вашими друзьями. Целее будете. При встрече просто перейдите на другую сторону дороги.

Через десять минут; Жора, приятель-актер и мелкий барыга, счастливые и не верящие своему счастью, действительно были уже на улице. Актер рассказал, что их отпустили потому что следователь узнал что он актер и видимо захотел сводить своих детей на халяву в ТЮЗ, барыга-музыкант предложил пойти выпить, раз такое дело, а Жора ничего не предложил, а просто перешел на другую сторону дороги.

Спустя год, до Жоры дошли слухи, что актера и барыгу-музыканта, в разное время, посадили и посадили надолго…

и видеть все, оставаясь незамеченным, у него осталась. Его рассказ о поездке в Москву:

"Сижу в метро. Полудремлю, прикрыв глаза. Напротив сидит молодая женщина. Похоже, по-настоящему задремала. С ней девочка, года четыре на вид. Улеглась к матери на колени, спит. На полу между ног женщины стоит ее сумочка.

Замечаю, что на сумочку положил глаз посторонний мужчина. Он потихоньку садится рядом и, улучив момент, пытается протянуть руку к сумочке.

Я резко выпрямляю ногу. От удара мой дипломат перелетает через проход и ударяет в ногу женщину. Та испуганно вздрагивает и просыпается. Тут же подхожу с извинениями и объяснениями, мол задремал, нога непроизвольно дернулась - вот и получилось. Вор, не солоно хлебавши, отходит в сторону.

Женщина, забрав свои вещи и ребенка, отошла и встала в стороне у колонны. Я подошел с другой стороны колонны и, не глядя в сторону женщины, сказал: "Будьте осторожны, вон те черненькие пытаются вашу сумочку украсть".

А потом подошел мой поезд. Как дальше развивались события, не знаю. "

- А для чего эти шпионские игры? - не понял я. - Что там полиции не было? Да и сам бы мог вора за руку схватить.

И получил ответ:

«Сам бы мог. Но он был не один, их была группа. Остальные подстраховывали. В случае схватки пришлось бы завалить пару человек. А институт необходимой обороны у нас не работает. Значит сел бы я, а не они. И я не идиот, чтобы с полицией связываться. Я же видел как при поверке документов эти ребята полицейским деньги совали. »

Интересно получается. Честный человек в нашей стране должен маскироваться и прятаться, как в тылу врага. А для криминала - совсем другие условия.

(плохая дорога) мне пришлось встать за ним. По плохой дороге объезжает меня иномарка и, нет бы проехать дальше, втискивается между мной и грузовиком. Спортивная модель тойоты встала «удачно». Передним бампером почти упираясь в колесо грузовика, а выставленной задницей перекрывая мне всякую возможность манёвра. У меня теперь не получалось на перекрёстке по хорошей дороге рывком обойти грузовик. Я думал, как мне придётся ещё 200 метров ехать за этим дерьмовозом, и про себя поносил водителя иномарки последними словами.

Иномарка встала практически впритык, и труба цистерны нависала над ней. Зажёгся зелёный свет, грузовик тронулся, задние колёса попали в ямку и штырь выскочил. Соответственно, крышка распахнулась, и содержимое цистерны полилось на иномарку, которая ещё не успела поехать (слишком близко стоял). По летнему времени, на крыше иномарки был открыт люк. Представьте, что вылезло из салона через пять секунд такого душа.

Дожидаться развязки я не стал, сдал назад и , объехав место аварии, ударил по газам.

Запах держался на этом перекрёстке ещё два дня, хотя , может, мне это казалось.

разведку про грибы, грибов мало, но Байкал виден), а съездов с трассы нет. А если есть, то либо перерыты, либо куча грунта совсем без жадности вывалена.

Но я-то с Севера. У меня и лопата есть. Прокопал и подсыпал. Так, дорога вроде есть, то бишь колея между зарослей, ну нам не привыкать.

Пробрался к берегу. Интересно так - заросли закончились, обрывчик метра 2 - и еще метров 200 до воды ровная поверхность.

И геологи рядом расположились 4 человека - ищут и меряют там чего-то: ГАЗ-66 с эмблемой "МИНГЕОЛОГИЯ", пара палаток.

Удивился я еще про себя- ну никакой романтики. Вода рядом, а они за 200 метров да еще и на косогоре расположились - не искупаться мгновенно, ни рыбки тут же словить. Поехал к кромке воды. А как иначе-то в Байкале искупаться. Обнаружил на себе взгляды типа "во дурак! ". Это чувствуется...

Эх, темные вы люди тут, геологи на Байкале! Ведь в метре от Байкала так ништяк - искупон (вода на самом деле ледяная), "Шмель", супчик с тушенкой семипалатинской, черемшой и брусникой, собранной по пути к Байкалу, самогончик с автохолодильничка, в качестве запивона - морс из воды байкальской и смородины курской. В авто телевизор "Электроника" ловит 1 программу ЦТ, Иркутск и какой-то левый с фильмами про Брюса Ли, рядом вода слегка плещется... Красота!

Утром отъезд с места дислокации. Все в авто погружено, территория убрана. В путь! НО... Авто сразу по днище зарюхалось. Лопата не помогла.

Я к геологам. А они ржут - чет ты рано, другие дольше пытались выехать. Я про ГАЗ-66 и трос лепечу, а они еще больше ржут.

Почва там своеобразная. Проехать на скорости можно. Тронуться нельзя. Не первый я там и не последний, наверное, такой любитель Байкала.

Подошли четверо к авто, развернули, вытолкнули на обрыв. Ну около часа точно спасоперация была. Денег не взяли. От самогонки не отказались. Геологи, однако, они везде одинаковые.

Р. S. Может, не надо было так длинно? Может, надо было коротко - приехал на берег Байкала сдуру и не смог выехать? Возможно... Но это - просто воспоминания о своей дурости и принципе "прорвемся". Впрочем, и сейчас дело обстоит не лучше...