Произошла эта история в славном Львовском Политехническом Институте в 90-х годах.
Учился с нами один товарищ и дабы зело не обесславливать оного сей былиной, на утеху злым языкам, назовем его - "Толик".
Важной составляющей истории является преподаватель кафедры геологии (возможно он и сейчас там работает),
Учил нас сей господин премудростям геологии весьма прилежно, украинское название минерала - "вапняк-черепашечник" сам буду помнить всю жизнь и уже рассказал детям.
Выглядел и вел себя на лекциях отпрыск Фердинанда просто и до звания - "Лучший перехватчик шпаргалок на экзамене" внешне явно недотягивал. Все были уверены что Бонифаций не потянет даже на простую категорию - "Зырящий препод".
Эта напускная простота и погубила нашего неуловимого народного самородка, былинного виртуоза-шпаргалочника, Толика.
На экзамене третьим вопросом Бонифаций выкладывал каждому в аудитории на парту по шесть мрачных каменюк на предмет определения их геологического названия. Эти камни сносили с экзамена студентов не хуже, чем сносили с поля брани наших предков камни из катапульты. Наш герой на экзамен пришел радостный, так как напередодни он похитил, из Бонифатьего ящика с камнями, шесть образцов и при помощи отличников достоверно определил название каждого. Оставался сущий пустяк, когда Бонифаций отвлечется, заменить его образцы на свои. Просто и гениально! Выполнив эту нехитрую операцию Толик предался мечтам.
Бонифаций, который на удивление всем оказался довольно прытким на экзамене, расходовал свою, накопленную за время спокойных лекций, энергию не жалея. Он носился по аудитории как ураган, реагировал на каждый шорох и неуставное движение. Схимичить при нем могли только мастера в уровень Толика. Внезапно одним прыжком Бонифаций беззвучно переместился к Толику и вытряхнул из него оригинальные экзаминационные камни.
Нет, Толик не дал маху, он сделал все безупречно. Оказалось, Бонифаций помнил каждый набор камней и кому какие и в каком комплекте он выдал!
В плюс ему он не делал ограничение количества пересдач, только при каждой пересдаче удваивал своей жертве количество камней. "Трояк" ставился только при знании камней и оценка повышалась от того, сколько студент написал по двум теоретическим вопросам. Каждый день мы видели как перед Толиком растет гора камней и в конце концов, Бонифаций просто садил его около своего ящика и как из лототрона доставал камни для Толика, а он называл их названия. К несчастью, Толик так и не смог сдать этот экзамен. Но после этого экзамена, Толик еще года два гуляя по улице, как родного, узнавал и называл геологическое название каждого булыжника встреченного им на пути и как Тамерлан в известной рекламе, подолгу говорил с камнями. Прим: вапняк-черепашечник - по русск. известняк-ракушечник
Прим: вапняк-черепашечник - по русск. известняк-ракушечник
Пришел я на экзамен по физике совершенно неготовый. Вся надежда только на шпоры, в которых все есть. Захожу: свободны только первая и воследняя парты. Ну я естественно на последнюю собираюсь сесть, а препод, видя мое острое нежелание сидеть на первой на нее и сажает.
Проходит 20 минут. Я ничего не списал (прямо перед ним сижу. как тут спишешь!) Тут препод спрашивает: "есть добровольцы? Первому двойку не поставлю." Я понимаю, что это мой шанс, но набравшись наглости, срашиваю, добавит ли он балл за смелость. Получив положительный ответ, я выхожу и получаю свою законную(или незаконную "четверку"). Вот так ;)
Вот так ;)
Произошла у нас сегодня на паре такая история... Сидим на Языкознании, преподаватель читает лекцию и попутно приводит примерчики разные. И вот в один прекрасный момент препод говорит: "А сейчас проанализируем предложение с рефлективным словом" (ну, не суть важно), предложение такое - "Ты на меня дурно влияешь" - отворачивается и начинает писать предложение на доске. Когда уже было написано "ты на меня дурно", в аудиторию заглядывает замдекана, вызывает препода минут на 5 в коридор. Видимо, замдекана преподу что-то ужасное сообщила, ибо зашел он слегка пришибленный. Подходит к доске, прочитывает последнее слово и дописывает ". ..пахнешь". Смеялись все, включая препода...
Во время гражданской войны, будущий лауреат Нобелевской премии по физике Игорь Тамм попал в плен к одной из банд Махно. Его отвели к атаману, бородатому мужику в высокой меховой шапке, у которого на груди сходились крест-накрест пулеметные ленты, а на поясе болталась пара ручных гранат.
— Сукин ты сын, коммунистический агитатор, ты зачем подрываешь мать-Украину? Будем тебя убивать.
— Вовсе нет, — ответил Тамм. — Я профессор Одесского университета и приехал сюда добыть хоть немного еды.
— Брехня! — воскликнул атаман. — Какой ты профессор?
— Я преподаю математику.
— Математику? — переспросил атаман. —
Тогда найди мне оценку приближения ряда Маклорена первыми n членами.
Решишь — выйдешь на свободу, нет — расстреляю.
Тамм не мог поверить своим ушам: задача относилась к довольно узкой области высшей математики. С дрожащими руками и под дулом винтовки он сумел- таки вывести решение и показал его атаману.
— Верно! — произнес атаман. — Теперь я вижу, что ты и вправду профессор. Ну что ж, ступай домой. Тамм так никогда и не узнал фамилию атамана.
Тамм так никогда и не узнал фамилию атамана.
Вновь про студенчество.
Кроме Чунчика в комнате общажной жил четвёртым - Лисёныч. Вообще-то он Павел Семёнович,но так уж назвалось. В соседней комнате жил Митя-Чайник, который обычно утром всегда приходил к нам в комнату, когда все спят, нёс всякую чушь, все четверо его дружно посылал нах, он отвечал тем-же..И это была традиция ! Наша комната считалась очень культурной и интеллегентной, все это знали. Очередное утро, Митя-Чайник приходит, рассказывает про погоду, мы его нах...соответственно сонными голосами, но почему-то только втроём, Лисёныч промолчал, да и Митя не ответил...Дружно поднимаем головы и видим картину, на кровати у Лисёныча сидит приехавшая рано утром мама и ошашело смотрит на очень культурных мальчиков-соседей своего не менее культурного сына )
Перед началом очередного учебного года нас, студентов, обычно посылали собирать помидоры.
В один из дней что-то там наверху не срослось, и нас перекинули на черешню.
Черешня спелая, сочная, элитные сорта. Мы конечно не зевали. Ели до отвала.
На уборке нас сопровождал новый руководитель - молоденькая кураторша
Дама строгих нравов, неприступная, подчеркнуто держала дистанцию со всеми студентами.
Как всякому городскому жителю, черешня ей тоже очень нравилась, и она не упустила возможность хорошо ею насладиться.
Среди нас, студентов, были и те, кто уже отслужил армию.
Народ серьёзный, как все, включая и преподавателей, считали.
Перед обедом один из таких подошел к кураторше, и с хмурым видом сказал:
- А вы знаете, что в черешне попадаются червячки?
Для наглядности он взял самую крупную черешню, и разломил.
С кураторшей приключился шок переходящий в истерику.
- А что же теперь делать? - жалобно спросила она, когда шок немного спал.
В глазах читался предсмертный ужас.
- Не знаю, - сказал студент, - старики в селе говорили, что только чистый спирт может убить эту заразу.
Спирта в селе не было.
Всю ночь мы делали профилактику сами и отпаивали кураторшу деревенским самогоном.
Нормальная, заводная девчонка оказалась.
А то, как она играла и пела под гитару свои комические куплеты, это надо было слышать. Ходили слухи, что она потом замуж за своего спасителя вышла.
Ходили слухи, что она потом замуж за своего спасителя вышла.
Барановский жутко любил палить студентов со шпаргалками.
А палил, конечно, профессионально... Бывало, все пишут, а он как вскочит! И давай под парты заглядывать! А ежели найдет чего - прям трепещет от радости! И студента выгоняет. А еще любил Барановский газетку почитать пока студенты пишут, или там журнал "Огонек". Читает,
Ну вот однажды перед экзаменом рассаживается народ за парты, все подальше сесть норовят, а один товарисч - садится прямо напротив Барановского. Получили все задание, пишут, пыхтят, пару человек выгнали уже, остальные не то что шпаргалку - носовой платочек достать боятся. Поуспокоился малость Федор Титович, сел, газету развернул, читает. Иногда на шорохи подозрительные опускает газетку и эдак на студентов как глянет! И опять читает.
Тут студент на первой парте беззастенчиво достает из-за пазухи толстенный конспект, разворачивает его на нужной странице, и кладет К БАРАНОВСКОМУ НА СТОЛ! И начинает преспокойно списывать. Тот чует неладное, опускает газетку (на конспект!) и смотрит на студента. Тот себе пишет что-то - весь в работе. Барановский поднимает газетку, читает дальше. Студент продолжает списывать. В аудитории начинают хихикать. Барановский резко опускает газетку и глядит на студента в упор. Ничего. Встает, обходит его сбоку, пару раз проходится по аудитории. Ничего.
Заглядывает под парты. Пусто. Пожимает плечами, садится за газетку. Студент продолжает списывать. В аудитории начинается тихая истерика. Студент невозмутимо переворачивает страницу конспекта. Все в аудитории уже плачут. Барановский бросает газету, вскакивает и буквально обыскивает студента. Разумеется, ничего не находит. Такое повторяется еще несколько раз. Наконец, студент с облегчением незаметно для Барановского (за газеткой) прячет конспект обратно за пазуху и сдает работу. Тут Барановский не выдерживает.
- Вы списывали!
- Да что вы, Федор Титович, как можно... Вы же сами видели...
- Я не видел, но знаю, что вы списывали! НО КАК?!
- Да нет же... Вот ребята подтвердят...
- Вот, что, молодой человек. Скажите мне, как вам это удалось, и я ставлю вам четыре.
Студент объясняет. Барановский, скрепя сердце, выводит в зачетке "хорошо". Апплодисменты. Занавес.
Апплодисменты. Занавес.
Преподавала литературу в колледже. Проходили творчество Максима Горького, все прочли «Старуху Изергиль». Выходит отвечать староста, девочка-одуванчик.
— Что ты можешь рассказать об образе старухи, о её жизни?
— Нууу, что сказать... У неё было много мужчин, она рассказывает о каждом. Уф. Проблядушкой она ещё той была! — Что?! — Ой, извините, вырвалось.
— Что?!
— Ой, извините, вырвалось.
У студентов сессия, так что история об образовании. Сейчас считается важным для вуза количество иностранных студентов. Где-то в 60-х годах, когда мы дружили с кучей стран, которым мы же поставляли оружие, в МВТУ им. Баумана появились студенты из Вьетнама. Понятно, что русский язык у них был примерно на том же уровне, что и математика. То есть отдельные слова они понимали и цифры складывать умели. Но в сессию такой жуткий предмет как математический анализ группа вьетнамцев сдала лучше всех на курсе. Где истоки этого чуда? А порядок бьет класс! То есть дисциплина и организованность выше мозгов. В среднем. В конце каждого практического занятия староста вьетнамцев вставал и на ломаном русском суровым голосом, не терпящим возражений, объявлял: - После занятий все идём на стадион и там занимаемся анализмом.
- После занятий все идём на стадион и там занимаемся анализмом.
Памяти друга моего Мишки.
С детства Мишка очень хотел выучить английский язык на разговорном уровне и как-нибудь уехать с надоевшей ему родины. Учился он в школе с английским уклоном, а произношение решил усваивать по радио, тем более, что западные радиостанции, вещающие на русском языке, тогда уже начинали глушить, а англоязычные КГБ
После школы в начале шестидесятых он поступил в продвинутый технический вуз, и подошло время сдавать экзамен по английскому. Получил текст, сел и написал три варианта перевода, причем, если первый и третий варианты как-то совпадали со вторым, то между собой они никак не совпадали в связи с особенностями английского языка, в котором многие слова имеют несколько значений. Конечно, он очень старался изобрести такие варианты перевода, но хотелось произвести впечатление на принимавшую экзамен молодую аспирантку.
И вот начал он отвечать по своим переводам, вконец заморочил ей голову: он доказывает своё, она где-то возражает. Короче, спорили-спорили, Мишка уже сам завёлся, и в какой-то момент машинально возражает:
- Так на х[рена]?
Аспирантка ему в ответ:
- Ну как на х[рена]? – и продолжает доказывать свою точку зрения.
Через несколько секунд оба сообразили, на каком языке они разговаривают, покраснели оба (поверьте, тогда краснели в таких неожиданных случаях молодые люди), она берет зачетку, ставит пять, и Мишка больше не сдавал английский ни разу за всё время учёбы.
По институту долго ходила легенда, что он перевел с английского языка на русский мат.
Сказать, что я люблю песни Высоцкого, тоже самое, что сказать я люблю дышать. Разве может быть по другому?
Конечно, мои несчастные соседи по общаге готовы были убить меня за "Кони привередливые" в 12 ночи (а дело было заграницей). Поэтому в отместку врубали Нирвану. В общем, было весело.
И вот как-то перед лекцией по "Генетическому
По идее все аппликации должны были выключится. Но не выключились.
Профессор уже закидывал офигевших студентов терминами, формулами и теориями, когда я открыл лептоп и на всю аудиторию понеслось "Чуть помедленнее, кони". Русский профессор удивился, но стал говорить медленнее.
Я судорожно бил по клавишам, но комп завис и не реагировал.
- взаимное расположение генов в хромосомах определяли по частоте кроссинговера - как ни в чем не бывало продолжил Профессор.
- "Товарищи ученые, доценты с кандидатами. Замучились вы с иксами, запутались в нулях. Сидите, разлагаете молекулы на атомы, Забыв, что разлагается картофель на полях" - Очень в тему спел Владимир Семенович. Я сам почувствовал себя разлагающимся картофелем на поле мировой генетики.
- Топоизомеразы разрезают спираль ДНК, уменьшая уровень суперскрученности - не сдавался профессор.
- "Товарищи ученые, кончайте поножовщину. Бросайте ваши опыты, гидрид и ангидрид. Садитесь на автобусы, валяйте к нам в Тамбовщину, А гамма-излучение денек повременит" - Издевался над нами компьютер.
К этому времени мы уже понесли определенные потери. Трое студентов покинуло зал. Двое спрятались под парту. Один тупо ржал в углу и единственный, кроме меня, русский студент тихонько подпевал. Высоцкому, не профессору. Я жахнул по лептопу кулаком.
- Иногда в генетическую репликацию закрадываются мутации, которые потом срывают лекции. - прокомментировал профессор.
- "Товарищи ученые. Не сумневайтесь, милые. Коль, что у вас не ладится, ну там не тот эффект, Мы мигом к вам заявимся с лопатами и с вилами, Денечек покумекаем и выправим дефект" - Успокоил меня лептоп и выключился. И вот этого - оглушающей тишины и ожидания двух десятков человек, я не выдержал и бросился вон из аудитории.
Через две недели я сдавал экзамен. В отличии от большинства курсов, на этом профессор принимал экзамен лично. А это охренеть как плохо, потому что мне кровь из носу нужно было получить 90 (5 по советской системе).
"Ну что ж " - зловеще протянул профессор. "По ответам у вас выходит 85. Минус 5 баллов за сорванный урок. Плюс 10 - за любовь к Высоцкому. Итого 90". Так что спасибо вам, Владимир Семенович. Не только за оценку : )
Так что спасибо вам, Владимир Семенович. Не только за оценку : )
Институт. Семинар по высшей математике вдет молодая симпатичная аспирантка.
Вопрос из зала:
- А где мы с вами можем встретиться после экзамена? Ответ: - На пересдаче.
Ответ:
- На пересдаче.
"Молитва зачётная: эпос одного шпаргалконосца"
Экзамен. Аудитория напряжена как Wi-Fi в подвале.
Профессор ходит между рядами, сверкает очками и сканирует каждого, будто терминатор с дипломом МГУ. Подходит к студенту, у которого руки под партой, глаза — в потолке, губы что-то бормочут.
— Молодой человек, вы что, со шпаргалкой?!
— Нет, профессор… это молитва.
Профессор поджал губы и ушёл дальше. Видимо, решил, что с этим уже не Министерство, а Господь Бог разберётся.
Но история не кончилась...
Вечером студент в приступе гордости запостил это в соцсети. Собрал пару лайков, один смайлик от мамы, и уже почти почувствовал себя героем.
И тут — он появился. Великий Комментатор, брат Стёба и племянник Иронии. Написал коротко, по делу: "Такой тупой, что даже молитву выучить не смог?"
Мир застыл. Телефоны замерли. Где-то в академгородке отключилось электричество от стыда.
Студент перечитал комментарий раз 8. Потом медленно положил телефон, взглянул в потолок и прошептал: — Господи, ну хоть Ты-то поставь зачёт...
— Господи, ну хоть Ты-то поставь зачёт...
Сессия, : -) сегодня.
Сижу на кафедре, никого не трогаю, жду студентов-двоешников на отсекание хвостов.
- Здравствуйте! Я к Вам!
- А как меня зовут? (Вопрос не риторический, потому что этого студента я вижу впервые и, вполне возможно, он меня тоже).
Пытается вспомнить. Называет совершенно другие имяотчество.
- Да... меня прислал N. (Зав. дружеской мне кафедры). Сказал не являться к нему на зачет, пока я не буду знать, что у меня написано на футболке.
А написано у него было по-французски, но с одним международным словом
"sex".
- Ладно, - говорю. Иди... те.
Выхожу в корридор, Там уже этот студент, несколько его коллег и Зав. дружеской мне кафедры.
- Ну?
- Стесняюсь перевести дословно, но, мягко выражаясь; "Я классный трахальщик, не смотря на то, что мне 60 лет! "
- Да, дедушка, - говорит Зав. дружеской мне кафедры студенту, похлопывая его по плечу, - поздновато Вы учиться надумали!
*Из обсуждения философии и числа известных философов*
- : в год один мгу выпускает более 100 философов. Зачем? )
- : Как зачем? А где их там держать?