Свежие истории от 28 января 2026

белой длинной до пола традиционной рубахе, называемой дишдаша. Он представился президентом федерации. Мы сели в его "Бьюик" и поехали "ко мне". С английским у меня в то время было неважно, но с горем пополам я по дороге поддерживал разговор. Когда приехали и поднялись домой, он взял мой паспорт и сказал:

— Вас на машине будут отвозить на занятия в федерацию, потом — привозить домой. Из дома выходить нельзя. В федерацию — и домой. Даже не пытайтесь контактировать с другими иностранцами.

Мне показалось, что слышу это в кошмарном сне. А как раз перед самым приездом я смотрел фильм, где иностранец, приехав в одну из арабских стран, оказался в плену у работодателей. Абу Халед — так звали президента — вышел, а я как вкопанный остался стоять посреди роскошной квартиры. Потихоньку приходя в себя, я опустился на чемодан и стал думать, что делать. Но чем больше думал, тем в большее отчаяние впадал. И проклинал тот день, когда решил сюда приехать.

Вечером за мной приехала машина, и мы поехали в федерацию. Там проходил последний тур какого-то соревнования. Ко мне подходили местные шахматисты, мы знакомились, и понемногу настроение улучшалось. Однако слова старца не выходили из головы. Как Рубик Хачикян из фильма "Мимино" я стал искать кого-нибудь с добрыми глазами. Выбор пал на молодого человека в джинсах и майке (остальные были в национальных дишдашах). Выслушав меня, парень сказал, что хорошо знает президента и что тот не мог мне такого сказать. Мы поднялись в кабинет к Абу Халеду, и Тахер (мой "спаситель") рассказал ему о моих тревогах. Оказалось, что у меня дома президент сказал буквально следующее: "Занятия будут проходить в федерации, дома нельзя. Шофёр вас будет привозить-отвозить, пока не будут готовы ваши водительские права. В Кувейте есть иностранные шахматисты, и если они захотят брать частные уроки — отказывайте". А паспорт он взял, чтобы оформить мне вид на жительство.

После этого случая я твёрдо решил выучить английский язык.

нечто гораздо более глубокое, чем просто инстинкты.

В вольере с гориллами находилась взрослая самка по имени Бинти Джуа. Она жила в зоопарке много лет, была спокойной, внимательной, и недавно стала приёмной матерью маленького детёныша. Её дни проходили размеренно — кормление, отдых, забота о малыше. Всё шло своим чередом.

И вдруг — крик.?

Мальчик четырёх лет, оказавшийся по ту сторону ограждения, сорвался с высоты и упал прямо в вольер. Удар был сильным. Ребёнок потерял сознание. Вокруг — мощные животные, вес каждого из которых во много раз превышал человеческий. Для людей, наблюдавших это снаружи, время будто остановилось.

То, что произошло дальше, не укладывалось в привычные представления.

Бинти Джуа подошла к лежащему ребёнку не резко и не с угрозой. Она остановилась, склонилась над ним и осторожно подняла на руки — так, как держат собственное дитя. Одной рукой она прижимала к себе своего детёныша, другой — поддерживала чужого, хрупкого, неподвижного человеческого ребёнка.

Она не суетилась. Не проявляла агрессии. Не пыталась утащить его прочь.

Медленно, шаг за шагом, Бинти направилась к служебному выходу — туда, где обычно появлялись сотрудники зоопарка. Она аккуратно положила мальчика у двери и отошла, словно понимая, что дальше его должны забрать другие.

Через несколько мгновений работники зоопарка забрали ребёнка. Он выжил. Позже врачи подтвердили: несмотря на серьёзное падение, угрозы жизни не осталось.

А мир остался с вопросами.

Учёные долго спорили о том, что именно произошло в тот момент. Было ли это проявлением материнского инстинкта, перенесённого на другой вид? Узнала ли горилла в ребёнке существо, нуждающееся в защите? Или перед нами пример сложного социального поведения, к которому мы всё ещё не готовы подобрать точные слова?

Одни исследователи говорили о биологии, другие — о воспитании. Бинти Джуа выросла среди людей, наблюдала заботу, видела, как обращаются с детьми. Возможно, всё это сложилось в тот самый момент, когда выбор был сделан без колебаний.

Но были и те, кто говорил о чём-то более простом и одновременно более трудном для объяснения: о способности к эмпатии.

Не о человеческой морали. Не о сознательном героизме. А о тихом, спокойном распознавании чужой уязвимости.

Этот случай вошёл в учебники по этологии и психологии. Его анализируют до сих пор, осторожно подбирая формулировки, избегая романтизации и при этом не отрицая очевидного: иногда границы между видами оказываются тоньше, чем мы привыкли думать.

Бинти Джуа не стала "героиней" в человеческом понимании. Она не знала, что за ней наблюдают. Она просто сделала то, что сочла правильным в тот момент.

И, возможно, именно в этом и заключается главный урок той истории: в мире, полном шума и сложных объяснений, самые важные поступки часто совершаются молча — без свидетелей, без намерения быть понятыми.

Прошло много лет. Но каждый раз, когда эту историю вспоминают, она снова заставляет нас задуматься: что мы на самом деле знаем о природе разума, заботы и сострадания — и не слишком ли часто считаем их исключительно человеческими чертами.

душ и переодевание перед вечерней прогулкой.

Пёс у меня конфликтный. Несмотря на солидный возраст в девять лет к другим собакам он настроен агрессивно, поэтому обычно я держу его на поводке. Но тут улица была пустынной, дворы отгорожены сетчатыми заборами, а я был навеселе.? И я его отпустил. Чтобы не тормозить у каждого столба и не тянуть его дальше.

И тут за одним из заборов выскочил какой-то собачий парниша, на вид год — полтора. Увидев моего старичка, он начал истерично лаять, кидаться и скалить зубы.? Мой за словом в карман не полез, подбежал и стал активно огрызаться в ответ.

Забор был крепкий, я не переживал. Даже наоборот, был доволен: пусть отведёт душу. Крепче спать будет. А то в силу характера всё один да один.

Я в конфликт не вмешивался.

И вдруг замечаю: тот, за забором, лает уже в одиночку. Мой постоял, развернулся и побежал за мной.

— Что, — говорю, — обломал тебя молодой? Не переживай. Ты в его годы сам был таким же хамом, на всех орал. Вот и пришло твоё время уступить дорогу.

Пёс бежал рядом. Мы молчали…

На следующий вечер мы шли тем же составом, но по параллельной улице. Состояние у меня было отпускное, заборы казались такими же надёжными и я снова дал псу волю.

Ну и за забором нас уже ждала очередная склочная собака.

Мой опять не остался в долгу и начал усердно облаивать её. Я уж было подумал, что сейчас повторится вчерашнее отступление…? Но нет.

Та собака вдруг сделала круглые глаза, замолчала, а потом и вовсе присела, не отрывая взгляда от моего.? А мой выдал пару контрольных:?

— Гав. Гав.

Развернулся, выпятил грудь и гордо отбыл прочь.? Та так и осталась сидеть.

Мы прошли дальше. И тут до меня дошло.

— Рим, говорю, это ты, что ли, словами вчерашнего малолетки сегодня эту псину уделал? Хипуешь, клюшка?

И вот можете меня убить, если я вру, я совершенно отчётливо услышал, как мой пёс горделиво и задорно хмыкнул, продолжая весело трусить со мною к дому.

миски, от аптеки до ветклиники, от грязного поля до последних проводов в одеяле, которое ещё пахнет её шерстью.

И вот эта любовь — она делает сердце другим. Не громче. Не сильнее. Тоньше.

Он проходит мимо коробки с щенками и не может не свернуть.

Он не может не заметить, что у соседа пёс кашляет уже неделю.

Он не может "просто отдохнуть", если кто-то зовёт на помощь.

Потому что внутри уже стоит этот сигнал: "Они не скажут. Я должен понять сам". И ты думаешь, что сильный. Что справляешься.

А потом сидишь ночью, в тишине, а твоя собака кладёт морду на колени и просто смотрит. И ты вдруг ловишь себя на том, что никто, вообще никто, не умеет так смотреть. С доверием, от которого разрывает грудную клетку.

Человек с собакой — не лучше других. Просто он уже один раз перестал быть один. А потом, возможно, потерял. И теперь у него — всегда открытая дверь в сердце, и сквозняк.

Да, он устает сильнее. Потому что нельзя выключить эмпатию, если тебя годами учили понимать без слов. Нельзя пройти мимо, когда ты знаешь, как легко пройти точно так же — мимо тебя.

Берегите себя. Берегите тех, кто не говорит, но ждёт. И если у вас нет собаки — это ничего. Главное, чтобы было место внутри, где она бы точно поместилась.

уже всех.

Этот красавец отличился тем, что указал в конце мессаги не емэйл, как делают все разумные спамеры, а свой телефон. Городской.

Поскольку собралась у меня сегодня веселая компания, было принято героическое решение позвонить по номеру. Раз 30-40, как получится.

Людия.

Первый звонок(звонит девушка):

— Алоу?

— Драсьте, это вы ленту продаете?

— Да мы, что-то конкретное интересует?

— А чем покрашена лента?

— Краска водостойкая-глянцевая-хрен-знает-какая-еще.

— А зачем оцинкована?

— Для долговечности. Вам для каких целей лента?

— Понимаете, я — Алина Кабаева, мне для тренировок надо....

— Ту-ту-ту...

Второй звонок через минуту (звонит парень)

— Добрый день.

— Здравствуйте (раздраженно немного)

— Скажите, а сколько будет стоить купить ленты вашей оцинкованной, чтобы хватило полностью обклеить кузов автомобиля ИЖ? Мне подсунули какой-то брако...

— Ту-ту-ту...

Третий звонок (серьезный хорошо поставленный мужской голос):

— Алё, б"я!

— Не понял?

— Ой, извините.

— Майор Северянинов, главное управление ФНС РФ. Я сейчас вообще как частное лицо звоню. Вопрос есть по вашим продажам.

— Да-да?

— Вы почему трубкой кидаетесь, когда вам Алина Кабаева звонит?

— Да епт! Ту-ту-ту....

Четвертый звонок (детский голос дочки друга):

— ДА!!!!!

— Дяденька, нервничать вредно....

— Ту-ту-ту...

Пятый звонок:

— ОСТАЛОСЬ... СЕМЬ... ДНЕЙ...!

— Да я милицию вызову!!!! Ту-ту-ту....

Шестой звонок:

— Это милиция, вы зачем в интернете спамите?

— Ту-ту-ту. ...

Апофигей.

Через 15 минут сообщение с форума стерли. Не мы.

(не ICE) с улыбкой сообщил мне, что он был готов меня застрелить.

Вообще, я люблю, когда меня останавливают полицейские городка, в котором я живу. Они смотрят на мои документы, понимают что я участвую в выборах шерифа, и, дружелюбно улыбаясь, отпускают меня с предупреждением.

Короче, он остановил меня в 100 метрах от моего дома. Молодой парень, вежливый, приятный.

— У тебя машина не зарегистрирована, — сказал он. – Срок регистрации истек вчера. Забыл?

— Я должен забрать у тебя машину, и вызвать эвакуатор, — сказал он. – А ты вызывай убер. Хотя ты и пешком дойдешь.

— Я возьму твои документы и пойду назад к своей машине, — сказал он. – Пробью тебя по базе данных. Обычно я это делаю минут за пять. Но раз мы с тобой из одного города, в этот раз я это сделаю за 15 минут. Ты меня понимаешь?

— Нет, — честно сказал я.

— Ты за эти 15 минут можешь в телефоне пойти на сайт RMV, — объяснил он. – И зарегистрировать там машину онлайн. Я вернусь, ты мне покажешь имэйл о регистрации, и можешь ехать домой.

Слушайте, как приятно. Какая доброжелательная у нас полиция! Я достал телефон, пошел на сайт. А там надо ввести номер машины (License plate). Ну, и какой у меня номер? Леший разберет. Не помню. Что я вам, цифры бесполезные буду запоминать?

Я вышел из машины, обошел ее. Посмотрел на номер сзади. Повторил его про себя два раза, чтобы получше запомнить. И вернулся в машину, и там закончил регистрацию. Получил имэйл.

— Забыл номер машины? – весело спросил меня полицейский, вернувшись. – Ты давно в Америке?

— Так давно? – удивился он. – И до сих пор не знаешь, что из машины нельзя выходить?

— Я сразу пистолет из кобуры достал и с предохранителя снял, — сообщил он мне. – И пока ты за руль не вернулся, я все держал тебя на мушке. И одно твое неправильное движение, и я бы открыл огонь на поражение.

— Ты меня пойми, — весело просвещал меня полицейский. – Это тебе не Канада. У нас тут в полицию стреляют. И я каждое утро выхожу из дома и не знаю, вернусь ли я домой живым. Так что малейшее подозрение – и я буду стрелять. Потому что я тоже жить хочу. Понимаешь?

— Ты что, этого не знаешь? – продолжал удивляться он. – В Америке все знают.

— Если тебя останавливает человек в форме, — улыбался он. – Я, например. Никогда не возражай. Делай то, что я тебе говорю. Беспрекословно! Потом ты можешь нанять адвоката и вызвать меня в суд. Но это потом. А пока – полное сотрудничество!

— А скажи, — спросил я его. – Мне тут звонят, и предлагают за 200 долларов купить значок "Я поддерживаю полицию". Как бы пожертвовать деньги на вас. И они говорят, что вы меньше штрафуете людей с таким значком.

— Это мошенники, — засмеялся он. – Ты им дашь 200 долларов, они нам 5 долларов перешлют. А себе 195 оставят. Если ты хочешь дать нам донат, то езжай к нам в участок и дай там Биллу. И он тебе нашу наклейку даст.

— Но она все равно не помогает, — сказал он. – Мы на нее не обращаем внимания. 200 долларов каких-то.

— А если я дам 10 тысяч? – спросил я.

Он посмотрел на меня оценивающе.

— Да ты и 200 не дашь, — засмеялся он.

Не знаю почему, но его слова меня задели. И я решил на следующий день заехать и дать 250. Он сказал, что не поможет. Но это с ним не поможет. А на другого полицейского, может, это и окажет влияние. И он не откроет огонь на поражение.

Но до сих пор так и не заехал. Все некогда как-то.