Детские истории #брат

Смотрю, Витя сидит, ест, но не пьет, а вроде и смеется со всеми и разговор поддерживает. А я насколько помню его по институту, тот как пылесос был, все что тянет употреблял. Я к нему подсел и говорю: "Ты чо, брат, намотал, что ли? Антибиотики употребляешь? Почему не пьешь? "

- Завязал я, два года уже ни капли в рот, ни сантиметра никуда, как говорится.

- Ну-ка пойдем покурим.

Вышли на воздух, я ему:

- Ну рассказывай, в какую секту тебя заманили? (Витя и от сигаретки отказался)

- Да ты же знаешь, фирма у меня строительная. Пока ее поднимал, всякое повидал. Стрессы каждый день, разного рода, нервов километрами на стройке оставлял. Не до личной жизни было, когда лет восемь назад дела в гору пошли, решил ребенка родить. Сказано - сделано. Сына Пашкой назвал. Ничего для него и жены не жалел, игрушки самые хорошие, Диснейленд, все дела. Благо денег хватает. А два года назад, под Новый год, сказал я ему, чтобы он желание написал и под елку положил (писать-то его в воскресной школе уже научили). И ты знаешь, в полночь, когда он уже спал, я подошел к елке и прочитал его желание. Думал, он там айфон загадал или еще какую-нибудь приблуду новомодную. Нихрена. Там корявым почерком было написано: "Дед МАроЗ Хачу штоби Папа бРосил Пить и Курить". Вот так, брат, приходится исполнять.

рекомендации относительно любимых произведений и умчал на работу. А я замер на пороге… Ее темные, шелковые волосы до плеч, яркая помада, пунцовые ногти, туфли на высоченной шпильке, золотые часики на руке с ажурной крышечкой сразили меня наповал… В моем убогом дворе не было таких женщин. Моя мама никогда не пользовалась косметикой, дома не было ни кремов, ни духов, ни помад, ни маникюрного лака. И мне захотелось остаться в этом волшебном мире. Я завороженно слушал, как Инесса Александровна играла. Сильные руки, быстрые пальцы, мощные аккорды – несчастная «Лирика» начинала раскачиваться во время ее игры.

Когда мы разбирали новые произведения, Инесса Александровна подсаживалась ко мне, пододвигая стул и мерно ногтем отстукивала ритм. Проставляя номера пальцев на нотах, она мягко наваливалась на меня плечом, и я испытывал странное волнение от близости чужого человека, слыша ее дыхание и терпкий аромат духов. Она была ровесницей моих родителей и казалась мне очень старой. И невыносимо прекрасной. Я одновременно боялся и обожал ее.

Мне было стыдно рассказывать ей о том, что творилось у меня дома. Но каким-то шестым чувством она понимала, что играть дома сложно. Пьяный батя с топором, орущие младшие сестры, вечные потасовки с братом оставляли лишь небольшой временной интервал для занятий.

- Приходи заниматься сюда, в школу. У тебя осталось два свободных дня в неделе, - предложила Инесса Александровна.

И вопрос был решен. Сразу после школы, не заходя домой, я садился в автобус и ехал на другой конец города - в музыкалку. Инесса оставляла своего ученика и шла со мной по школе, ища свободное помещение. Она запирала меня в классе, оставив два бутерброда с вкуснейшим сервелатом и коробок спичек на левой стороне клавиатуры. «Перекладывай по одной спичке с левой стороны на правую каждый раз, как полностью сыграешь произведение. Пока коробок не закончится. Тогда будем считать, что отработал». Произведений в программе было пять.

Домой идти я не хотел. И играл до посинения. В прямом смысле. Огромные старые окна продувались насквозь, батареи почти не грели, в классах было холодно. Периодически вставая, чтоб размяться, поприседав и побегав, я садился на собственные пальцы, пытаясь отогреть их. И вновь перекладывал спички…

Прошло много лет. Когда в 20 лет съехал от родителей, то через полтора месяца вдруг ощутил нестерпимую тоску – я должен ДОЛЖЕН забрать свой инструмент, мою огромную черную «Родину». Оказывается, когда мне было плохо – я играл. И когда хорошо – играл тоже. Теперь же какая-то часть меня оказалась просто парализованной. Я тогда жил в комнате 3 на 3. Из мебели - кушетка, да узкий шкаф. Похрен, я поехал и забрал его! Холостяцкая жизнь, дом полон гостей, моих приятелей, друзей брата, бурные вечеринки, пьянки, свидания. Но если кто-нибудь из гостей ставил бокал на крышку пианино – где-то в глубине меня зажигалась красная лампочка – этого человека я больше не приглашал.

С тех пор я много раз переезжал. И мое пианино - всегда со мной. Я не брошу эти 300 кг боли и счастья. Семь октав грусти и наслаждения. Иногда, при очередном переезде, я оставлял почти всю свою мебель на прежнем месте - диваны, кресла, столы, кухонные гарнитуры. Но моя «Родина» поедет со мной. И если б каждый раз я брал десятку, когда кто-то мне советовал сменить акустический инструмент на более компактную электронику, я бы уже купил самолет. Однажды я все-таки поддался, решился и притащил домой синтезатор-самоиграйку. 450 режимов звука – от флейт, клавесина и скрипок до хорового пения, возможность записи, встроенные варианты ударных, полная имитация игры на механическом инструменте. Уже через два месяца я наигрался и подарил это «чудо» друзьям.

Видимо, Инесса Александровна вместе с нотами заложила что-то еще в мою детскую душу. А я тем временем перекрасил старенькое фортепиано в цвет кофе со сливками и прикрутил к нему витые золоченые подсвечники. И теперь я играю при свечах!

мосту, на ту сторону, где был какой-то музей. Не помню какой (я там так и не побывала), но зато запомнила на "переправу" РАСЦЕНКИ.

Что такое "НА ГРАН"», я поняла еще тогда - на этом мосту, в детстве.

Это - когда у тебя под ногами зыбкие качающееся и влево и вправо поочередно дощечки, скользкие канаты под детскими ручонками. Внизу - метрах в 20-30-ти бурлящая меж валунов вода, и впереди мысль дойти бы только, а уж потом я и маму слушаться буду, и уроки вовремя учить, и всякая детская фигня в голову полезла...

Когда мы прошли почти половину (где-то метров 60-70) этого трепыхающегося монстра, то обнаружили офигительный просвет дощечек между веревками.

Посреди моста стояли 3 пацаненка с одной стороны, и столько же с другой после проема между мостом. Под мышками они держали по несколько дощечек, но прямо таки сказать по их комплекции не маленьких – около метра длиной, и солидной толщины.

Я стояла на этом мосту вторая после воспитательницы, поэтому и воспроизвожу диалог ее и пацанов по памяти.

- Ребятки, нам бы туда перебраться!

- А вы с какого пансионата?

- В смысле? Мы с "Юны".

- А, ладно с вас по 1-й копейке. А скоко вас?

- Нас 15-ть

... . Тут же эти ребятенки настилают просвет между веревками, ловко переступая между качающихся веревок, грамотно подсовывая дощечки из под мышек в своеобразные сплетения между узлами лестницы. Мост готов. Наша "гусыня" прошествовала далее, даже не удосужившись просчитать своих "гусят".

Ну а я осталась с ребятами. Мне было очень все интересно! Куда там этому музею.

Пацаны мое игнорирование группы оценили по достоинству. Угостили шоколадными конфетами, газировкой "Буратино", а ЭТО - если бы они сейчас пригласили меня в самый крутейший клуб-кабак, то было бы так... н-и-ч-т-о... по сравнению с "Мишкой на Севере" и лимонадом...

Ну а там завязалась беседа.

- Ребят, а почему 15-ть кооп, а почему с какого пансионата?

- Да все просто. Понимаешь, мы же знаем, что с вашей Юны только раз в год эта дурра экскурсии водит, а вы дети из нормальных семей.

- ? ?

- Не обкомовские, не районные.

- ?

- Знаешь, у нас тут в округе 2 санатория детских и 4 пансионата-санатория. Так вот, один детский нормальный – с вас берем символически – по кооп за человека. Второй детский блатной, там такие дебилы детишки, которые раскачивают мост специально, что с них и сам Бог велел с каждого придурка брать за переправу рубля 3 за рыло.

То же самое и с отдыхающих взрослых санаториев, чем дурнее, тем дороже. Мы с пацанами уже в начале моста видим, сколько с кого брать. ..

- А... Обратно? ...

- А енто кто уж как кто себя поведет...

даже не сарай, в пристройка к дому, вся прогнила, покосилась, а все равно стоит. Нынешний хозяин хотел ее снести, да все как-то руки не доходили. То надо артезианскую скважину вырыть, то насос, настроить, чтоб давал воду и в ванну, и в туалет, и в кухню. Вобщем за делами хозяин не заметил той постройки, что от старых хозяев осталась. А дело было на западе от Москвы. Там места для застройки и дешевле, но и немцы там побывали. И вот раннее утро, мальчишки. Одному, двенадцать, другому одиннадцать, залезли в эту пристройку непонятно к чему. Все еще спят, поселок спит, вчера хорошо повеселились, а теперь спят. А дети спиртного не пьют, встают рано, вот и пошли на разведку их нового владения. Для них нового много, первый раз сюда приехали. Интересно ведь. А потом на первом этаже пристройки ничего интересного не нашлось, а вот под казалось совсем смятой крышей, чердаке оказалось много интересного, с точки зрения мальчишек.

- Нет, Олег, я буду кидать. А ты лови!

И младший получал увесистые свертки, промасленной кожи.

- Ого, - сказал младший после того, как из развернутого свертка показался немецкий Вальтер.

- А он стреляет спросил он старшего брат?

- Будет стрелять, пока родители у нас его не отберут. А если не отберут, нечем стрелять будет, поэтому сначала смотрим оружие, потом пытаемся пострелять, и только потом отдаем его взрослым.

- Я понял тебя, - ответил младший, - а как его зарядить?

Благодаря смазке, выдержанной в просмаленной кожи. Плюс фактически допуска свежего воздуха не было пистолеты, автомат и патроны сохранились идеально.

Все оружие было заряжено, поэтому младший спросил:

- Постреляем?

Тот на минуту задумался, потом решил, там никто не проснется после вчерашнего. И скомандовал:

- Огонь!

Младшенький стрелял из Вальтера. После его нескольких его выстрелов загремел пистолет-пулемет.

Старшенький стрелял из пистолета пулемета MP-42. Мальчишки были в восторге, еще бы они, стреляли из настоящего оружия, разметая на щепки пристройку.

А вот другим жителям поселка было не до веселья. Кто-то хватал «Сайгу», и кидал жене даже набивания патронами, новый магазин. Кто-то – помповое ружье, да и сами обычные жители, проснулись от одиночных выстрелов и автоматных очередей. К тому времени как они оделись и вышли, малышня обсуждала как в MP-42 вставить новую обойму, и как перезарядить Вальтер.

Тем временем, поняв что собственно, произошло к коттеджу стали продвигаться соседи.

- Мля! Просто гитлерюгенд какой-то, каски им еще наденьте! – прокричал сосед, подходя с двуствольной вертикаткой.

На участке вообще собралась большая толпа. Все делились впечатлениями от такого «Будильника».

- А я вообще как очередь услышал, то «Сайгу» в руки и на крыльцо.

Выждал, минуты две, по мне вроде никто не стреляет. Так я выглянул, там эти стреляют. Меня чуть удар не хватил, наш дети, а стреляют из немецкого оружия.

Виновники пришествия стояли и смотрели в землю. Оружие у конечно них отобрали. Но по способу наказания версии были разные от – выпороть, до

–с психологом беседу. Но все закончилось удачно. Оружие второй мировой войны было сдано в милицию. Но этот участок долго еще назывался

Гитлерюгендом.

детей из семей важных профессий вспомнила об учениях в самый последний момент перед летними каникулами, когда детей у нас предвидится наплыв- многие решили не уезжать на каникулы.

Вид чрезвычайной ситуации заранее в таких случаях не разглашается, и мы приготовили план спасения на самое вероятное происшествие - пожар на кухне ( мы там с детьми иногда печем и готовим).

Перед часом икс предупредили свою младшую группу- дети от 4 до 6 лет- что вот сейчас придет дядя, поговорит с нами, а потом мы все быстро выйдем на улицу как есть, ни рюкзаков, ни игрушек брать с собой не будем, если обувь в группе снял- иди без обуви, идти надо строго за воспитательницей, и остановиться потом и стоять вместе с ней возле качелей на школьной площадке-условленном месте группы.

Потом пришел "дядя"- такой же воспитатель из соседнего филиала, ехидным голоском сообщил , что по распоряжению сверху в школу проник мужик с огнестрельным оружием, и перекраивайте теперь ваш план по спасению на пожаре, как и мы, второпях.

У нас на всех был всего один протокол план спасения, по которому мы и действовали. А именно собрали детей вокруг себя и максимально быстро вывели наружу на школьную площадку, убедились, что все на месте, и остались стоять в ожидании сигнала отмашки.

На этом месте выяснилось, что поняли из нашего обьяснения 4-летние малыши. Свою обувь они не только при эвакуации не надели- они ее скинули, чтобы идти быстрее, но своих игрушечных друзей спасли все. У кого слоник, у кого мишка или обезьянка. Дойдя до качелей, условленного места их группы, они не остановились всей группой, а взобрались на качели и стали кататься- никто им не сказал , что этого делать нельзя. С трудом их утихомирили и водрузили на место.

Стоим, ждем сигнала. И тут раздается спокойно- скептический голос 9-летнего Кая из старшей группы:

"Ну и чего мы тут на школьной площади стоим и ждем? Ваш стрелок давно забрался на 4-й этаж школы и нас всех тут уже перестрелял. Эвакуировать нас надо было вооон туда- за стенку с мозаикой и кустами, там нас не видно будет и пули не достанут, а младшую группу вообще с другой стороны здания школы на улицу за кафе выводить надо было, к тому же там полицейское бюро рядом, можно помощь просто криком вызвать. " Руководитель продленки длинными прыжками умчался к рюкзаку с телефонами для переговоров с начальством и коррекции планов спасения, которые мы, судя по всему, сами же и переписывать скоро будем. И даже я, хотя я там меньше месяца работаю.

Если лет эдак через 20 вам попадется министр или другой очень умный белобрысенький молодой человек со скептическим прищуром голубых глаз Клинта Иствуда и сказочным именем Кай- передайте ему привет и сообщение, что педагоги продленки не забудут его никогда, потому что порядок он там навел лучше, чем взрослые ! ( и не только в случае эвакуации).

достоинства представляется он.

Впоследствии - от него же - мы узнали, что ему действительно шесть лет. А сам он тут же перешёл "к наступлению":

- А сколько лет вашему сыну?

- Три.

- МАМАААА! Ему действительно три, я же говорил, - завопил Геннадий куда-то в конец площадки. Оттуда в ответ раздалось громкое, но не очень настойчивое:

- Геннадий, иди сюда!

Не обратив никакого внимания на зов, Геннадий схватил погремушку, лежавшую в коляске, очень бодро направился к нашей дочке, которая уже проснулась от его крика и заплакала. Мальчик свесился в коляску и начал с остервенением трясти ей перед лицом девочки.

- Я знаю, это нравится малышам!

Чтобы отвлечь его внимание и взять дочку на руки, я спросила:

- У тебя есть младший брат или сестра?

На что получила очень подробный ответ, что да, есть брат, ему то ли три то ли четыре года, что у него аллергия (это было сказано шепотом и с круглыми глазами) и ещё много других подробностей. Когда дочка снова оказалась в коляске, он наклонился к ней и, громко кашляя ей в лицо, сказал:

- Уже успокоилась! Это хорошо.

И, к моему счастью, развернулся и пошел прочь. Но счастье мое оказалось недолгим: я увидела, что Геннадий направляется к нашему сыну.

- Геннадииииий! - опять послышалось издалека.

Но это опять не смутило парня, и он продолжал твердо идти в направлении сына и его велосипеда. Они были вдалеке, я не слышала, о чем был разговор, но было видно, что сын постепенно пятится назад. Вскоре появились они оба:

- Ну скажите ему, что мой велосипед ему слишком маленький! - грустно сказал мой ребёнок.

- Этот велосипед тебе мал, - важно сообщил Геннадию наш папа. - Но если хочешь, можешь это сам проверить и немного покататься.

Геннадий тут же схватил велосипед, взгромоздился на него и укатил вдаль, оставив нашего сына с растерянным лицом.

- Не хватало бы нашему сыну немного гениного характера, - шепнула я мужу.

А он посмотрел на часы и крикнул:

- Геннадий, возвращайся-ка. Нам надо уходить.

Мальчик сразу спросил про причину нашего ухода. Муж объяснил, что ему надо работать (я-то знала, что до его работы ещё минимум часа два, но с готовностью затолкала свою книжку в сумку).

Геннадий же доверительно сообщил, что завтра они тоже придут и послезавтра тоже, и пригласил нас присоединиться. Потом он отрапортовал о своем расписании на неделю, чем он занимается по вторникам и четвергам да и в другие дни тоже.

И пока мы шли к выходу с площадки, он шел за нами, и в этот короткий промежуток времени мы узнали его полный адрес, имена родителей, имя его брата и бабушки, имя его кота и попугая, о его планах на выходные и ещё много чего прочего. Нисколько его не смущало "Геннадий! ", доносившееся издалека.

Мальчик горячо попрощался с нами. А потом краем уха мы уже услышали, как он бормотал себе под нос:

- Ну почему им всем всегда нужно срочно уходить?