Николая Олейникова (1898-1937) природа щедро одарила и умом, и талантом — гениальный поэт, опытный издатель, настоящий "мотор" ленинградских детских журналов "Ёж" и "Чиж". И до чего же смешными, озорными и познавательными были эти издания! В их редакции, приютившей молодых поэтов, не вписывающихся в прокрустово ложе соцреализма, царила атмосфера творчества и веселья. Шутили все, но шутки Олейникова были особенно остры и даже убийственны, он и псевдоним себе выбрал подходящий — Макар Свирепый. В чём тут причина — личная драма: в Гражданскую поэта выдал белым собственный отец, и он чудом избежал расстрела, или разочарования в идеалах, кто знает? Николай мог уговорить простофилю председателя сельсовета выдать ему справку в том, что он красивый. Мог, выиграв у поэта Александра Введенского в карты "на желание", разрезать на тонкие лоскуты его любимый пиджак. Мог написать злую пародию на стихотворение Даниила Хармса: "Чиж-алкоголик, чиж-параноик, чиж-шизофреник, чиж-симулянт...". Самуил Маршак, который своего коллегу выносил с трудом, даже сочинил на Николая Макаровича эпиграмму:

"Берегись Николая Олейникова,

Чей девиз: никогда не жалей никого".

Разумеется, партийные чинуши журналы критиковали, и, в конечном итоге, закрыли, но арестовали Олейникова не за литературные дела. Показания против поэта дал его друг, учёный-японист Дмитрий Жуков после соответствующей обработки в застенках НКВД. Абсурдные обвинения в создании троцкистского подполья и шпионаже в пользу Японии Олейников поначалу отрицал, но, видимо, заплечных дел мастера умели уговаривать, и через восемнадцать дней поэт подписал признание. Его принуждали оговорить Маршака, но Николай Макарович ответил, что с Маршаком в ссоре и никаких дел с ним не имеет. В отличие от многих, Олейников не потянул за собой ни одного из друзей или знакомых, вот вам и свирепый, и безжалостный. Честь ему и хвала.

История эта произошла со мной уже довольно давно, в те славные дни когда я еще учился в школе. Работал я тогда со своим другом в налоговой курьером. Доставляли мы гражданам уведомления, что пришла пора платить налоги. И вот, в одно чудесное воскресное утро захожу я в очередной подъезд, дабы вручить одной даме это самое уведомление. Мальчиком я тогда был крайне закомплексованым и робким, особенно в общении с девушками. Так вот, нахожу нужную мне квартиру, стучу в дверь. Открывает мне женщина лет тридцати, из одежды на ней лишь откровенная ночнушка, которая мало скрывала, но многое подчеркивала, а подчеркнуть было что.

Смотрит на меня и, хмыкнув, говорит: "Ну заходи." Захожу я и уже начинаю впадать в парализованное состояние, совершенно очарованный ее формами.

Она берет ручку и расписывается на корешке уведомления. Пока пишет негромко так говорит: "Что будешь? Чай? Кофе?" И я понимаю — вот оно!

Сейчас свершится. А сам даже слова из себя выдавить не могу. Спустя пару секунд из кухни доносится мужской голос: "Спасибо, я молока себе налил!"

Так и покинул я этот подъезд, не приходя в сознание, с чувством разочарования...

Еду в аэроэкспрессе, а предо мной бурно выясняет отношения одна молодая семейная пара. Ссора по всем правилам: тут и швыряние телефоном (в мужчину), и вырывание сумок (женщиной), и легкая потасовка (обоюдная), и вопли на весь вагон: "Дурак… козел… пошел ты … уйду и сына заберу…" (женские), и слезы (женские), и угрюмое молчание (мужское). В общем,

Был у меня пациент один, никогда не забуду. Хотя, уже и уволился со Скорой. Я работал на кардиологической бригаде, и нас вызвала на себя обычная линейная бригада. Повод был "нарушение ритма". Мужчина — 70 лет, в анамнезе — 2 инфаркта. Пока я к нему кардиограф подключал, он лежал, шутил, со мной разговаривал. И вот рассказывает: — Я сегодня смотрел программу по Аnimal planet про северо-атлантических акул. Так вот, я узнал, что эти акулы не калятся и не мочатся. У них все через кожу выделяется." И с этими словами он белеет, покрывается потом и начинает храпеть. Скоряки это называют "фибрильнул". Фибрилляция желудочков произошла. Я быстренько -ложки на грудь, 150 Дж, разряд — пошел ритм. Мужчина приходит в себя и говорит: "Что это было?" Я отвечаю: "Вы мне что-то про акул рассказывали." А сам в это время катетер — в вену, кордарон и т. д. Мужчина: "Аааа, так вот! Я узнал, что эти акулы не калятся и не мочатся." И происходит снова фибрилляция. И снова — дефибриллятор, разряд, рассказ про акул и так 6 раз. 6 раз. До больницы мы его тогда довезли с синусовым ритмом, в сознании. Не знаю, жив ли этот человек. Наверное, нет. Но этот вызов, хотя он далеко не один такой, оставил след в моей памяти. Уважайте сотрудников Скорой. Это — хоть и не шахтерский, но всё равно самоотверженный труд

Богдан Резник

marinalevy@lj:

Была на совещании, получила звонок. Вижу — номер телефона родителей. Хотела сбросить звонок. На что-то нажала.

Вместо сброса телефон перешёл на громкую связь и аппликация звонков куда-то исчезла...

На линии были мои дети. Они рвали друг у друга трубку и кричали: "А-а-а-а! Она меня ущипнула! "; "А-а-а-а-а! она меня обзывает! "; "А-а-а-а-а! она не даёт рисовать! "; "А-а-а-а-! Отстань! "; "А-а-а-а! Сама отстань! "На фоне мои родители громко по-русски пытались оторвать детей друг от друга и от трубки.

Пока всё моё начальство в полном составе выслушивало этот радио-спектакль, я яростно и отчаянно нажимала на все кнопочки. Никак не получалось отключить линию.

Под конец мне удалось доказать начальству, что я умею справляться с неожиданными ситуациями нестандартными способами: я положила телефон на стул, села на него сверху, мысленно порадовалась, что наконец-то и пригодилась большая задница, после чего произнесла самым спокойным голосом: "Итак, мы остановились на том, что.... "

Совещание сорвалось