|
Моя соседка ребёнком с родителями переехала в строящийся г. Сумгаит в Азербайджане. Там были пленные немцы и дети бегали их смотреть, да и взрослые приходили тоже. И она стала свидетелем такой картины: на решётку, за которой прогуливались пленные, бросается их сосед, дядя Лёша, с криком: "Курт! Курт! "И обнимается с каким-то немцем. Что оказалось: дядя Лёша сам был в плену, был активным, собирал группу для побега. За это его решили расстрелять, и поручили этому Курту. Тот отвёл его в лес, дядя Лёша уже приготовился... А Курт показывает ему, мол, беги! Дядя Лёша думает: "вот гад! Как кролика хочет меня подстрелить! "А тот ему опять показывает — беги, я в небо буду стрелять! Ну, тот, не веря, побежал. И вот, через несколько лет после войны, они случайно встретились в Сумгаите. Но дядя Лёша так это дело не оставил, стал писать властям, в ЦК, рассказывать, как этот немец его спас. И добился своего! Немца освободили, он уехал в Германию. И дядя Лёша даже через партию два раза ездил к нему в гости, в Бремен, кажется. История в Сумгаите была известная, об этом и в газетах писали.
|
| 25 Apr 2023 |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
"Помню, лет в восемь я была буквально влюблена в свою бабушку. Я брала ее карандаш для бровей, вставала перед зеркалом и рисовала на лице морщины: хотела почувствовать, как это – быть бабушкой. Мама тогда фотографировала меня, у меня есть эти снимки, и я каждый раз хохочу, когда их рассматриваю! Потому что на них я именно такая, как сейчас! Мы в старости те, кем должны были стать в восемь лет. А в восемь – те, кем станем в старости… Нет, сущностно мы не меняемся. Да и мой материнский опыт говорит о том же: у меня четверо детей. Я убедилась: личность очевидна уже в младенце и в глубине своей не меняется. Меняется способ принятия решений, но и решения-то принимаются только те, что человеку свойственны. Годы не меняют личность – они ее шлифуют. Например, мы становимся менее высокомерны. Я вот лет в 25 была крупнейшим специалистом в том, как и что надо играть. Сейчас я куда меньше в этом уверена.
Я никогда не рассматривала внешность как козырь и эту карту не разыгрывала. Оказалось, это во многом освобождающая позиция – не зависеть от своей внешности. Вообще для актрисы беспокойство о том, как она выглядит, – ужасная ловушка. Внешность для меня – шестерка, а не козырь, тут, как в картах, возможен блеф: как-нибудь так сыграть, чтобы и непонятно было, красавица ты или дурнушка. Можно с интересом наблюдать, что твой блеф сделал со зрителем. И не заботиться о своем "сроке годности"!
Вдогонку вчерашней истории про ответы студентов.
Дело было несколько лет назад. Начало лета 2010 года. При той погоде плавилось ВСЁ. Асфальт, одежда, мозги и остатки терпения.
А у нас сессия, каковую никто, ессно, не отменял, стоит в "сетке" и все, "кровь из носу, дым из глаз" — марш сдавать и принимать. Последний курс
Хороший знакомый работает в IT-компании. Недавно они сдали проект с крупным медицинским учреждением. Вкратце — используя нейросеть, они обработали большую базу данных МРТ исследований и заключения по ним врачей. После чего нейросеть самостоятельно выдавала свое заключение по новым исследованиям. Сравнение по ее заключению и заключению консилиума врачей привело к выводу о практически полном их совпадении. Причем, как выяснилось, искусственный интеллект мог обнаруживать более мелкие отклонения, не всегда замечаемые многими врачами.
После сдачи проекта пошла рутинная работа, но обнаружилась интересная особенность работы этой нейросети. Один из врачей, то ли по ошибке, а может быть, осознанно загнал во входные данные нейросети одно из старых исследований, которое было уже введено ранее в качестве затравки создания базы данных. Так вот, искусственный интеллект выдал немного другое заключение- более точное, как потом выяснила проверка. Таким образом нейросеть стала усовершенствовать свою основу, хотя предпосылок по моим данным не должно было быть — ведь это было введено в ее мозги как априори дальнейшей работы. Но что-то вышло из под контроля, хотя в нашем случае -это во благо.
В работе фотокорреспондента бывают взлёты, бывают падения, а бывают и анекдоты.
В конце восьмидесятых, начале девяностых, будучи аспирантом, я подрабатывал фотографом в клубе завода "Арсенал".
1991 год, весна. (год запомните, это важно)
Звонит Колька — приятель мой, редактор заводской газеты:
— Лёнь,