Большое сердце, так называют бывалые охотники свою собаку, беззаветно преданную не только хозяину, а, даже, делу человека, которому отдавая все силы верно служит.

Умер охотник, еще не старый крепкий мужик, всю жизнь посвятивший любимому делу. После него осталась свора прекрасных зверовых псов, натасканных, тренированных – настоящих. Много. Разобрали всех, кроме уже не молодого Джека, и оказался он на улице возглавив свору беспородных шавок, рыскающую по улицам в поисках пропитания, где нужен свой навык, которого не было у благородной костромской гончей. Ослабленный, питающийся мышами и крысами, подлавливая птиц и кошек, воруя кур, он все еще был лидером стаи, не утратил веры в человека и однажды, почувствовав его, того самого хозяина и друга от которого исходили волны доброты и уюта, побрел за ним таща за собой ненужную свору блажащих барбосов, ткнулся носом в ладонь здороваясь, говоря господину: "Это я, пришел защищать тебя, быть другом и слугой " — но человек испугался и ударил.

Стая бездомных собак догнала его, когда темным утром он шел на электричку вдоль парка. Прижался к ограде не зная, как быть, когда увидел боковым зрением и почувствовал, что одна из псин ткнулась в ладонь. Было неожиданно и неприятно, напуганный повернулся и огрел кулаком сверху вниз напавшую собаку по голове – Николай был крепкий, занимался спортом — удар был очень сильный и собака рухнула к ногам. Истерящая стая, увидев вожака поверженным, быстро разбежалась. Парень разглядел породистого кобеля, истощавшего, грязного, лежавшего без движения, но живого... Взял здоровенного барбоса на руки и понес домой. Там, разморозил печенку, положил перед псом, который в полубессознательном состоянии проглотил ее, затем пришедшему в себя скормил еще кусок.

Джек ликовал – теперь у него была своя миска на этаже, где жила приютившая семья, но главное то, что он вновь обрел Бога, и любовь вновь наполняла его сердце. Ничего, что жить приходилось на улице – он не представлял иной жизни: зверовая собака — натасканная, тренированная, закаленная, умная и опытная — не изнеженный сенбернар на коврике, без башенный доберман или адекватная овчарка, натасканные на людей — у них не было бы ни одного шанса справиться такой зверюгой... Как-то, в гости пришли знакомые с огромным догом, который стал греметь миской Джека — вылизывать ее, тот услышав, залетел на этаж и устроил бедному догу колоссальную трепку, только шерсть летала...

Благодарный четвероногий, легко захватил лидерство на улице, установил свои порядки не только для живности, но и для алкашни – много пьяных жоп пострадала от зубов защитника — вечерами под окнами хозяйской квартиры стало тихо.

Сейчас необычно, но в начале 70-х это норма — огромная хозяйская собака, гуляющая без присмотра. Никто не жаловался на такую мелочь в милицию, нужную только для крайнего случая – было за падло, все решилось меж собой – по понятиям.

Коля учился в Горьковском меде и, как-то, на лабораторной по биологии преподаватель пожаловался, что вовремя не завезли подопытных мышей, и парень по доброте взялся помочь – наловить хотя бы обычных полевок, что зимой не составляло труда для молодого следопыта, рыбачащего зимой и летом.

Взяв приманку, банку для мышей, захватив огромные минометные лыжи, выдвинулся в поля за городом. Джек, конечно, увязался за ним.

Технология ловли полевок проста: находишь лаз в нору, насыпаешь пшена около, ждешь, когда мышь высунется и цап царап. Пока Николай занимался мышами, Джек поднял зайца и, как все воспитанные гончие, травил на хозяина, считая его охотником по умолчанию, но заяц пробежал мимо. Снег был глубокий, собака тяжелая и вязла в отличие от легкого зайца, пес упорно загнал его на второй круг, а Николай опять не выстрелил. В полном недоумении изможденный собакен до конца выполнял долг перед человеком – служил не считаясь с потерей сил и риском для жизни — завершив третий круг безвольно упал. Когда парень подошел к нему тот был почти в коме — выпавший язык, закрытые глаза и пульс, такой частый, что сливался в нить. Стало не до грызунов – надо спасать друга. С собой был перекус – термос и бутерброды в небольшом рюкзачке. Мышелов дал понюхать колбаску страдальцу — собака не отреагировала, попытался поставить на ноги — безрезультатно: дело было плохо. Наскоро съев харч и бросив все лишнее, усадил пса в рюкзачок, но влезла только нижняя часть, а лапы и морда, когда надел ранец, легли на плечи.

В электричке, на обратном пути, необычная картина, представшая перед пассажирами, вызывала улыбки. Действительно, если не знать контекста, картина была комичной – кряжистый паренек с широченными странными лыжами, за спиной рюкзак с огромным барбосом, лапы и морда которого на плечах, и весь в слюнях пса.

Дома Джек отлеживался три дня не принимая пищу и плохо реагируя на раздражители. Потом стал понемногу воскресать...

Это рассказ о большом собачьем сердце — о верности человеку и долге, которой они стремятся выполнить во что бы то ни стало.

Пошли с дочерью по заданию учительницы в зоопарк. Надо было выбрать одно животное и потом описать его. Дочь отвергла предложенных слона, жирафа и бегемота. Остановилась в задумчивости пред клеткой с табличкой "Пожарный гидрант". Долго ждали когда тот покажется. Потом захотели мороженное.

Дочь выбрала из всего личного состава зоопарка именно это. Села дома писать доклад. Я не стал вмешиваться в процесс и ушел на кухню жарить картошку. Пришла дочь, попросила рассказать все что я знаю о жизни пожарного гидранта.

На следующий день учительница прочитала что тот живет исключительно там, где есть люди. Питается водой и имеет красный окрас. Одноногий. Размножается через шланг. Иногда шипит.

Полученную двойку честно разделили пополам. И написали вместе новый доклад. Про слона. Но уже не такой интересный.

Когда-то в начале двухтысячных, в Интернете был форум аудиофилов, широко в узких кругах. Люди на форуме тусовались весьма душевные, образованные, в основном ведущие высокопарные беседы о всяком там "теплом ламповом звуке", "бездушной цифре" и разных последних достижениях аудиофильских технологий. Администрировали форум пара модераторов, которые

Друг рассказывал, живет на Севере, холодно, снежно, вьюга, постоянные ветра. Как то раз сидит дома, картошку поджарил, рыбки нарезал, собирается по трапезничать. Только сел за стол, он у него стоял возле окна, как со всей дури вылетает рама и к нему прямо на стол, заезжает снегоходная техника. На ней сидит мужик, глаза испуганные, весь красный. Естественно вся закуска на полу, ветер хлещет в окно, у друга шоковое состояние. А так как это Север, там люди более открытые, закалка другая у людей. Давай разбираться как этот "чудила" дороги не увидел. Оказывается, зима была очень снежной, дома занесло под крыши, была метель не видно ничего. А мужчина ехал из деревни по реке и не правильно завернул на дорогу, ведущую в город. Вот и залетел в окно прямиком на стол. Друг говорит;- технику вытолкали, окно заделали, сели чай пить, даже по рюмашке с "горя" выпили. Расстались на позитиве.

На днях ходил в погреб: огурцы, варенье, поитдоры в собственном соку... Погреб у нас общий (со сторожем на входе) дворовой, но находится от моего дома где-то в километре. По прибытию не обнаружил в кармане ключа. А замок у нас старый, всё шатается, больше названия, чем толку (кто будет его взламывать-то, когда есть сторож?). Вспомнил, как в каком-то фильме видел, как кто-то открывал женской шпилькой почти такой-же замок, а в кармане из подходящего обнаружилась скрепка. Дай-ка, думаю, попробую. А что? Замок простенький, расшатанный, никакой... но при этом — самозахлопывающийся, т. е. с закрытием обратно проблем не будет. Так-как я не медвежатник, и никогда до этого замков, кроме межкомнотного, спокойно открывающегося плоской отвёрткой, не открывал, то провозился минут 10, подбирал разные формы изгиба, но открыл! Через пару дней пришёл в гости к маме (ей уже за 70, а отец умер, когда я был ещё в школу даже не ходил), дай думаю, похвастсюсь, какой я продвинутый: открыл наш замок скрепкой! Ответ мамы обескуражил: "10 минут? Чего так долго! Твой отец его скрепкой максимум за минуту открывал!". Что тут ответить? Да, действительно, плохо. Видимо, карьера медвежатника мне не светит.