актов, проведения пересчётов, заполнения всяких важных документов, рассылки уведомлений, комментариев к уведомлениям и отчетов о разрешении ситуации вот такенному списку заинтересованных лиц; то есть последствия печальные и тяжелые, потенциально даже уголовные, дурно отражающиеся на пищеварении, душевном состоянии и прочих важных показателях.

Поэтому систематическим ложным срабатываниям была объявлена война силами бригады наладчиков систем контроля доступа. Оные наладчики трижды (трижды!) меняли датчик. Сначала на новый. Потом на не новый, а на проверенный, снятый с другой точки. Потом датчик вместе с кабелем (проверенным перед этим звонилкой).

Но все равно по ночам тишину склада рвал тревожный вой сирены, сполохи стробоскопа крушили тьму, устрашающие СМСки падали на телефоны — и отчаянно неслись гудя моторами сквозь дождь и сполохи домашних скандалов автомобили с сонными сотрудниками, имеющими несчастье быть в эту ночь в списке ответственных.

И был день четвертый, и прислали в отчаянии верховного погонщика наладчиков систем контроля доступа. Верховный погонщик наладчиков был бородат и мудр. Он вообще не стал менять датчик. Он установил под ним прожектор, видеокамеру, включил на запись — и пошел домой пить пиво и спать.

И после этого была только еще одна страшная ночь, а после нее раскрылась разыгрывавшаяся в запертой на сто запоров комнатке пронзительная драма.

Дело в том, что в комнатке незаконно жил паучок, бледный как тень и до крайности тщедушный. В меленьком несовершенстве потолочной плитки, неподалеку от датчика, был у него стол и кров. Но паучку было одиноко и холодно в его маленькой норке, поэтому ночью, когда все уходили, он крепко занюхивался исходящими из коробок и бутылей миазмами и шел всеми своими восемью ногами прямо в датчик — греться и тусить при свете красной лампочки, чем вызывал нештатное срабатывание. А когда стены начинали трястись от рева ревунов и воя сирен, несчастное животное в ужасе сбегало обратно в норку.

Проблему решили в высшей степени аккуратно и гуманно — потолочную плитку, приютившую паучка, перенесли вместе с жильцом в менее режимное помещение.

это политика и война. Но всё круто изменилось, когда политика и война заинтересовались им.

После прихода нацистов Альберт Геринг возненавидел своего старшего брата Германа — рейхсминистра и верховного главнокомандующего военно-воздушных сил Третьего рейха. Он переехал в Вену, где вскоре принял австрийское гражданство, надеясь оградить себя от национал-социалистической блевотины. В добровольном изгнании он прожил недолго: после аншлюса в 1938 году, когда его любимые еврейские магазинчики в Вене стали громить, а их владельцы стали бесследно исчезать, Альберт политизировался и начал одиночную борьбу с НСДАП. И со своим собственным братом.

Во время войны Альберт работал управляющим по внешним продажам в концерне "Шкода". Среди работников фирмы Геринг-младший образовал подпольный кружок, осуществлявший акции саботажа против нацистов. В 1942 году Альберт помог директору "Шкоды" Яну Моравеку бежать с семьёй в Румынию от преследования гестапо. В том же году Геринг демонстративно женился на чешке Миланде Клазаровой, подставляя и намеренно раздражая Геринга-старшего: с точки зрения нацизма этот брак был преступлением против чистоты арийской расы.

Но к счатью, Герман Геринг ставил кровные узы выше партийной дисциплины и, несмотря на партизанские выходки Альберта, продолжал оказывать брату помощь. Нацист Герман Геринг четыре раза вытаскивал Альберта из гестапо; по просьбе Альберта он спас от концлагеря жену композитора Франца Легара (предоставив еврейке фейковый документ, подтверждающий статус почётной арийки); вытащил бывшего австрийского эрцгерцога Иосифа Фердинанда из Дахау; спас от верной смерти австрийского канцлера Курта фон Шушнига. Имеются свидетельства и о других людях, которым помогал Альберт Геринг, используя своё прямое родство с преемником фюрера.

Когда Герман Геринг отказывался помогать брату, Альберт хитрил и использовал своё родство по-другому: разнообразные просьбы об освобождении людей он стал подписывать фамилией "Геринг", без имени. Благодаря страху, который внушала эта фамилия, большинство этих просьб выполнялось.

В конце войны нацисты стали в срочном порядке уничтожать узников лагерей. Геринг-младший, к тому моменту живший в Праге и активно сотрудничавший с местным Сопротивлением, собрал небольшой кортеж грузовиков и поехал в располагавшийся в 60 километрах концлагерь Терезиенштадт — там он назвал свою фамилию и, сказав, что ему нужна рабочая сила для завода, заполнил грузовики заключенными. Охранники и начальник лагеря были настолько впечатлены фамилией — сам Геринг приехал! — что безропотно выпустили столько людей, сколько влезло в машины. Отъехав подальше, Альберт всех выпустил.