"Военно-полевой роман"

Сценаристом и режиссёром фильма стал фронтовик Пётр Тодоровский, а в основу сюжета легла реальная встреча. Уже после войны он случайно увидел около ЦУМа женщину, в которую на фронте был влюблён его комбат, а заодно и все юные солдаты — она была необычайно хороша собой. Сейчас же узнать её можно было только по характерному смеху… Женщина стояла в стоптанных валенках, укутанная поверх телогрейки какими-то платками и хрипло выкрикивала: "Пирожки! Кому пирожки?!". Рядом с ней сидела маленькая девочка. Тодоровский к бывшей "фронтовой королеве" не подошёл, но забыть встречу не мог долгие годы и всё представлял, как сложилась её судьба.

Через много лет после этой встречи Тодоровский написал сценарий "Военно-полевого романа", от которого отказывались все киностудии. Никто не хотел снимать фильм про бытовую неустроенность, коммуналки и эхо войны. Согласилась запустить фильм только Одесская киностудия, но выделила на съёмки только 380 тысяч рублей.

В роли Любы режиссёр видел только Наталью Андрейченко, но её муж был против. Она недавно родила ребёнка, и Максим Дунаевский не хотел, чтобы жена так быстро приступала к работе… Начали искать замену и среди подходящих кандидатур были Анастасия Вертинская и Татьяна Догилева, но режиссёр не оставлял надежды уговорить Андрейченко. Однажды он наудачу позвонил ей ещё раз, и она согласилась, несмотря на недовольство мужа — самой актрисе сценарий очень нравился.

На роль Саши Нетужилина режиссёр пригласил Николая Бурляева. Актёр за ночь прочитал сценарий и потом рассказывал, что буквально обливался слезами — настолько его проняла история этой послевоенной встречи. Ради роли в этом фильме он был готов даже отложить запуск собственной картины. С утра Бурляев прибежал на пробы, увидел в коридоре Петра Тодоровского, обнял его и сказал: ""Кончайте пробы! Эту роль я никому не отдам". И пробы, действительно, закончили. И когда уже после выхода картины иностранные журналисты спросили актёра есть ещё такие люди как Нетужилин, то Бурляев ответил, что таких — вся страна. Нетужилина Тодоровский сначала хотел сыграть сам, но помешал солидный возраст, потом рассматривал кандидатуру Виктора Проскурина, но в результате отдал ему другую роль.

Сами попросились в фильм фронтовик Зиновий Гердт и Всеволод Шиловский. Прихрамывающий Гердт говорил другу-режиссёру: "В любом твоем фильме я сыграю что угодно. Скажешь сыграть лошадь — сыграю. Только учти — она будет хромать на левую заднюю". Специально для актёра в "Военно-полевом романе" появилась небольшая роль администратора кинотеатра. Всеволод Шиловский выпросил для себя роль дяди Гриши. Тодоровский удивился — зачем ему этот неприятный герой, да ещё и съёмок всего два дня… Шиловский ответил, что один "лейтенант Тодоровский" сам ему рассказывал про молодых людей, которые вернулись с фронта и оказались никому не нужны. И он хочет у "лейтенанта Тодоровского" сыграть именно такого персонажа.

Текст заглавной песни "Рио-Рита" написал Геннадий Шпаликов. Музыку к ней написал режиссёр Пётр Тодоровский, вдохновлённый одноимённым пасадоблем 30-х годов — эта мелодия была очень популярна перед войной. Много лет спустя Тодоровский снял военную драму под названием "Риорита", которая стала его последней работой в кино. В фильме песня звучит в исполнении Павла Смеяна.

Готовый материал Тодоровский привез в Москву — показывать худосовету на "Мосфильме". Цензура потребовала вырезать упоминание о репрессированных родителях Веры, которую играла Инна Чурикова, и убрать из фильма соседа-гэбэшника. Сосед остался в эпизоде, но подсматривать и подслушивать за героями перестал — эти сцены пришлось вырезать.

В 1983 году "Военно-полевой роман" был номинирован на премию "Оскар" как лучший фильм на иностранном языке, но статуэтка ушла швейцарскому режиссёру за шахматную драму "Диагональ слона" о противостоянии СССР и Запада. Зато на международном фестивале в Испании фильм получил приз за лучший сценарий и Инне Чуриковой вручили награду за исполнение женской роли второго плана, а на кинофестивале в Берлине Наталья Андрейченко получила "Серебряного медведя" за лучшую женскую роль.

В один прекрасный и довольно морозный день середины восьмидесятых решил наш директор, вкупе с инструктором райкома, главным инженером и начальником участка съездить в лес на лесозаготовки с небольшой такой проверкой. Километров за пять до стана дорога была перекрыта трелевочником с зачекерованными хлыстами древесины. Пока трактор старательно

Люблю читать переписку писателей друг с дружкой, поскольку всегда отделял точку зрения литературного героя от точки зрения писателя. Ну, например, "Достоевский сказал, что красота спасёт мир". Не Достоевский, а князь Мышкин, да и то в пересказе Ипполита Терентьева, которому об этом поведал случайно услышавший Коля Иволгин. Эпизод понадобился Достоевскому как автору для более полного создания у читателя образа "идиота" князя Мышкина, а вовсе не для проповеди "гармонии мира".

Но переписка Фёдора Михайловича — это уже точно его мысли и оценки. Помню, меня чуть не съела одна филологиня за оценку Достоевским Белинского — "букашка навозная". Ну не читала эта "словесница" о Достоевском больше школьной программы. При этом полная фраза вообще звучала так: "(я)... оставался еще тогда всё еще с сильной закваской шелудивого русского либерализма, проповедованного говнюками вроде букашки навозной Белинского и проч. "

Кого спасать будем?

В 1967 году режиссер Наум Бирман снимал на Ленфильме свою первую картину "Хроника пикирующего бомбардировщика". Сегодня, спустя полвека, фильм смотрится превосходно. Советская военная классика. Его необычность в том, что три главных героя, которые в конце погибают, выполняя боевое задание, — интеллигенты. Художник, учитель,

ОСОБЕННОСТИ ЯПОНСКОГО ЯЗЫКА

Двукратная олимпийская чемпионка по спортивной гимнастике, авторитетный международный арбитр в этом виде спорта Лидия Гавриловна Иванова рассказывает...

Я в любой стране прошу наших ребят выучить три слова на местном языке — здравствуйте, спасибо, до свидания. И вот в Токио объясняю нашему пожилому тренеру, как это будет по-японски. Для того, чтобы было проще запомнить, я внедрила свою систему.

Говорю ему:

— "Здравствуйте" по-японски — "конничи-ва". Скажете — "Конь ночевал", и вас поймут". "Спасибо" — "домо-аригато". Тоже легко — "Дом Алиготе". "До свидания" — "саё-нара". Если сказать "Своя нора" — вполне сгодится.

Он обрадовался:

— Ну теперь-то не забуду!

А утром встречаю его в гостинице и слышу:

— Лида, я хотел с японцем поздороваться, все варианты перебрал: "Кобыла спит? Кляча уснула? Лошадь сдохла? "

— Игорь Степанович, "Конь ночевал".

Он хлопнул себя по лбу:

— Точно! Как же я забыл?!..