Включил телек. Там вовсю рекламируют сериал "Чернобыль". Наверное, очередная муть, смотреть не буду. Но — кое-что вспомнилось...

Три впечатления о моем Чернобыле.

1. Мы работаем вахтами. Две недели — на ЧАЭС, две — отдых. Зарплаты — 5 номинальных. Кормят — на убой. Сортир исписан, как рейхстаг. Приветы, пожелания и подъебки со всей страны СССР (ага, была такая). Самая большая надпись: "Даже тысяча рентген не согнут советский член! "

2. Местных, которые жили в Припяти, иногда пускают в город, забрать вещи. Я правдами и неправдами упрашиваю бригадира взять и меня. Однако, на самом последнем посту меня рассекречивают, и в Припять не пускают. Жду возле автобуса. Наблюдаю в реальности макксиму "кому война — а кому..". Всех возвращающихся проверяют на заражение. Если доза превышена, то вещи приходится оставлять. В основном, зараженными оказываются шубы, хорошая электроника и дорогие сервизы. Один мужик пытается убедить прожженых козлов с дозиметрами, что его магнитола всегда была запакована в полиэтилен, и заражения быть не может. Не убеждает. Тогда с визгом "подавитесь, пе[тух]ы! " ломает свою бандуру о бордюр. А мужик, с которым я приехал, возвращается налегке. Говорит, что когда вошел в свою квартиру, сел в кухне на табурет, закурил, повспоминал свою жизнь, и заплакал. И ничего больше не смог сделать. А когда мы едем назад, он заторможенно бубнит: "суки, суки, суки... "

3. Возвращаюсь с вахты поездом. Один из попутчиков в купе — пьяненький пацан, угощающий всех пивом. Он протащил с собой три ящика и расположен кутить. Всем он охотно объясняет, что отслужил, и едет домой. А самое главное, что в армию забрали его в мае, а сейчас ноябрь — и он свободен. Его документы ходят по рукам. Я тоже смотрю на справку. Там говорится, что он принимал участие ликвидации, получил дозу в 5 зивертов, и комиссован домой. Я помню бедных солдатиков в свинцовых фартуках, которые грузили лопатами радиоактивный мусор с ОРУ. Дешевенький дозиметр был только у летехи, прятавшегося в здании. По всем прикидкам, этот пацан схватил с полусотню рентген, и его тупо отправили, чтобы не портить статистику. Через пару недель у него начнутся омертвения тканей, а месяцев через восемь — хреновая смерть.... Я благодарю его за пиво, и стараюсь веселиться вместе с ним...

Пришло мне письмо от городской телефонной станции. Контора эта славится своими конскими ценами (это в эпоху-то мобильной связи и IP-телефонии!) и убогим сервисом. Бла-бла-бла, за вами числится долг аж с 2003 года, не угодно ли оплатить? Все бы ничего, но живу я в этой квартире с 2008 года и телефона тут не было на момент покупки. Решил

Стою в прихожей, собираюсь уходить. Из-за угла нетипично бесшумно появляется собака Морис с лицом и ушами мастера Йоды. "Уходишь без меня опять ты", — горько говорит собака Йода и свешивает уши унылыми тряпочками. Так жальче, приём отработан. Я знаю, что будет дальше, поэтому заранее строго говорю: "Моня, нет! Не смей! "Но у Мони программа, её нужно отыграть. И пёс начинает звучать. Глядя на меня снизу вверх немигающими мультяшными глазами, не раскрывая пасти, собака Морис солирует пан-флейтой в своей импровизации "Одинокого пастуха". Я предпочла бы "Прощание славянки", но это не вписывается в концепцию зарисовки "Бессердечная уходит и бросает". Под завершающие аккорды прохожу во дворе мимо окна, за которым уже сидит печальный манипулятор и выводит мокрым носом сердечки на стекле. Убедившись, что я ушла, он бодро спрыгивает с подоконника, бодает спящего кота и у них начинается "Бобик в гостях у Барбоса". И все счастливы. Кроме бессердечной, которая, между прочим, за кормом этим скотам ушла и "Одинокий пастух" в её голове звучит громче "Лакримозы" в наушниках. ..

Марина Целяпина

Однажды...

В Сельхозхимии было собрание трудового коллектива. Председатель долго и нудно что то трындел, а потом слово предоставили профсоюзу. Та, взобралась на трибуну:

— Товарищи! — громко произнесла она, — нашему коллективу выделили путевку в санаторий на Черное море. Нам нужно решить, кому

SKcorp. > В русском п@рно с медсестрами, во время процесса в кабинет переодически заглядывает бабушка из очереди: "Мне только спросить".