САПОГИ
В дверь постучали нетерпеливым, но знакомым стуком, как стучат только свои.
Ничего не подозревающие и не парадно одетые мои родители, открыли дверь и увидели картину: на пороге стоит их трехлетний сын – я, и в кулачке крепко держит за штаны огромного, застенчивого солдата.
Я втащил свою добычу домой, закрыл за нами дверь и затараторил радостной скороговоркой:
— Мама, Папа – это настоящий солдат. Я его во дворе нашел. Смотрите, какие у него блестящие сапоги, он будет жить с нами. У вас с Папой кровать широкая, поместитесь втроем.
Мама смутилась еще больше чем солдат и сказала:
— Отпусти его, сынок, нельзя ему жить у нас, его мама ждет.
— Мама, ты что? Он же солдат, в армии не бывает никаких мам, там только танки, пушки и сапоги. Смотри какие у него большие сапоги. Ну, пожалуйста, ну, Мама. Папа, скажи Маме, чтобы разрешила оставить солдата у нас.
Папа улыбнулся и ответил:
— Лично я не против, что скажешь, Валя?
Мама быстро сбегала на кухню, вернулась с кулечком карамелек, вручила солдату и сказала:
— Мы бы оставили его у себя, но ведь он должен Родину защищать. Вдруг, пока мы спим, враги нападут, что тогда?
Это был веский аргумент. Я представил себе ночных немцев, которые лезут в окно нашей кухни, с грохотом роняя на пол цветочные горшки, и нехотя выпустил из рук солдатские штаны.
Естественно, я очень расстроился и сказал:
— Жаль. Эх, какие у него сапоги, а как пахнут…
Прощаясь, солдат клятвенно пообещал хорошенько охранять Родину, и как-нибудь еще зайти к нам в гости…
…С тех пор прошло больше сорока лет.
Не сказать что я до сих пор, на полном серьезе жду появления того солдата, но, по-прежнему, все еще выглядываю в окошко, так, больше по привычке.
И все же, у этой истории абсолютно счастливый конец.
На следующий же день, мой папа с утра до вечера бегал по городу, совсем разбился в лепешку, но все-таки где-то разыскал, купил и принес самые настоящие, кирзовые сапожки, точно такие же как у "нашего" солдата, только моего, лилипутского размера…
P. S.
С праздником всех, кто 730 дней красовался в таких же!
Прочел историю нр 7 от 08. Вот что отколол мой хвостатый:
Както прибежал он с улицы, когда я бифштексы отбивал(по запаху он чтоли такие моменты подлавливает? ниразу не пропустил), ну, ессно, начал изображать умирающего от голода. Для аппетиту дал ему кусрчек и стал размораживать его легкие и печенку. Наступила подозрительпая тишина, я оглянулся, и как
раз успел выдернуть тарелку с отбивными из под носа этогозабравшегося на стол охотника. Дал ему по уху, и приказал сидеть ждать пока разморозится- эту команду он выполняет охотнее остальных(я не Дуров. но кой чего добился).
Наконец, настает долгожданный момент, он получает свою тарелку, с секунду над ней медитирует, видно думает как меня посильней унизить, бросает на меня взгляд -дескать "не знал я что ты настолько жаден!", и выдержав МХАТовскую паузу, бредет в комнату, и, приняв вид оскорбленного в лучших чувствах, садится мордой к стенке. Я во избежание более серьезных последствий(еще пометит чего), беру кусок печенки и иду его утешать. Через пару минут он решает, что уже можно меня простить(долго упираться-себе дороже), милостиво принимает печенку и с задранным хвостом трусит на кухню. Ну, думаю, наконец впитает свою порцию, набьет брюхо и не будет попрошайничать.
Возвращаюсь на кухню, вижу: кошачья тарелка полна, а мурло чавкает под столом. Со смутным поодзрением ищу взглядом тарелку с отбивными -так и есть, ворюга! Лезу под стол, там следов мяса никаких, с невинным видом сидит кот, смотрит на меня, и только что не говорит как Булгаковский Бегемот ".. сижу, никого не трогаю, примус починяю, и смею напомнить, что кот -животное древнее и неприкосновенное".
После драки кулаками не машут, мяса не вернешь, так что кот отделался расстройством -не жуя такой шмат(домашние порции -не общепитовские) заглотил.
Короче говоря, ситуация. Батя у Серёги учудил. Он у него в посёлке, в своём доме живёт. Сам хозяйство ведёт, хотя под восемьдесят ему уже, но ещё и охотничает вовсю. Крепкий такой дед, с характером.
И как-то возвращались ночью с танцев оболтусы местные и устроили у него перед домом пляски. Он их раз попросил не шуметь и проваливать – бесполезно.
Музон, маты, разборки пьяные... Он им второй раз сказал, а они в ответ его и послали. Чеши, дескать, отсюда, старый, пока самому не наваляли.
Дед тогда молча сходил в дом за ружьём, вышел на крыльцо, прицелился... И как дал по ним дробью!
Одному в ногу засадил, а другой, драпая, умудрился в канаву свалиться и руку сломать.
Такой, вот, оверкиль вышел. Участковый прямо с утра нарисовался, хрен сотрёшь, заявление на деда привез, и пошла писать губерния. Серёга с города прилетел, пытался всё сходу разрулить, да поздно уже, закрутилась госмашина, дело завели, суд назначили.
Давай он тогда с батьком беседы проводить. Про это на суде говори, про это лучше молчи, понял? На что батя ему ответил:
— Ты иди, каштанку лаять учи, отвечу как надо, не волнуйся.
И, вот, суд. Сидит на скамье старый дед. Сразу заметно, что сажать его никто не хочет. Ни прокурор, ни даже сами потерпевшие, которым родители, разобравшись, что к чему, уже напихали по самые рыжики.
И судья, средних лет тётка, которая всё понимает, начинает задавать деду наводящие вопросы, чтобы потихоньку всё переквалифицировать на несчастный случай и административку. Мол, не хотели же вы, подсудимый, на самом деле, кого-нибудь ранить, ведь по отзывам и характеристикам видно, что человек вы мирный. Наверняка сами не ожидали, что ружьё выстрелит, хотели просто ребят попугать, правда?
Дед покосился на Серёгу и молча кивнул.
— Ну, вот, видите, — обрадовалась судья, — я же говорю, попугать хотели… думали, осечка будет, ружьишко опять же старенькое у вас, осечки, видимо, часто бывают, ведь так?
И тут Серёгин батя встал со своего места, гордо расправил плечи и, глядя прямо в глаза судьи, с достоинством отчеканил:
— Ни-ког-да!
В зале ржали все, включая саму судью и прокурора.
Отпустили деда, в итоге. Штрафанули, правда, но отпустили. Дай Бог ему долгой жизни.
Вспомнились два эпизода, произошедшие на военной кафедре, если кто помнит такую.
Идут занятия по тактике. Ведет подполковник. Разбираем состав мотострелкового взвода Советской армии. на доске плакат, на котором нарисована организационная структура в виде зеленых человечков, рядом с каждым из которых аббревеатура. Около двух из них — буквы СС. Один из курсантов (так кажется нас называли) с ухмылкой задает вопрос:
— Тов. подполковник, а что означают буквы ЭсЭс?
Тот, не моргнув глазом отвечает:
— Стрелок-сантехник.
— Как это?
— Ну в бою он стрелок, а в мирной жизни — сантехник!
Полковник, начальник военной кафедры показывает картинки на проекторе, Если кто помнит, то это такой коробок, работающий от сети. На него кладут прозрачные слайды с рисунком и они отображаются на доске или стене. Картинка на доске получается кривой. Полковник говорит:
— Дежурный, подложи книгу под правый бок.
Картинка немного выравнивается.
— Подложи еще две книги!
Раздается робкий голос:
— Может лучше слайд на проекторе поправить?
Прелестная мраморная "Венера, снимающая сандалию", которая сейчас украшает один из залов Русского музея, была создана замечательным скульптором Иваном Петровичем Витали в 1852 году. Моделью послужила жена скульптора — и каждый изгиб тела мраморной богини дышит любовью. "Венера" признана одним из лучших творений Витали, увидев
её, Николай I немедленно приказал сделать гальванопластические копии скульптуры в подарок своим дочерям Марии и Ольге. Однако, шедевр Витали вызывал восторг не у всех — непримиримый борец за народность в искусстве, Владимир Стасов, обвинил скульптора в "изготовлении прилизанных и преглупых Венер". Несправедливые, и, надо сказать, не особенно умные высказывания идеолога "Могучей кучки" никак не повлияли на положение мраморной богини, но зато сыграли роковую роль в судьбе её "бронзовых сестёр". Вслед за Стасовым то один, то другой советский художественный критик снисходительно называл Венеру кокетливой и манерной, отказывая изваянию в художественной ценности. Ну а если мраморный оригинал несовершенен, стоит ли заботиться о бронзовых копиях?! После Великой Отечественной войны все они оказались утраченными, и только в 60-м году, разбирая на субботнике завалы разрушенного дворца герцогов Лейхтенбергских, студенты-биологи обнаружили покорёженную, безрукую, но до боли знакомую фигуру Венеры…
У этой истории счастливый конец: почти через сорок лет появилась возможность отреставрировать найденную скульптуру, и – о чудо! – оказалось, что это авторская бронзовая копия! Блестяще проведённая реставрация – и бронзовая Венера на прежнем месте во дворце Лейхтенбергских опять снимает свою сандалию и никак не может её снять…
