склад ума.

А вот что особенно примечательно: больше всех, выходит, за гроб Господень переживали именно малолетние ребятишки. Ну а кто ещё-то? Взрослые-то, почитай, совсем в грехах запутались, совесть потеряли, только о своём да о выгодном думали. А вот детки и порешили втихую: раз старшие не справляются, мы и сами легко порядок наведём.

Ещё не дождались мы Троицы, как тысячи отроков тронулись в путь, покидая кров свой. Иные из них едва на свет появились и минул им только шестой год. Другим же впору было выбирать себе невесту, они же выбрали подвиг и славу во Христе.

И вот, в начале 1212 года эти самые ребятишки, отчаявшись на взрослых надеяться, сколотили, можно сказать, целое вооружённое бандформирование. Тысячи их набралось — это вам не шутка! Бросили родителей, родственников, ну, понятное дело, не от хорошей жизни. Вооружились кто чем — рогатками, палками, может, и камнями запасными. Оседлали, значит, эти малолетние джигиты трехколесные велосипеды и в дальний путь. Шли решительно, с азартом, будто на подвиг — искать славу да бессмертие.

Да только вот супостаты эти самые нечестивые детских слёз не уважили. Ни мольбы, ни горе детское их не тронули. Обращались с зачинщиками строго — кому попку ладошкой отшлепают, кого в угол поставят на целый час, чтоб неповадно было впредь. Жестоко, что уж тут говорить.

Ну, тут уж и праведные пастухи вслед за этим возмутились. И правильно: пастух ведь по сути — пастырь, за стадом смотрит, о слабых печётся. Вот и поднялись они дважды — в 1251 да в 1320 году. Садились кто на барана, кто на корову — не до изысков было, главное — идти. В руках — пастушеская плеть, а что ещё нужно простому человеку для защиты? Но и их ждала та же самая незадача, что и малолеток на велосипедах — не вышло из этих походов ничего доброго.

В учебниках, конечно, про другие крестовые походы тоже пишут. Но вот когда слышишь про детишек да пастушков в роли крестоносцев, сразу в голове щёлкает: тут, братцы, что-то не то. Это ведь как древние укры, которые, по некоторым слухам, якобы Черное море зачем-то выкопали. А адекватный человек сразу поймёт: во всех трех случаях тут нам на уши лапшу вешают.

А учёные-то, эти кабинетные специалисты, сидят себе в тепле и всерьёз рассуждают: мол, интересно, чем же эти пастушки в походе питались? Не иначе как грабежом. А про детишек и вовсе доходят до смешного: мол, птичек наверное из рогаток отстреливали на мясо да на костре потом жарили. Ну, это уж пусть каждый по своей фантазии судит.

Потом, правда, приключилось в природе что-то такое, отчего у всех будто склероз начался. То ли там звёзды не так встали, то ли экология испортилась, то ли ещё какая напасть накатила, но народ почему-то всё позабыл. И в первую голову позабыл, где Иерусалим находится, да и про гроб Господень тоже почему-то думать перестал. Вот тем и кончились крестовые походы — как отрезало. Тут уж, как говорится, нет худа без добра: хоть воевать перестали.

Склероз-то конечно склерозом, а вот документы старинные кое-где уцелели. Даже после инквизиции какие-то редкие бумаги избежали костра, и в них, как на беду, всё тот же Иерусалим поминутно мелькает. Вот и стали историки XVIII века, люди дотошные и не слишком осторожные, удивляться: а где же он — этот самый город?

И тут романовская династия вдруг решила по-тихому этот вопросик уладить. Во второй половине XVIII века взяли да и без лишнего шума переименовали волжский город Пертома в Ярославль. Расчёт был простой: думали, в Западной Европе в этом названии сразу Иерусалим узнают. Проверить это легко: поглядите на западноевропейские географические карты Московии тех лет — там всё видно. Да и в местных монастырских летописях Ярославль упоминается впервые в то же самое время.

Но почему-то не захотели признать на Западе этот Ярославль за Иерусалим. Ну и ладно – дескать не очень-то и хотелось. А назад переименовывать в лом оказалось — чего уж теперь суетиться. Право, не берусь ничего утверждать наверняка, но подсказывает мне что-то, что Ярославль — это и есть старорусское название Иерусалима.

А тут, как на грех, Наполеон со своим походом подвернулся. Забрёл он как-то на Ближний Восток и наткнулся там на арабский городок-крепость Эль? Кудс. И тут вдруг его внезапно осенило: так ведь это же и есть тот самый библейский легендарный Иерусалим, о местоположении которого все одновременно забыли из-за тотального склероза! Вот ведь какой гениальный человек был: увидел и сразу понял всю подноготную.

Арабы на это только плечами пожали да пальцем у виска покрутили — мол, называй хоть горшком, только в печь не суй. Оспаривать не стали — себе дороже. А Европа, напротив, восприняла это "открытие" с большим восторгом — будто великое дело сделано. И вот ведь странность: арабы до сих пор по-своему этот город зовут, не обращая внимания ни на узурпатора, ни на все европейские восторги. И, честно сказать, их за это даже уважать хочется — стоят на своём, не гонятся за модой.

ячейка со слоганом "Русский, помогай русскому" – её членам пропагандировали идеи "взаимовыручки и поддержки" по националистическому принципу.

В Суздале выявили русскую общину, которая маскировалась под цыганский культурный центр

Организаторы группировки считали, что государство и кредитно-банковская система якобы "недостаточно эффективны" и самовольно взяли на себя часть их функций: так, они вскладчину построили дом одному из членов, предоставив ему незаконную беспроцентную рассрочку, и самовольно патрулировали улицы окраин, когда там участились случаи грабежей. Когда одну из участниц незаконного формирования якобы избили и ограбили цыгане, члены банды направились в место компактного проживания этой национальности в посёлке во Владимирской области и силой отобрали у людей рома предметы одежды и украшения этой женщины.

"Особенно цинично было то, что всё это время бандиты прятались под вывеской цыганского культурного центра – именно такая табличка висела на здании по улице Ленина, где собирались экстремисты. Пользуясь тем, что государственные органы не устраивают проверки объединений малых народов, нуждающихся в защите, они проводили свои сборища прямо в центре города, на глазах у ничего не подозревающих горожан", – говорится в пресс-релизе.

На собраниях члены общины дискредитировали внутреннюю политику государства и планировали дальнейшие незаконные акты: к примеру, они разработали целый план по поддержке местных сельхозпроизводителей по национальному признаку, планируя таким образом создать для одной из групп нечестные конкурентные преимущества. Кроме того, при обыске в здании нашли традиционную русскую одежду, книги о традициях Северо-Восточной Руси и Залесья, музыкальные инструменты и DVD-диски с фильмами об истории России.

ИА Панорама

у берега выгребая больше песку чем воды, а жена их контролировала к их компании присоединился четвертый – рыбак. Судя по телескопическому четырехметровому пластиковому удилищу явно профессионал. А кто такую удочку дилетанту доверит. Да и вел он себя подобающе. Лишних вопросов не задавал, все только конструктивно, типа – у вас с собой чего нито пожрать есть? А то я с утра здесь. И что это они, — показывая на детей -, возле берега барахтаются у вас вон даже спасательный жилет есть и круг надувной.

— Да я жилет этот чего-то защелки не могу расстегнуть. – произнесла ошарашенная жена.

— Ну-ка дайте, — произнес рыбак и сноровисто все отщелкнул, — можно попробовать?

Жена не нашла ни слов, ни желания отказать. Рыбак сноровисто напялил жилет на себя и под открытые рты детей и жены бросился в воду, крикнув – за удочкой присмотрите! Стиль, которым он шустро греб не хуже моторной лодки я пояснить не смогу, а жена оценить не смогла. Но отгреб он от берега метров на пятьдесят, а то и больше и развернулся только тогда, когда жена уже повысила голос до очень грубого и жесткого. Вероятно, кто-то подумал, что ей было жаль уплывающего жилета, но на самом деле все было не так. И даже тогда, когда он вернулся к берегу и произнес – эх, мне бы такой, я бы и реку переплыл! – она так и не могла успокоится.

— Тебя как зовут? – наконец-то смогла она подобрать слова.

— Меня, Артем. – произнес он.

И все бы было ничего, если бы этому рыбаку-Артему, было лет шесть или от силы семь. В общем как не крути, а жена была в шоке.

— Ну ладно, садись перекуси с нами. Родители-то твои где? – начала она проводить свое дознание, периодически оглядываясь по сторонам. Но никого кто проявлял бы к ним интерес в ближайшем окружении не наблюдалось.

— Да я здесь один, – заверил Артем. – Рыбачил вон там, а потом вас увидел и подошел.

— И что родители тебя одного отпустили? – все не понимала жена. – Вот так одного на реку?

— Я всегда один на реке рыбачу, ну не в ванне же мне рыбу ловить.

— А ты не боишься, что какие-то плохие люди тебя могут увезти или еще что ни будь?

— Нет, не боюсь. Я ведь к ним не подхожу, а если они ко мне, то убегаю или кричать буду.

— Ну к нам же ты подошел.

— Так у вас своих двое таких же как я.

— Давай Артемка доедай, да домой поедем. Дорогу сможешь показать?

— Я с вами никуда не поеду. Во-первых, мне ни к кому в машину садится нельзя, а во-вторых, сейчас ближе к вечеру клев должен начаться. К вечеру всегда с понтонного моста хорошо клюет. Там сейчас все наши соберутся.

В общем, Артем никуда не поехал. Перекусил. С благодарностью принял в подарок спасательный жилет, схватил удочку и пошел в направлении понтонного моста. А, жена, еще не отойдя от шока эмоционально, все это мне излагала по приезду.

Был ли я удивлен ее рассказом или также эмоционально взволнован? Пожалуй, нет. Ведь мой двоюродный брат Василий, согласно рассказам родственников, на первую свою рыбалку сходил с отцом на пруд за карасями в три года. И до того его это видимо захватило, что в пять лет он уже ходил туда самостоятельно. А в шесть освоил и нашу речку Буюклинку здесь я уже сам был свидетелем. Это конечно не Ока, но зато горная, бурливая и своенравная. И ничего, ведь недавно отмечали его шестидесятилетие. А он все ходит на рыбалку и ходит. Поэтому больше меня взволновал эмоциональный настрой жены. Ведь в каком-то одной ей ведомом порыве она даже хотела бежать в ПДН, хорошо хоть вовремя остановил.

Тонули ли на моей памяти люди? Конечно да. Двое из них были пацанами, один примерно моего возраста на тот момент, второй вообще под стол пешком ходил когда я третий класс окончил. Остальные все либо по работе, либо по пьяной лавочке и совсем не подростками. Так что взволновало меня больше всего, куда мы идем в своем развитии. Да, конечно, ребенок может утонуть, это неоспоримо. Но ведь может и поскользнуться на банановой шкурке, полиэтиленовом пакете, на использованном презервативе наконец. И размозжить себе голову или сломать позвоночник. Вряд ли это воспринималось бы родителями легче чем кончина от утопления. Но привить ребенку свой страх, основанный на собственном опыте многие считают правильным воспитанием – Не беги здесь можно споткнуться, не ходи по краю здесь можно оступиться и прочее, прочее, прочее. Сотни, а иногда и тысячи предостережений которые в конечном итоге делают из человека куклу без синяков и шишек, но в тоже время и без собственного жизненного опыта. Что страшнее еще не понятно, но судя уже по сегодняшней практике большинство с этим чувством привитого страха так и вырастает. Могут ли такие люди стать в конечном итоге героями в любой сфере, в трудовой, военной, семейной? Или в конечном итоге превратятся в серую безликую массу. Вот это вопрос!