Разговаривают в курилке два мидл-менеджера:

— Вот сколько работаю, — вздыхает один, — высшее начальство вообще нас не слушает. Даже когда проекту наступает очевидный пипец, они кивают и продолжают делать по-своему.

Второй затягивается и говорит:

— А я своего шефа вчера, кажется, переубедил. Пришел к нему и говорю: "Если мы этот проект в таком виде запустим, я со следующего понедельника обновляю резюме и начинаю ходить по собеседованиям".

— Ого! А он что? Начал орать, что незаменимых у нас нет, и если хочешь — вали прямо сейчас?

— Сначала попытался. Спросил: "Ты что, из-за принципов или гордости мне тут демарши устраиваешь?". А я ему спокойно так, на пальцах: "При чем тут гордость? Я просто открыл Excel и посчитал. Если мы одобрим эту схему, то через три месяца проект начнет жрать оборотку. Еще через два месяца вы, чтобы спасти показатели, зажмете нам квартальные премии. А к концу года, когда пойдет кассовый разрыв, начнутся задержки окладов. Зачем мне сидеть и ждать, пока у компании закончатся деньги на мою зарплату? Рынок труда сейчас инертный, хорошую вакансию надо искать месяца три-четыре. Вот я как раз за это время спокойно, без спешки подберу себе новое место и уйду ровно в тот момент, когда у вас тут всё начнет сыпаться".

— И как шеф?

— Посидел, посмотрел на меня как на сумасшедшего, потом открыл те же отчеты, покрутил цифры... И отменил проект. Сказал, что когда сотрудники уходят из-за обиды — это ладно, но когда мидл-менеджмент начинает эвакуироваться строго по графику финансовой модели, становится реально страшно.

Людей, приехавших в девяностые годы в Израиль с территории СССР, ну не всех людей, а по крайней мере мужскую часть, мучил один вопрос: “Что здесь мешает пить? ”. То есть выпивка есть, и даже качественная (в основном импортная, но какая разница), никаких ограничений по времени и месту продажи, с закуской тоже всё в порядке, полиция либеральная (только

Москва. На улице зима. Вышел вчера из подъезда подышать. Около своей иномарки стоит молодой сосед и ногтями очищает от льда ветровое стекло изнутри. Спрашиваю, почему? Отвечает, что проблемы с подогревом и пр. Говорю, чтобы взял тряпочку, насыпал в неё соли и протёр, и всё будет ОК. Он удивляется, откуда я это знаю. Объясняю, что когда я начинал ездить, в машинах никаких печек и обогревателей не существовало вообще. И поворотников тоже. Смотрит недоверчиво, как же ездили-то. Несложно ездили, зимой — полушубок, валенки, варежки и с открытым окном! В окно и руку высовывали для того, чтобы показать, что поворачивать буду. Ну и тряпочка с солью обязательно. А с утра кипяток в радиатор (тосолов ещё не изобрели). Он на меня смотрел, как на ожившего динозавра. Впрочем, так оно, наверно, и есть!

Эта история произошла несколько лет назад. Наш общий друг, работавший тогда большим чиновником в Подмосковье, пригласил нас в одно из охотхозяйств на весеннюю охоту. Утром мы с подсадными отсидели зорьку, взяв по паре селезней, а вечером отправились на тягу.

Сбив так же пару лесных куликов, я в темноте вернулся на охотбазу. У входа толпился народ, а также стояли трое сотрудников полиции и рядом полицейский УАЗ. Явно что-то случилось, подумал я. Подойдя ближе, я увидел лежащее на досках, накрытое тело человека. В это же время, подъехала скорая, санитары погрузили тело к себе в машину и быстро уехали.

— Что случилось? — cпросил я своих товарищей.

— Ты даже представить себе не можешь, — ответили друзья.

С нами на базе жили ещё две или три компании охотников. Они также вечером разошлись по окрестностям на тягу. Двое из них встали на опушке леса рядом с базой. И вот на одного из них налетел вальдшнеп. Охотник выстрелил, но не убил, а только ранил птицу. И тут случилось невероятное. Смертельно раненый вальдшнеп не попытался, как обычно, удрать в чащобу, а спикировал на охотника. Всё произошло так быстро, что тот даже не успел увернуться. На большой скорости вальдшнеп своим длинным и тонким, как стилет, клювом вонзился охотнику в глаз. Клюв через глаз вошёл охотнику в мозг, убив того наповал.

Случай был невероятный. Такого я ещё не слышал и не видел.

Моя жена работает патологоанатомом и я всегда верил, что у нее воистину титаново-хромовые нервы, но вчера её испугал малюсенький паучок. Ох уж эти женщины...