Боже мой, как же классно было бухать! Великолепно! Радостно! До сих пор жалею, что бросил. И частенько снятся сны, где пью вкуснейший коньяк, крупными таими глотками, и так мне хорошо....

Кто помнит, когда границы вдруг исчезли? И стало можно увидеть Лиссабон и Венецию непосредственно, а не глазами брехливых советских журналистов ("ох, с тревогой встречают наступающий год американские рабочие"...)?

А самое главное, что стало реальным наконец вкусить то, что пили в романах любимых Ремарка и Хемингуэя. И о чем даже не мечтали. Пастис. Текила аньехо. Сингл-малт скотч. Кальвадос. Арманьяк...

Да, это было дорого, но в нашей компании мы складывались. Обычно хвтало на одну бутылку фирменной вкуснятины в месяц, которую презентовали в самом начале посиделок, смакуя ее под чтение подобранных цитат. Ну, а потом привычно догонялись "бабоукладчиком" (спирт Ройал+вода+Амаретто). Или левым винишком Шато-дэ-шмурдяк. Или водкой, если присутствовал эксперт, способный по раскруту пузырьков гарантировать, что не ослепнем.

И вот дошел черед до настоящего рома. До сих пор помню, что был он из Тринидада и Тобаго, 12-летний. И подали его вместе с пузыречком ангостуры. Ароматической добавки, которая, по словам продавца стоила чуть ли не больше рома. Из-за своей редкости и волшебности состава. И мы, молодые инженеры, врачи и архитеторы, с предосторожностью анархистов-бомбистов, капали ее в рюмки, раскатывали по нёбу, и возводили глаза от наслаждения.

Прошли малиновопиджачные годы. Моя компашка разъехаласть или поумирала. Любое бухло стало доступным, а потому — скучным. А тот самый пузыречек с ангостурой я случайно увидал в придорожной забегаловке. Где он стоял, пыльный, между солью и острым соусом. Никому на хрен не нужный...

Герман Греф, во многом определяющий сейчас экономическую политику в России, вспоминает:

"Вот эта пауза в классе, моя фамилия когда-то начиналась на букву "г". И вот это — "сегодня будет отвечать", и рука учителя начинает... И у меня сердце сжимается. Потом я считаю, применяя все свои математические способности, чтобы подсчитать,

Ходили с девушкой в зооприют, чтобы подобрать себе какое-то животное. Покупать принципиально не хотели, так как решили, что просто обязаны спасти жизнь какой-то несчастной животинке. Единственное, мы все не могли решить, кого же возьмем, так как я очень хотел собаку, а она кота. Буквально с первых секунд пребывания там мне в душу запал один песик, очень похожий на лабрадорчика, а девушке — слепой на один глаз котенок, мы ожесточенно спорили, кого же брать, когда попугай за моей спиной громко проорал: "твоя бывшая – шлендрааа, шлендраааа". Девушка посмотрела на меня, заржала и сказала, что она отсюда не уйдет, если мы не возьмем этого попугая. Дело в том, что моя бывшая – ее лучшая подруга в прошлом, которая обманом увела меня, а потом изменяла мне, врала ей. Короче, спорить было бесполезно, а чувства оказались сильнее здравого смысла. Потому теперь у нас дома живет котенок – Пират, собака – Ксена и попугай – Мишка…

шел как-то раз мой приятель по Арбату с подругой. Видят, сидит дюжийфотограф на стуле, в стельку пьяный и смертным боем бьет своего медвеженка. Тот орет, визжит, а слишком еще мал, что бы сделать что-нибудь в своюзащиту. Ну подруга его, конечно, чуть не в плач: "Сделай что-нибудь!!!". Асделать он многого и не может — не справится ему с этим мужиком.

Я очень люблю лес, природу, речку. Кто и как водится в лесу меня обычно особо не трогает. При этом немного скованно чувствую себя в городских условиях. Простора нет. Жена — напротив, прекрасно чувствует себя в городе и жутко боится природы и всего того, что на ней шевелится. И вот приехали как-то ко мне в деревню и пошли в лес за грибами.