Память детства.

Мы выходили гулять с куском хлеба, посыпанного сахаром. Без масла. Тут же рядом возникали чьи-то зубы: делить! Несколько укусов – от хлеба оставался маленький кусочек, но зато ты не был "жилой" и "жидой". Если кого-то просили сбегать и принести ещё, он делал круглые глаза: — Ты что? Меня ж больше не выпустят!

Наши мамы берегли нас от "улицы", Каменнобродский район, в общем-то, не отличался благовоспитанностью, о нас в городе говорили: "Камбродские бандиты". Ты что, как уличная! – кричала бабушка, когда хотела заняться моим воспитанием.

Но мы были детьми, – какие бандиты! Мы играли допоздна летом в тенистых садах, пахнущих цветами: в июне – пионами, в июле – розами, в августе – астрами. Всё это цветочное изобилие наши бабушки продавали по вечерам в ведёрках у входа в Парк имени Первого Мая. А днём на базаре – абрикосы вёдрами, груши по килограмму, а яблоки…яблоки никто не продавал, они лежали ковром. А ещё мы тоннами лопали шелковицу – она росла прямо на улице, надо было только залезть на дерево и хорошенько потрясти…

Играли мы в прятки, в штандера, в выбивалы, в чью душу желаете, в "я знаю пять имён", …а постарше – в кис-мяу. Трудно представить, что у "бандитов", которыми нас считали в городе, самая экстремальная игра была "кис-мяу".

Когда мне купили велик, я каталась все каникулы, и добилась того, что могла ездить "без рук", положив ноги на раму, руки за спину…в общем, на равных с мальчишками. Гоняли мы по кругу: Заречная, переулок, ул. Артёма, опять переулок, Заречная.

Зимой сады замерзали. Снежные сугробы вырастали до самых окон, и в школьном сочинении в пятом классе я написала "На окнах узоры, как будто кто-то нарисовал их белыми кружевами. Это мороз! Ночью, когда все спят, он приходит и тихонько постукивает по окнам". На свет появлялись лыжи, санки, коньки – у кого были. Собаки – меня на санках мчал Дозор – восточноевропейская овчарка, все завидовали… А чего? Были во дворах лайки, были дворняги, а вот такого Дозора не было ни у кого.

Всё закончилось: для меня в 15 лет, потому что мы уехали, для моих друзей – в 25… Наш район уничтожили, снесли. Там проложили трассу. Снесли благоухающие сады, снесли дома, простоявшие 50 лет. Снесли память детства. Хотя это вряд ли: память осталась.

Я приезжала в 20 лет. Ещё всё было цело. Я пробежала по любимому саду, обняла старую грушу, на которой училась лазать с пяти лет: год – сучок/этаж, пока не добралась до верхушки: оттуда был виден парк и колесо обозрения.

В соседнем саду сидели Сашка и Димка, друзья детства. Между садами был невысокий заборчик. Сашка – в детстве тощий и сопливый плакса, а сейчас – высокий, сильный и красивый парень – как пушинку поднял меня на руки и перенёс через этот заборчик. Я не помню, о чём мы разговаривали, наверное, просто радовались, что видим друг друга. И ели яблоки из нашего детства.

Это был последний раз, когда я видела своих детских друзей. Сашка стал бандитом, погиб. Димка служил в милиции. Сейчас ничего не знаю ни о ком. Саша, Дима, два Вовы, ещё Саша и Серёжа, Лиля, Алла, Люда, Таня, ещё Таня, ещё Люда, …я помню вас всех. Этот рассказ посвящаю вам всем.

Едем в два ряда, ещё один ряд припаркован. Впереди, как обычно, стоит "хозяин жизни" частично во второй полосе. Да ещё и дверь открыта, что превращает весь поток в одинокую струйку, которая медленно и печально течет мимо.

Заранее открываю окно, чтобы членораздельно высказать, что я думаю об умственных способностях данного индивида. И, в тот момент когда поравнялся с его Авто, вижу, что вся дверь и салон белые.

Я очень четко вспомнил, где и когда я видел подобное. Скажем так, это было как в известном анекдоте, про "мама, шторы сияют".

В общем салон явно горел и его тушили. А человек был просто потрясён ситуацией и явно не мог сообразить, что надо закрыть дверь.

В этот момент, я просто физически почувствовал плохо, из-за того что хотел обвинить кого-то во всех смертных грехах, не понимая, что произошло.

Извини меня незнакомец! Я был неправ!

Мораль: Не судите, не разобравшись!

Прихожу сегодня на оперативку. Все уже на месте сидим ждем капитана — Палыча. Залетает. — "Вашу мать! Кто вчера в опергруппе дежурил?!? " -.. А что случилось? В чем дело? ” Смотрю, Палыч окончательна звереет: — "Кто вчера в опергруппе дежурил?!? Встает Кудряшев: “Я, товарищ капитан. ” Палыч: “Ты на вызов ездил?! ” Кудряшев: “Так точно, товарищ

Мне везло на хороших людей.

Приехал в США по рабочей визе, давно. Первый работодатель, американец Лэрри, знакомый ещё по Москве, был нормальным компанейским мужиком. В Штатах однако выяснилось, что по ряду объективных причин его фирма сделать мне гринкарту не может. Поэтому мы с ним через пару лет договорились, что я "пускаюсь в свободное плаванье",

Ходили мы с другом когда-то из школы на стадион побегать, на турнике повыделываться. А путь лежал мимо пивнушки. В 80-е цены были доступными и ассортимент по инициативе работников был как в аптеке — на все стадии и последствия болезни: от рассола до водочки. Народ начал прибывать как всегда, но маленький фрагмент нарушил обыденность.

Откуда-то появляется необычная троица, вернее сказать, их было 2.5. Двое несли третьего, у которого ноги подтягивались, но толкать отказывались, голова болталась как у тряпичной куклы.

Притащились, набрали пива, соленых баранок и поллитра. "Уставший" был прислонен к стене и началась процедура исцеления: Сам не мог и друзья вливали пиво в ротовое отверстие, не слишком заботясь о попадании.

От чего клиент храпел, кашлял и фонтанировал попавшей не в то горло жидкостью не хуже кита при выдохе.

Ну мы пошли дальше и, попрыгав, побегав, возвращаемся той же дорогой. Ситуация у павильона кардинально изменилась как под Сталинградом: Наш подопечный стоит бодренький и травит анекдоты еле живому одному своему спасителю, второй сидит на парапете и мычит.

Вот так! А ведь они его реанимировали и теперь он их должен нести.