мы очень дружно. "Прятки", "салочки", "казаки-разбойники", "в войну", "в стрелы", "в индейцев"...

В "войну" было очень удобно, потому что кругом были новостройки, выкопаны канавы для коммуникаций — готовые окопы. Домой приходили в глине — мамы рыдали. А отцы выстругивали нам из дощечек новые ружья и пистолеты.

Но сейчас не об этом.

У многих моих ровесников отцы, а то и старшие братья имели криминальное прошлое.

Да и эти ровесники, в своём ещё младшешкольном возрасте считали обычным, что украсть, отсидеть, вернуться, снова украсть... — это обычная жизнь обычного человека.

И книжный мальчик, воспитанный на высоких идеалах — я — вполне уживался в этом дворовом коллективе.

...

Было мне 10.

Зима.

За домом — откосы Докторовского озера, с которых мы катаемся на санках, у кого есть. А у кого нет — на больших мешках из плотного полиэтилена с принтом "Нитроаммофос 50 кг Воскресенский химкомбинат".

Я — на мешке.

И мне друганы говорят: "Чо ты без санок? Давай тебе вечером сопрём! "

...

Я был в сомнении. Понимал, что по этике родителей — нельзя. Но сейчас пацаны говорили это так просто и естественно, что возникали сомнения в правильности родительских моральных запретов.

Вечером пошли с пацанами к соседнему дому Менделеева 13-б.

В каждом подъезде стояли детские коляски и санки.

Пацаны выбрали для меня санки.

Чтобы сделать их неузнаваемыми, сломали ногами две деревянные планки на сидушке, и отрезали бутылочным стеклом верёвку.

С этими санками пришёл в свой подъезд, оставил их внизу, поднялся домой.

Дома раскололся маме и отчиму.

Отчим вырос московским дворовым пацаном, как Высоцкий. "Я рос, как вся дворовая шпана...". Но он с пониманием относился к высоким педагогическим принципам моей мамы, и к принципам рыцарского благородства моих книг.

Поэтому он понимающе кивал, когда я рассказывал, что, дескать, санки-то я с[тыр]ил, но мне не нравится, что завтра ребёнок и его родители огорчатся отсутствием этих санок. Отчим оделся, и мы с ним вместе тихонечко вернули санки в тот подъезд.

А через пару дней он купил мне санки.

...

Просто рассказываю о жизни.

Как оно было.

И мне не нужны чьи-то одобрения, и, тем более — неодобрения.

Мы такие были.

Большинство моих ровесников по тому дому отбыли срок или два. И завязали. Некотороые умерли.

Один — с кем обменивались книгами — исполнил нашу детскую мечту, и стал моряком дальнего плавания! (Мишка 4-й подъезд, 4-й этаж — привет!).

...

Как мне "отжимали" клюшку — расскажу потом.

Пытался, как-то, посмотреть кино, но выбор оказался огромный. Фильмы разные. Я и ушел в растерянности из этого огромного кинотеатра, и, извини за французский, в прострации, шел по улице. Не думая куда иду. И натыкаюсь на лавку с вывеской "Лавка фокусника". Девица, вышедшая из кулис, предложила показать фокус. – Отчего бы нет!

Достала она три стаканчика и удивила меня! – Как это? Где шарик?

— А купите реквизит и я Вас обучу!

В голове у меня щёлкнуло. Появились планы на жизнь. В мгновение. У моего старшего через два месяца свадьба, и я представил себя в халате выступающим перед гостями. Не пьяным под столом, а на сцене! Сюрприз. Подарок молодожёнам от отца. И я купил всё, что можно в этот же раз в этой лавочке. И оставшийся месяц приходил сюда регулярно. Общался с фокусниками. И мечтал о том, как я удивлю сына и гостей. Я понял, что это будет.

Приезжаю домой и начинаю изучать вопрос. А как у нас в Калининграде дела фокусные обстоят? Лезу в интернет, расспрашиваю людей искусства. И выясняется что с фокусами в области глухо! Есть только какой-то Андрей Гончаров…. И мы встретились. Я ему объяснил, что хочу выступить перед гостями. На свадьбе. А сам я таможенник, вообще-то. Посмотрел он на меня пристально и оценил – ты мне, похоже, не конкурент и кое-что я тебе покажу…

Я ездил в город и учился у него. Покупал реквизит. Это всё дорого. Наступает тридцать первое декабря две тысячи десятого года. Нужно у Наташи уточнить. Я никого не посвятил в свои дела. Только ведущую свадьбы. Ещё знала жена. И племянница Ксюша. Я её взял ассистенткой. Вот! Но они хранили тайну.

Свадьба гудит! А я волнуюсь. Все веселятся, выпивают и закусывают. И вот ведущая объявляет – сейчас вам, гости, будет сюрприз. Папа жениха выступит собственной персоной. Удивление полное! Все притихли! Что-то будет?

Нет, я тогда еще не был нынешним артистом по имени Василий Алибабаевич. Но меня хватило минут на двадцать. Сейчас могу и час выступать, ты знаешь. А первые фокусы были простецкие. Платочки, трости, веревочки, шарики. Мишура разная. Все были в восторге! Состоялось. Я был доволен.

И вот увидели родственники, друзья, соседи, оценили, и я понял, что нужно учиться радовать людей. Нужен реквизит. Алиэкспресс нам в помощь! Спасибо китайцам! Они делают качественные видео обучающие, товары качественные. Нужно время. Иногда уходит год на освоение одного номера. Сейчас в области работает три фокусника. А в Польше, кстати, вообще нет такого. Мы выступали в воеводстве Эльблонга и нам говорили, что мы первые. Странно.

У нас, в Калининграде, нет цирка, ты правильно заметил. Поэтому работы хватает – санатории, клубы… Вот сегодня перед волонтёрами выступал и ты в зале сидел. Вчера позвонили и попросили показать публике пару фокусов. А мне самому это не интересно. Что такое два фокуса? У меня столько реквизита! Ты видел и таскал эти чемоданы и ширмы сам. Поэтому полчаса я дарил волонтерам себя. Волонтёрши-бабушки, конечно, устали, но я не мог меньше. Кураж! Говоришь, публика была довольна? Я рад!

И вот стал я развиваться. Меня уже приглашали на разные мероприятия. Потом стали платить деньги. А я продолжал работать. Советником государственной службы…. Приблизительно как капитан или майор по-армейски.

А выступая иногда на сцене, я стал получать хорошие деньги. И, думаю, зачем мне эта служба, если фокусами я зарабатываю больше. Я уже не помню, сколько рублей было там и там, но сегодня, как ты сам посчитал, я имею за концерт пятнадцать тысяч. Как это "мало"? Многие за такие деньги месяц работают! А я за час имею. Это у нас в анклаве. В Москве это стоит в три раза больше.

В пятнадцатом году я, наконец, уволился со службы. К тому времени уже начал осваивать "Волшебную поляну". От поляны доход минимальный, но я чувствую, что она людям нужна! Из большой России люди знают о ней и, бывает, приезжают потусоваться!

Наливай! Хорошо! Хочешь знать, как я распиливаю людей? Да запросто! Нет, мужиков не пилю. Не интересно. Женщин с удовольствием каждый распилит, тут ты прав. Я тоже. Это самый дорогой фокус. Женщины упираются.

У меня в арсенале много фокусов. Но люблю работать с голубями и кроликами. Хотя все зрители чуют, что голубь где-то подмышкой или расплющенный в тесном ящичке, всё равно греет, что они живые. А никто не знает и не подозревает, как мне удаётся освободиться от связывающих меня верёвок, а уж как эти верёвки оказываются поверх моего же пиджака…. И не догадаются! И тебе не расскажу. Наливай! "За пинжак"! Ладно, расскажу! Вкусная штука "Клюквинка". Ты уже не хочешь узнать секрет этого фокуса? Хочешь оставаться очарованным? Живи в неведеньи. Это фокусы от Гудини. Его цепями вязали под водой.

Порой, ты прав, очень хочется раскрыть секрет фокуса, но помню заветы учителей старших наставников – никому, никогда, ничего не рассказывать! Вот я тебе рассказал, как работать с кольцами. А ты же всё равно не понял. Как я никогда не пойму, почему нажимая кнопку у двери, я слышу звон в квартире. Тайна! Должна присутствовать.

Моя супруга мне говорит – не рассказывай мне. Я хочу удивляться!

Я хочу очаровывать! Флёр тайны, магии, волшебства!

Днём я обычный человек. А вечером, на концерте я творец! Теперь я уже не хочу раскрывать секреты фокусов. И не возражай. Не хочу и всё!

До сцены я один, простой, рядовой. А когда я в шляпе и на сцене, совсем другой! Артист! В меня вселяется муза. Я не боюсь, что у меня что-то не получится..

Спрашиваешь, сколько я возьму с тебя за наработку фокуса с кольцами? Плати 50 тысяч. Несколько раз ты видел мои выступления. И все они были бесплатны. На "Волшебной поляне", в детдоме Правдинска, сегодня тоже. Но это моё увлечение, моя страсть. Мне самому это нужно! В семью нужно тоже вкладывать и поэтому я даю платные концерты. Но о деньгах не думаю. По последней? За публику!

к расходованию коммунальных ресурсов, выходящему зачастую за все разумные пределы, не смотря на то, что само жилье было достаточно дорогим, т. е. сдавали его отнюдь не самые бедные и нуждающиеся люди.

Помню, как через пару дней проживания стандартно- фальшиво улыбающаяся хозяйка принесла ко мне в комнату договор с университетом и, тыкая в какие-то его пункты, стала настойчиво объяснять, что по договору она должна предоставить мне возможность пользоваться электричеством до 23:00, а я вчера выключил свет в моей комнате позже аж на полчаса.

Я несколько охренел от такого поворота событий, но попытался вежливо урегулировать ситуацию, сказав, что по вечерам перед сном я люблю читать (к слову, гаджетов, которые можно читать в кромешной темноте, тогда еще и в помине не было).

На это она, все также радушно-фальшиво улыбаясь, без капли иронии ответила (дословно) — "Нет проблем, выключай свет и можешь читать, сколько хочешь".

Прям таки "аттракцион неслыханной щедрости" с Туманного Альбиона, мистер Скрудж от зависти кусает локти и нервно курит в сторонке.

Особенно сакральным для англичан, судя по отношению к его расходу, был газ — складывалось ощущение, что для них это действительно "голубое золото".

У моего одногруппника Вадима, хозяин таунхауса, в котором он проживал, как то раз уехал из дома на несколько дней. А тут похолодало, и семья в его отсутствие решила пошиковать — "добавили" газу, да так, что в доме стали почти "английские тропики" — градусов 18, а то и все 20 "жары". Но, оказывается, этот продуман перед отъездом записал показания счетчика газа, а когда вернулся, то сразу же сверил цифры и был, скажем так, раздосадован излишним расходом этого сверхценного продукта. И чтобы "выравнять плановые показатели" он "прикрутил" газ до такого уровня, что вся семья вместе с матерящимся Вадимом неделю ходили по дому (и ели за столом) в том же, в чем приходили с улицы — в пальто и ботинках.

В доме у другой хозяйки, куда я переехал, отказавшись от супер щедрого предложения читать вечером с отключенным светом, наряду с аналогичной параноидальной экономией газа, окна были одинарные, с кучей не заделанных щелей, что не давало шансов на его адекватное отопление. Тут я испробовал на себе чудо инженерной мысли — электрическое одеяло. Действительно, зачем отапливать всю спальню, когда можно обойтись электрическим одеялом — этакой здоровенной грелкой. Как утром из под него вылезать — отдельная сага, зато это меня побуждало, не смотря на свободное посещение, с утра мчаться, яки лань стремительная, на учебу и оставаться там на все дополнительные активности — в университете было сильно теплее (ну, если быть до конца искренними, учиться нам еще и нравилось — нестандарный подход к обучению не оставил нас равнодушными, но это уже отдельная история).

Ну и притча во языцех — вода. Да, оказалось, что это не вымысел и в раковинах в большинстве своем нет смесителей, но есть пробка для затычки слива, дабы мы могли, не тратя попусту лишнюю бесценную влагу, умываться, чистить зубы и пр. так сказать "в одном флаконе" — действительно, ведь много чего ещё можно сделать с целой раковиной почти чистой воды — носки там постирать, например, не выливать же такую драгоценность, в самом деле.

Для принятия душа нам, от щедрот своих, хозяйка включала воду на один час раз в неделю строго по расписанию — в среду с 3 до 4 часов пополудни (не успел — ходи ещё неделю немытым), у нее был для этого "секретный кран" для душа в ванной. Мы, правда, как и положено находчивым русским студентам, быстро вычислили его расположение и "тайно" мылись в её отсутствие, нанося непоправимый ущерб её бюджету и водным ресурсам Англии, устав объяснять, что у нас принято мыться чаще, чем раз в неделю.

При этом одной только дороговизной коммуналки такую повальную скаредность было не объяснить — я, помню, поинтересовался местной стоимостью газа-воды-электричества — да, они стоили сильно дороже, конечно, чем у нас, но с учетом разницы в зарплатах-пенсиях (то бишь по паритету покупательной способности) выходило не настолько уж большое отличие, чтобы так "убиваться" по этому поводу, да и платили мы за проживание вполне прилично по тамошним меркам.

Я даже спросил при случае у одной нашей учительницы-англичанки из университета, в чем причина такого странного, на наш взгляд, их поведения, на что получил сильно тогда удививший меня ответ:

— Вы — богатая страна с большим количеством ресурсов и привыкли к их наличию, у нас же этих ресурсов изначально очень мало, и люди "генетически" привыкли сильно экономить, даже когда есть деньги, это у нас "в крови" — передается из поколения в поколение.

Для 1994 года, когда почти всё в стране разваливалось и еще даже и не планировало заново "собираться", а в показываемых в России фильмах та же Англия изображалась как общество всеобщего благоденствия — лорды, сэры, пэры, леди и джентльмены, и многие хотели "хоть тушкой, хоть чучелом" туда свалить — это была очень нестандарная точка зрения, хотя, наверное, она во многом объясняет, отчего англичанам спокойно не жилось и не живется на своем острове.

дочь, но жизнь у мамы дальше пошла строго по наклонной. Отец любил заложить за воротник, после чего у него просыпался педагогический зуд и желание быкануть на первого попавшегося. А кто у нас первый попавшийся? Разумеется, домашние.

Через год в этом угарном чаде семейного кутежа появился я, а ещё через полтора — мой младший брат. Спустя полгода мама подхватила гепатит. Что простые деревенские парниши, выросшие в глухомани, знали про вирусные заболевания? Примерно ничего. Мать терпела до последнего, у отца были "дела поважнее", и лишь когда она упала в обморок от невыносимой боли, он нехотя отвёз её в больницу. Домой она уже не вернулась...

Отец остался один с двумя карапузами, одному из которых едва стукнуло полгода...

Брата забрал дядя и увёз к себе в деревню — низкий ему за это поклон. А мы с отцом перебрались в город.

Первое время отец периодически наезжал в родные края. Из тех визитов в память навсегда въелось: тётя крошит свежий хлеб в парное молоко, и ничего вкуснее этого я в жизни не пробовал. Ещё помню, как братцу купили крутейший пистолет с пластмассовыми пульками, и Паша отчаянно ревновал своё сокровище, не подпуская меня даже на оружейный залп.

Как-то раз меня взяли в поле на прополку сорняков. Я, городская неженка, безнадёжно отстал от местных стахановцев грядки. Паша, шустро закончив свой участок, вернулся и без лишних слов доделывал всё за меня.

Поэтому, когда на следующий год папа анонсировал очередную поездку в деревню, я заранее выставил ультиматум:

— Я поеду! Но работать — вигвам!

Папа от души поржал. В деревне он пересказал мою "забастовку" всем родственникам — те тоже почему-то заходились от смеха. И только тёте Наде почему-то было неудобно, поэтому она строго следила, чтобы меня больше работой не нагружали. Никакой.

Время шло. Когда Паше исполнилось 16, отец привёз его в город. Выдал местному директору школы "стипендию" и организовал аттестат.

Первое время брат в городе сильно скучал — резкая смена декораций ввергла его в глубокий культурный шок. Пока отец оформлял ему документы, Паша сутками сидел у окна, гипнотизируя городской трафик. Отец тогда вкалывал слесарем-сантехником сутки через трое. И каждый его уход на смену означал для нас локальный праздник. Я возвращался с работы, брал в прокате кассету, закупал ништяки, и мы погружались в "видик". Для нас, детей суровых 90-х, это было настоящее окно в параллельный, яркий и захватывающий мир.

Получив паспорт и прочие регалии, Паша тут же выпорхнул на работу. Потом была армия, потом снова трудовые будни.

Папа у нас — человек тяжелейшей душевной конструкции, как вы уже, наверное, догадались. Заработал — выпил — в табло, заработал — выпил — в табло. Но Паша, выросший практически без отца, пылал к нему особыми сыновними чувствами: "папа то, папа сё". Впрочем, отец — мастер на все руки, он сумел довести до кондиции даже такого преданного сына. Уже и не помню, из-за чего вспыхнул сыр-бор, но младшенький Иванушка-дурачок собрал вещи и бесследно испарился с радаров.

— [м]лядь а я здесь причем?! Ты же со мной не ссорился?! Позвони раз в месяц, скажи что у тебя все норм, дурак он и есть дурак!

Сироты они все очень обидчивые.

Мы переживали. Целый год парня носило где-то по просторам необъятной родины. И тут я совершенно случайно срисовываю его в автобусе:

— Алло, гараж! Ты где шляешься, придурок?!

— Да я, это...

— Дебил ты, а не "это"! Мы же тут себе все нервы вымотали урод!

И вся песня с припевом.

Потом я провел спецоперацию по примирению его с отцом. Подарочки, сложные диппереговоры, возвращение блудного сына.

Лучшими друзьями мы так и не стали. Слишком разные: разная культура, речь, да даже взгляды на мироздание. Мне с ним скучно, у него тоже свой космос. Но если прижимает по-настоящему — мы всегда рядом. Он подставляет плечо материально, я — духовно, даже непонятно что лучше.

А ты как думаешь?

ГОСТ