ГАРМА

Питер, 1990 год.

Первые дни институтской жизни. Заселение в общагу. Никто никого пока не знает, происходит притирка. В одну комнату поселили троих девчонок: две просто крашенные блондинки из маленьких городков, третья же персонаж поинтересней: бурятка с длиннющими волосами, при этом заядлая

"металистка". Звали ее

В прежние времена возле Павелецкого вокзала Москвы располагался павильон "Траурный поезд В. И. Ленина", который был филиалом Центрального музея В. И. Ленина.

Каким образом меня туда занесло, не помню, скорее всего, школу прогуливал, но вход был бесплатным, это точно. Павильон – огромных размеров пакгауз, на полу фрагмент железнодорожного пути, на рельсах небольшой паровоз (вроде маневрового) с пассажирским вагоном и открытой платформой. Небольшая табличка: "На этом поезде какого-то там января 1924 г. из Горок в Москву был доставлен гроб с телом В. И. Ленина".

Двери вагона заперты, окна закрыты, проникнуть в кабину машиниста также не удалось. На платформе смотреть нечего. Однако все стены пакгауза увешаны траурными венками. Венки везде, где только можно себе представить, они стоят, в том числе, аккуратно прислонённые к колёсам поезда. На каждом венке лента с надписью.

Эти ленты – одно из сильнейших впечатлений моего детства. Читая надписи, я провёл в музее около полутора часов. Собранные вместе, они представляли собой (и представляют до настоящего времени) одну из величайших книг мира. Книгу, написанную народом.

Естественно, что никаких записей я не вёл. Надпись помню только одну: "Мы, воры Бутырской тюрьмы, клянёмся тебе, великий Ленин, что не украдём ни рубля у родного советского государства". Венок с этой лентой стоял у самого паровоза.

Первый день на объекте. Нам достался объем на подземной парковке, по отделке стен очередного торгового центра керамогранитом. Предупредили нас подрядчики, что за руку никого не ловили, но инструмент пропадает иногда, будьте внимательны.

Ну, мы-то — воробьи стреляные, перфораторы всегда забираем с собой на обед в бытовку, переноску стометровую не сматываем, правда, но она включена в розетку и всегда — перед глазами, кто рискнет под напряжением обрезать её.

Так и сегодня: сидим, играем в карты, в "козла", в самый ответственный момент отключается свет, не надолго, буквально на секунды. Даже не успеваем как следует поругаться на причину и вероятных виновников.

Выходим после обеда из выделенной нам комнаты — переноска обрезана прямо у двери.

— Да что за фокус, как могли проморгать-то момент?

— Да когда, когда свет моргнул, это и был тот момент. Рубильник выключили и включили, девяносто семь метров кабеля у нас — минус, у узбеков — плюс… пока

Жил у нас волнистый попугайчик.

Как то раз меня на лето оставили у бабушки с дедушкой и доверили мне попугая. А дедушка был работягой. Он всю жизнь проработал строителем и использовал литературные слова для связки русского мата в предложениях.

Осень.

К нашей интелигентной семье приходят не менее интелигентные гости.

— Ой, какой милый попугайчик, а он у вас говорящий?

А в ответ — сама птица:

— А растудыть твою, тудыть, налево, такая-рассякая.

Гости подвисали на несколько секунд.

Бывало, что птица отходила от канонических трехэтажных словесных построек и самостоятельно микшировала знакомые слова, превосходя деда по крепости выражений. В таких случаях, подвисали не только гости, но и мы! Мы начали записывать удачные фразы, а потом дедушка не без удовольствия читал наши записки и учился у маленькой, умной птички великому и могучему русскому языку.

К счастью, без повторения птица начала забывать многие слова и спустя полгода помнила только неопределенный артикул "б%я", добавляющий неописуемую окраску детским стишкам в его исполнении.