На пролом!

(орфография и стилистика автора)

Я недавно искал работу и проходил собеседование в подходящую мне по профилю контору. Девочка-эйчарка полчаса мучала меня психологическими тестами и тупыми вопросами по типу: а почему именно наша компания? А кем вы видите себя через 10 лет? А в конце сказала мне стандартное "мы сообщим вам о решении"

Выйдя из её кабинета я из озорства решил провернуть трюк: пошёл к кабинету директора конторы, постучался, и чуть с[ман]данул. Типа, я соискатель, вашу эйчарку я прошёл, она отправила меня на следующий этап к вам. Тот немного при[фиг]ел, но все равно спросил, кто я и что умею. Я обрисовал, и прямо на месте получил предложение о работе.

Собрал документы, стоял уже в отделе кадров у них, как мне написала эйчарка со словами "простите, мы приняли решение остановиться на другом кандидате" (в отделе кадров больше никого не было, до меня никто не оформлялся)

В итоге я спокойно сдал все документы, получил пропуск, и начал работать. Работаю уже третий месяц, "другого кандидата", на котором эта бабенка "приняла решение остановиться", я за это время так и не увидел

Вывод — если есть возможность избежать разговора со всей этой эйчарской шушерой — смело такой возможностью пользуйтесь. Страшно представить, сколько реально хороших спецов не получили работу, потому что не прошли вот таких вот пи[тух]ок.

В 1865 году работники табачной фабрики в Гаване нашли способ поддержать умственную активность в течение долгих часов рутинного физического труда. Они ввели должность лектора (или чтеца), которому сами платили за то, что он читал вслух для всех тружеников цеха.

Как правило, рабочие фабрики избирали комитет, который проводил кастинги для лекторов, и платили взносы, чтобы обеспечить зарплату чтецу. Лектором выбирали кандидата с отличной дикцией и навыками ораторства.

Чтец сидел или стоял на возвышенности и читал из источников, которые отбирали сами работники: от кубинских и американских газет до классической литературы.

Если чтение воспринималось с особенным удовольствием, работники постукивали ногами по разделочным доскам, что заменяло аплодисменты.

В США так же была распространена подобная практика, но среди материалов для чтения часто оказывалась социалистическая или левая литература, что вызывало трения с владельцами фабрик, которые совсем не были заинтересованы в том, чтобы их сотрудники задумывались о классовой борьбе и экономической справедливости.

Если лектор читал материал, признанный владельцем излишне радикальным, его выгоняли. Но тогда рабочие реагировали забастовками или простоями.

История не смешная.

Как я брал ипотеку.

Страна должна знать своих "героев". Это я про сотрудников Сбербанка в городе Асбесте Свердловской области.

Когда в середине января (это важно), нас попросили освободить уже вторую съёмную кватиру (на руках ясельный ребёнок), на семейном совете решили покупать своё жильё. Как раз начинали

"Купи  двух,  третьего подарю" — гласила табличка на рынке около одного из  продавцов  рыбы. Заинтересовался, подошел — продавались килограммовые свежие судачки, цена 180 рублей за килограмм, не далеко, метрах в десяти, такой же судак по 120 рублей, но к первому продавцу  была очередь и все брали по две рыбины на два кило, радостно  получая такую же третью "халявную", а ко второму продавецу покупатели подходили редко, но были — некоторых пугала высокая цена у первого продавца.

Понаблюдал дальше - торговля шла бойко, оказалось, второй продавец успевал незаметно переносить рыбу первому, на пару работают, понял я. Покупатели, любители "халявы", были довольны — и покупатели, любители низких цен, тоже. Подошел и сказал второму продавцу, что я разгадал их трюк. Тот не стал отпираться: "Понимаешь, мужик, когда оба стоим с судаком по 120 рублей — почти никто его не берет, то они им костлявые, то мелкие, а нам же быстрее продать надо, ехать домой так далеко! Давай я тебе по сотке отпущу! "

Был у моих друзей соученик — скромный мальчик из простой еврейской семьи Боря Гофман. Жил он в общаге и как-то на кухне за приготовлением яичницы познакомился с американской стажеркой. Стажерка на Борину хозяйственность запала и, долго ли — коротко ли, но сыграли они свадьбу. Далее, Боря, конечно же, предпочел отбыть на историческую родину супруги - то есть в Штаты. Правда жить им пришлось в резервации, поскольку жена оказалась дочерью индейца. Но Боря, как представитель не менее угнетаемой нации, в этом большой беды не видел.

Вот тут-то и начинается самое интересное. У супруги умирает отец. Который был, ни много ни мало, вождем племени. Тут-то и выяснилось, что, согласно обычаям, если умерший вождь не оставил потомства мужеско полу (а в данном случае так оно и было), то титул вождя передается мужу старшей дочери.

Вот так простой московский еврей Боря Гофман стал вождем индейского племени. И даже выступал, периодически, в конгрессе, заявляя "Мой народ обижают" (имея в ввиду, конечно же, индейцев).