НА ЗАДНЕЙ ПАРТЕ

1975-й год, весна.

Город Львов.

Мы — повидавшие жизнь октябрята, заканчивали свой первый класс, дело подходило к 9-му мая, и учительница сказала:

— Дети, поднимите руки, у кого дедушки и бабушки воевали.

Руки подняли почти все.

— Так, хорошо, опустите, пожалуйста. А теперь поднимите руки, у кого воевавшие бабушки и дедушки живут не в селе, а во Львове и смогут на День Победы прийти в школу, чтобы рассказать нам о войне?

Рук оказалось поменьше, выбор учительницы пал на Борькиного деда, его и решили позвать.

И вот, наступил тот день.

Боря не подкачал, привёл в школу не одного, а сразу двух своих дедов и даже бабушку в придачу. Перед началом, смущённые вниманием седые старики обступили внука и стали заботливо поправлять ему воротничок и чубчик, а Боря гордо смотрел по сторонам и наслаждался триумфом. Но вот гости сняли плащи, и все мы увидели, что у одного из дедов (того, который с палочкой), столько наград, что цвет его пиджака можно было определить только со спины. Да что там говорить, он был Героем Советского Союза. Второй Борькин дед нас немного разочаровал, как, впрочем и бабушка, у них не было ни одной, даже самой маленькой медальки.

Героя – орденоносца посадили на стул у классной доски, а второго деда и бабушку — на самую заднюю парту. На детской парте они смотрелись несколько нелепо, но вполне втиснулись.

В самом начале, всем троим учительница вручила по букетику гвоздик, мы поаплодировали и стали внимательно слушать главного героя.

Дед оказался лётчиком и воевал с 41-го и почти до самой победы, аж пока не списали по ранению. Много лет прошло, но я всё ещё помню какие-то обрывки его рассказа. Как же это было вкусно и с юмором. Одна его фраза чего стоит, я и теперь иногда вспоминаю её к месту и не к месту: "Иду я над морем, погода — дрянь, сплошной туман, но настроение моё отличное, ведь я уверен, что топлива до берега должно хватить. Ну, даже если и не хватит, то совсем чуть-чуть…"

При этом, разговаривал он с нами на равных, как со старыми приятелями. Никаких "сверху вниз". И каждый из нас начинал чувствовать, что и сам немножечко становился Героем Советского Союза и был уверен, что если нас сейчас запихнуть в кабину истребителя, то мы, уж как-нибудь справимся, не пропадём.

Класс замер и слушал, слушал и почти не дышал, представляя, что где-то далеко под нами проплывают Кавказские горы в снежных шапках.

Но, вот второй дедушка с бабушкой всё портили.

Только геройский дед начинал рассказывать о том, как его подбили в глубоком немецком тылу, так тот, второй дед, вдруг принимался сморкаться и громко всхлипывать. Учительница наливала ему воды из графина и успокаивающе гладила по плечу.

После паузы герой продолжал, но когда он доходил до ранения или госпиталя, тут уж бабушка с задней парты начинала смешно ойкать и причитать.

Мы все переглядывались и старались хихикать незаметно. Уж очень слабенькими и впечатлительными оказались безмедальные бабушка с дедушкой. Ну, да, не всем же быть героями. Некоторым, не то что нечего рассказать, они даже слушать про войну боятся.

Только недавно, спустя годы, я от Борьки узнал, что те, его — "слабенькие и впечатлительные" бабушка с дедушкой с задней парты, были Борины прабабушка и прадедушка. Они просто пришли в школу поддержать и послушать своего сына-фронтовика, а главное, чтобы потом проводить его домой, а то у него в любой момент могли начаться головные боли и пропасть зрение…

Учились мы когда-то в славном Томском вузе, под названием ТИАСУР, на радиотехническом факультете. А история собственно в следующем:

Это было курсе на втором или на третьем, короче выссшую математику мы уже прошли и подошли к изучению узко специалезированных предметов. Естественно, как и в любом ВУЗе страны в каждой лекционной аудитории из собравшиеся студенты делятся условно на три группы:

1. Авангард (как правило считаются умнее других и сидят в первых рядах)

2. Середнечки (не высовываются и учатся по разному...)

3. Галерка (отъявленные разгваздяи, тем не менее умудряющиеся заканчивать и защищаться не хуже других).

На одном из таких "узких" предметов препод решил выяснить одну очень важную видимо для него вещь. И у него произошел примерно следующий диалог с аудиторией:

— Кто из вас мне скажет, кто же всетаки придумал Декартову систему координат?

Первый ряд:

— Декарт!

Препод:

— Так...

Галерка:

— И Координат!!!

Занавес.

В конце 90-х одна симпатичная девушка из глухой тайги добралась до Транссиба где-то в районе Забайкалья с целью подсесть на поезд, идущий во Владивосток. Проводница подошедшего поезда объяснила ей, что свободных мест нет, кроме одного в двухместном люксе. Но что порядочной девушке в это купе лучше не садиться.

— А что там не так в

Живу я в Ганновере — городе, где велосипеды чувствуют себя важнее машин, а люди настолько спокойные, что даже светофоры не торопятся переключаться.

Еду я после работы домой: ветер в лицо, мысли где-то на уровне "хочу чаю", и вот — как всегда — заезжаю в магазин. Велосипед пристегнула, как примерная гражданка. Сумочка маленькая, аккуратненькая,

Журфак МГУ, первый курс — фактически еще абитуриенты. Всем все пока еще интересно, куча лекций приглашенных "звезд" и так далее. На одну из лекций был приглашен не кто-нибудь, а Сам Его Величество, Попирающий Ногами Все и Вся Отар Кушанашвили. Тема журналистики как таковой очень быстро оказалась вторичной — маэстро предпочитал рассказывать более о себе. И вот в разгар очередной пламенной тирады на тему "как на меня вешаются все бабы", Кушанашвили выдает: "Да у меня, если хотите знать, оральный ceкс бывает почти каждый день... причем по два-три раза!".

В повисшей паузе из рядов студентов раздается эпическое:

— У КОГО БЕРЕШЬ?!