Отдыхали на озере. Муж с утра отправился на рыбалку, а к обеду вернулся заметно навеселе.

— Красава! – говорю. – И где же ты умудрился наклюкаться?!

— Не наклюкался, а употребил настойку на калгане исключительно в лечебных целях.

Рассказывает.

Нашёл тихую клёвую заводину, отгороженную от большой воды полосой камыша. Сижу в лодке, таскаю потихоньку плотвиц и окушков. Слышу, с той стороны камышиков моторка остановилась, движок заглушили. Потом — плюхает по воде, и звук вращающейся катушки. Понятно: со спиннингом по хищнику прохаживаются. Плюх, да плюх, и прилетает мне что-то сзади в плечо, а через мгновение дёргает и тянет меня за куртку. Да настойчиво так тянет. Голову повернул, смотрю – блесна на мне болтается, и леска от неё за камыши уходит. Кричу:

— Эй, мужик! Не тяни. Я сам сейчас к тебе подплыву.

Подгребаю. Мужик слегка офигевший и расстроенный. Извиняется, мол – не заметил. Крючок из куртки кое-как выдернули. У мужика с собой фляжка с настойкой оказалась. Ну, мы с ним по 50 капель для снятия стресса выпили, потом по 50 за знакомство, потом – за удачную рыбалку.

Хорошо ещё, что он рыбаком оказался, а не охотником. Тогда бы я всего одной дырочкой на куртке не отделался.

На московской почте отправлял заказное письмо в Болгарию.

— А где индекс? "

— Ну вот, после названия города.

— В индексе должно быть 6цифр.

— В Болгарии-4ые.

— Вы считаете, что Болгария — это не Россия?

— Да

Девушка ушла за начальницей. Та пришла, признала,

История сия произошла лично со мной в девяносто лохматом году в славном городе Хабаровске, где имел счастье пребывать в краткосрочной служебной командировке. По своей всегдашней привычке проверять местные книжные магазины на предмет интересной литературы, зашел в один такой, располагавшийся недалеко от памятника Ерофею Хабарову, который располагается

Из истории советского кино. Леонид Гайдай снимает в Подмосковье фильм "Пес Барбос и необычный кросс". В очередной день работы назначены съемки финальной сцены — герои (Бывалый, Трус и Балбес) идут после взрыва динамитной шашки.

Идет подготовка к началу съемок. Артисты Моргунов и Никулин, одетые в разорванные наряды, стоят недалеко от кинокамеры, а Вицин, одетый в дымящиеся лохмотья, прогуливается в сторонке, что-то тихонечко напевая.

К съемочной группе подходят двое жителей ближайшего села, с интересом наблюдают за процессом. Вдруг один из них, указывая на Вицина, задает вопрос:

— А это кто такой?

Моргунов мгновенно реагирует и отвечает:

— А вы разве не узнали? Это Козловский, у него тут рядом дача была.

— Почему была, она есть.

— Так он вчера напился до чертиков и по пьяне дачу спалил. Потом свихнулся. Вот теперь гуляет по округе и песни поет. Спой громче! (Вицину).

В ответ все слышат: "Отцвели уж давно хризантемы в саду"...

Крестьяне ошарашенно смотрят на Вицина. Один из них достает из кармана чекушку водки и со словами "Вот что водка с человеком делает! ", выливает водку на землю.

Колхозники молча уходят.

История, рассказанная коллегой по работе.

Дело было в советские времена в Мурманске. В одном из институтов Мурманска преподаватель учил студентов предмету Электромеханика. Препод был честный, отличников поощрял автоматами, а неучей не любил. Но была у него особенность, ну, не ставил он двойки, щадил неучей, не хотел им жизнь портить но и за будущее советское имущество рачел. В общем, брал он с них за трояк расписку о том, что никогда в своей жизни они не то, чтоб к электродвигателю не подходили, но и розеток шарахались, с именной подписью, с фамилией. Расписки аккуратно держал в папочке.

Прошли годы, многие завелись семьями, статные уважаемые дяди. Собрались они в институте, приезжали на машинах с женами, молодость вспомнить. Пришёл и тот препод, подходил к каждой из женщин, спрашивал фамилию и под дружный хохот отдавал каждой расписку мужа, читая вслух пожизненные обязательства.