А вы ходите на встречи одноклассников? Я теперь нет.

... В тот Новый год было снежно и холодно, но запомнился он тем, что впервые за тридцать лет приехала одноклассница Юлька — очень издалека, может даже с Северного полюса.

Она служила в таком секретном месте, что когда кто-то среди всеобщего трёпа спросил у неё: "А ты где сама? ", её лицо на долю секунды приобрело стальную угловатость, а красивые выпуклые глаза слегка остекленели. И вот пена на кружках тихо опадает, мясо на жаровнях застенчиво шкворчит; одноклассница, задавшая вопрос, вежливо ждёт, а Юлька не отвечает, потому что у Юльки все нутряные ресурсы поглощены боевой тревогой... Воет сирена, бегут по местам солдаты, с грохотом падают стальные бронешторы, подаётся ток на периметр. Кричит в истерике секретчик внутренних секреций — или как его там, я по-армейски не очень — и жужжит шифрующее устройство. А на плечах юлькиного свитера сами собой проступают подполковничьи звезды.

Юлька рефлекторно нашаривает кобуру, чтобы удалить неправильный запрос, но потом вспоминает, что она в мирном городе среди смутно знакомых гражданских, и смягчаясь отвечает просто: "Секрет". Позже при фотографировании получилось, что в линзы всех смартфонов всякий раз попадал паразитный свет, и вместо Юльки на фотках или гало, или яркое пятно, или гигантский палец.

В самый разгар вечера мы с другом Витей вышли покурить, и пару минут стояли наслаждаясь тишиной и морозцем, молча выпуская дымок, который бесшумно поднимался к свету фонарей. А на третьей минуте Витёк без подготовки сообщил, что нам "придётся вести Юльку в сауну"

Мне показалось, что он где-то он перескочил логическую ступеньку, поэтому я переспросил "с хера ли? "Даже если она подполковник, почему я должен... я не собираюсь...

— У нее муж старый, — печально глядя куда-то ввысь, прервал меня Витёк.

У меня мелькнула слабая надежда — может это неизвестный мне обычай русского севера (а я люблю фольклор и обычаи) — вести в сауну женщину, у которой старый муж. Ну, типа колядок или блинов на масленицу. Красивая добрая традиция. Распевая песни и держась за руки идём по хрустящему снежку до сауны, там нарядно одетые финны встречают нас малиновым чаем с мятными пряниками, и вручают нам венички сплетённые из можжевеловых и ольховых веток. Потом мы кормим северных оленей тёплым хлебом с крупной морской солью и смотрим северное сияние. В заключение — гадание на леммингах и чукотско-эскимосские танцы моржей с тунгусо-маньчжурским горловым пением.

Оказалось — ни хера из вышеперечисленного. Просто будет сауна, в которой госпожа подполковник, Витёк и я должны выполнять какие-то нелепые действия. Я на всякий случай минут через семь тихо с[мот]ался по-французски, или как говорят французы, по-английски. Пусть думают что хотят. Я про такие обычаи лучше в книжке почитаю.

Витёк потом так и не раскололся, исполнил ли он задуманное. Боюсь даже представить, какие системы защиты там у госпожи подполковника...

Мирумир!

Ваши мысли, когда кто-то нарушает ваши права (давайте возьмём скажем громкую музыку):

22:30 Вот блин, громкая музыка заиграла.

22:35 Что-то затянулось.

22:50 Ну, после этой песни то наверное прекратит.

23:05 О, пауза, наверное перестанет сейчас слушать.

23:30 Блин, неудобно как-то идти ругаться.

00:15 Ещё потерплю,

Они просто выставляли нас за дверь в районе девяти утра. Из снаряжения выдавали только ключ на резинке (который душил при беге) и кусок хлеба, посыпанный сахаром. Если повезет — намоченный водой. Всё. Никаких трекеров, никаких смартфонов. Из напутствий — только сухое: "До 10 чтоб дома был".

Мы выживали как могли. Ориентировались по мху на березах и длине теней от качелей. Время обеда определяли по характерному звуку падающего пьяного соседа у гаража. Если кто-то ломал руку, в ход шла передовая тактическая медицина — слюни и подорожник. Нам приходилось пить воду прямо из-под крана на улице. Иногда — из шланга, которым поливали клумбы. И, поверьте, это была элитная фильтрация.

Самое страшное начиналось в районе девяти вечера. Наступало время "Голодных игр", когда мамы с балконов начинали истошно кричать наши имена. Ошибиться было нельзя: если ты не услышал свой позывной с третьего раза, санкции были жестче, чем любые международные трибуналы. Часов ни у кого не было, но внутренний навигатор безошибочно подсказывал: если у подъезда зажглись фонари — тебе крышка.

Сатирой ударим по желтой прессе!

Ну, знаете, про Новый год всякий скажет: мол, время чудес. И чудеса, бывает, случаются. Вот и в Куйбышеве (то бишь в Самаре нынешней) в 1955 году одно такое чудо будто бы приключилось. Хотя, правду сказать, до сих пор народ спорит: то ли в самом деле было, то ли просто городская байка пошла гулять по улицам

НАДО БЫ ЧЕГО-НИБУДЬ ПОПРОЩЕ...

Когда Эльдар Рязанов пригласил Микаэла Таривердиева писать музыку к "Иронии судьбы", он поставил задачу: нужно шесть-семь песен, которые все сразу запомнят. Таривердиев сел за рояль и за короткое время принёс целых двенадцать.

Рязанов отобрал из них восемь.

Но когда чиновники Гостелерадио услышали, что в новогодней комедии будут звучать романсы на стихи Цветаевой, Ахмадулиной, Пастернака и Евтушенко, они возмутились:

— Да вы что, развели тут консерваторию!

Им хотелось чего-то простого, "для застолья". Но Рязанов стоял насмерть:

— Мне нужна не просто комедия, а лирическая история.

В итоге, песни оставили, и они стали культовыми. А фразу "развели тут консерваторию" в киношных кругах до сих пор вспоминают, когда кто-то делает слишком "сложно" для массового зрителя.