Как я попала в телевизор. История одного позора
Навеяно историей LeoDVD.
В 1993 году я училась на первом курсе института и совершенно не интересовалась политикой (это важно). В этом же году должны были состояться выборы в Государственную Думу РФ (если я что-то путаю, извините, очень много времени прошло – я помню так). По телевизору в то время шла программа "Один на один": там встречались два известных политика всегда противоположных взглядов и рассказывали о своем видении ситуации и дальнейшем развитии страны.
Так как взгляды были разные, в передаче всегда велись жаркие дискуссии, и была она очень популярна. (Если я не путаю, то именно, в этой передаче Жириновский плеснул сказан воды в своего оппонента (но не уверена).
В институте повесили объявление о том, что желающие получить билет на съемку программы "Один на один" такого-то числа, могут обратиться в деканат и, собственно, сходить. Нам, конечно, было интересно: не сама передача – нет, а то как там все устроено, как процесс организован. Ну и вообще, это же телевидение!! И мы с моими только недавно приобретенными институтскими подругами (в количестве пяти человек) решили сходить и посмотреть.
Я надела свой лучший костюм (ну честно сказать, единственный, и сейчас вспоминая его, я понимаю, что это был тихий ужас). Костюм был коричневый и состоял из пиджака и короткой юбки. Когда я ходила или стояла, смотрелось вполне себе, но когда я садилась и юбка задиралась вверх, я немного переживала, как стала переживать и в студии, когда поняла, что разница между рядами значительна, и мои ноги, если вдруг, на меня наведут камеру, будут видны, а вдруг не только ноги. В общем, все начало передачи я думала только о том, как правильнее сесть, чтобы все выглядело пристойно.
В студии было три секции рядов по 12-15. Стояли они буквой "П", соответственно, посередине сцена. Мы сидели в средней секции, ну допустим, на пятом ряду. И вот передача идет, ведущий, или помощник его выходит в зал и задает вопросы. Сначала он подходит к правой секции. Люди сами тянут руки, чтобы задать вопрос, я сижу и думаю: "Только не ко мне, только не ко мне!!". Прям силой мысли пытаюсь оградить себя от вопросов. И в этот момент камера перемещается на нашу секцию, и оператор показывает ведущему на МЕНЯ. (Сила мысли сработала совсем наоборот). Бежать поздно, я пытаюсь слиться со стулом и все еще надеюсь, что подойдут не ко мне. Но зря!
И вот камера направлена на меня, и мне задают какой-то вопрос, а я вообще, не в теме, но мне надо хоть что-то ответить, и я совершенно не в кассу, на передаче посвященной политике отвечаю: "Я, вообще-то, политикой не интересуюсь". Ведущий удивленно: "А зачем же тогда Вы пришли? " (логично), и тут меня совсем клинит от страха, и я отвечаю: "На других посмотреть, себя показать! ", нет ну спасибо не "Сколько волка не корми все равно в лес смотрит" или что-то еще из народной мудрости. Ведущий что-то сказал и отошел к другому зрителю. А я готова была провалиться сквозь землю.
Передача шла в прямом эфире. Ее посмотрели все мои знакомые, ну или почти все. А жила я в то время в поселке недалеко от Москвы, и каждый день ездила на электричке в Москву, а они ходили не часто и на платформе всегда были знакомые. Пока по платформе пройдешь, раз двадцать поздороваешься. И каждый день мне обязательно встречался кто-то, кто непременно говорил: "Ну что же ты совсем политикой не интересуешься? ", ну или что-то в этом роде. А в метро мне казалось, что на меня все смотрят и узнают, хотя конечно, казалось. Да, не о такой славе я мечтала в юношеские годы, когда представляла себя какой-то известной личностью. Про институт, вообще, молчу: больше таких объявлений не вывешивали ни разу))
Все забывается, и эта передача, конечно, тоже. Сейчас я о ней и не помнила, пока не прочитала историю Льва. Начала придумывать, что можно было тогда ответить, чтобы не позориться. В голову опять полезли не связанные с темой пословицы) Наверно поэтому я больше никогда не хотела попасть в телевизор)
Всем добра)
Дело было в одном Древнейшем профессиональном техническом заведении. Знакомому профессору богатенький потенциальный заказчик предложил выполнить одну довольно хлебную работёнку. Выгодный заказ для большого коллектива, надолго, и как раз по профилю кафедры. И на оформление документов времени дали много, чуть ли не месяц. Тот,
конечно, обрадовался, живо всё оформил и снёс бумаги на подпись пропапегу по науке.
А пропапег по науке папега боялся, как мартышка питона Каа. И бумаги обычно всячески мариновал, неделями их не подписывая. Потому что некоторые их них потом ещё и к папегу попадут, а что тому в буйну голову взбредёт и как он на ровном месте вздрючит – поди угадай. Это раз. А два – это то, что пропапег таким образом ещё и оттягивался, вымещал, стало быть, на нижестоящих своё унижение.
И вот где-то через неделю профессор начал нервничать всерьёз. И собрался к пропапегу на приём – объяснить, ускорить, пробить. А хрен там. Не пустил его пропапег. Прогнали его пропапеговы нукеры. Не по чину профессору к пропапегу.
Через две недели он с отчаяния снова попытался туда прорваться – и снова был грубо исторгнут. Через три – сдуру ломанулся к самому папегу. Ха... чем это кончилось, он даже и рассказывать не стал, только сплюнул, поёжился, потёр зад и хмуро сказал несколько непрофессорских слов. На четвертую неделю – срок истёк. Договора пропапег так и не подписал. Профессор получил от несостоявшегося заказчика язвительный отказ и нелестную характеристику своих деловых качеств – и даже запил от огорчения.
А потом – потом его вдруг вызвали к пропапегу. Который наконец соизволил подписать бумаги и потребовал срочного выполнения этого столь нужного институту договора. А узнавши, что поезд ушёл и договора-то никакого уже не будет – жутко осерчал, опять-таки обругал профессора по матушке и выгнал.
Вскоре его лишили премии, объявили выговор за срыв важной крупной работы и затем долго ещё всячески карали в извращённых формах. Лишил институт больших денег, падла.
В 1970 году 23-летний студент-физик Имперского колледжа Лондона оказался на переломном перекрестке судьбы.
Брайан Мэй был погружен в свою докторскую диссертацию по космической пыли — конкретно по зодиакальному пылевому облаку, крошечным частицам, дрейфующим через Солнечную систему и рассеивающим солнечный свет. Его PhD продвигался
успешно, и впереди маяла многообещающая академическая карьера в астрофизике.
Но был и другой путь, зовущий его. Мэй также был ведущим гитаристом только что подписавшей контракт рок-группы под названием Queen. С заключенным контрактом на запись и предстоящими турами импульс группы набирал обороты с невероятной скоростью. Столкнувшись с невозможным выбором между гитарой и телескопом, Мэй принял решение: он приостановил учебу и поставил все на музыку. Взлет Queen был метеоритным. К середине 1970-х они стали глобальным феноменом. Вневременные гимны вроде "Bohemian Rhapsody" и "We Will Rock You" взорвали чарты, в то время как иконическая самодельная гитара Мэя, red Special, помогла определить легендарный звук группы. Стадионы раскупались по всему миру, а миллионы альбомов разлетались с полок. И все же на протяжении всего своего рок-звездного статуса Мэй никогда полностью не расставался со своей научной страстью. Даже на пике славы Queen он оставался связан с астрофизикой — читал журналы, посещал лекции, когда это было возможно, и поддерживал связь со своим бывшим руководителем, профессором Майклом Роуэн-Робинсоном, который однажды сказал ему: "Ты всегда можешь вернуться и закончить". Через тридцать шесть лет после того, как он отошел от учебы, в 2006 году Мэй решил, что время наконец-то пришло. Он связался с Роуэн-Робинсоном, и вместе они возродили давно дремавший проект. Хотя область науки продвинулась вперед, а его исходные данные требовали обновления, ранние наблюдения Мэя все еще сохраняли реальную научную ценность. Балансируя между продолжающейся музыкальной карьерой и поздними ночными исследовательскими сессиями, Мэй обновил свою работу, включил новые открытия и уточнил анализ. В 2007 году, в возрасте 60 лет, Имперский колледж Лондона официально присвоил ему степень PhD по астрофизике — не почетное звание, а заработанную через строгие исследования и экспертную оценку.
Доктор Брайан Мэй наконец-то завершил то, что начал более трех десятилетий назад. Его путь — мощное напоминание о том, что страсть не имеет срока годности. Будь то на сцене под светом прожекторов стадиона или за изучением пыли между планетами, Брайан Мэй доказал, что никогда не поздно завершить начатое.
Почему мы ездим по правой стороне?
Выезжая утром и привычно занимая правый ряд, вы вряд ли задумываетесь: "А почему справа? "Почему руль слева? А ведь если посмотреть на карту мира, то 65% населения ездит справа (мы, США, Европа, Латинская Америка), а 35% — слева (Британия, Япония, Австралия, Индия). Ответ кроется не в устройстве автомобиля,
а в том, как наши предки били друг друга мечами и погоняли лошадей.
Глава 1: Рыцари и Римляне. Изначально все были "левыми"
Вот вам факт, который взрывает мозг: исторически человечество было левосторонним.
Если мы вернёмся в Древний Рим или Средневековье, то увидим, что всадники и повозки двигались по левой стороне дороги. Всё из-за оружия. Большинство людей — правши. Меч висит на левом бедре. Чтобы выхватить меч и ударить врага, вам удобнее, чтобы он был справа от вас. Именно поэтому в Британии, которая чтит традиции как никто другой, левостороннее движение закрепилось на законодательном уровне ещё в 1756 году.
Глава 2: Революция кнута. Как фургоны изменили мир
Так кто же всё перевернул? Фермеры и логисты 18 века. Во Франции и в США начали использовать огромные грузовые фургоны, запряжённые несколькими парами лошадей. У этих фургонов не было сиденья для кучера. Возница сидел верхом на задней левой лошади. Зачем? Чтобы правая рука была свободна для кнута — так он мог достать до всех лошадей в упряжке.
А теперь представьте: вы сидите на левой лошади. Вам нужно разъехаться со встречной повозкой. С какой стороны вам удобнее это сделать, чтобы видеть зазор между колёсами и не столкнуться осями? Конечно, слева от себя. То есть, вы прижимаетесь вправо, а встречный проходит слева. Именно тяжёлые грузоперевозки заставили Америку и Францию перейти на правую сторону.
Глава 3: Наполеон и его "правша"
А дальше в дело вступила политика. Во Франции после Революции 1789 года левая сторона (традиционная для аристократов, которые заставляли крестьян жаться вправо) стала символом "старого режима". Робеспьер приказал всем ездить справа, "как народ". А потом пришёл Наполеон Бонапарт. Он закрепил правостороннее движение во всей своей армии. Существует легенда, что сам Наполеон был левшой, и ему было удобнее атаковать врага слева, поэтому он заставил свои войска маршировать по правой стороне дороги. Правда это или нет — историки спорят, но факт остаётся фактом: все страны, которые завоевал Наполеон (Германия, Италия, Польша, Испания, Нидерланды), перешли на правостороннее движение. А те, до кого он не добрался (Британия, Швеция), остались "левыми".
Глава 4: Дядюшка Форд и точка в споре
В начале XX века, когда появились автомобили, был полный хаос. Рули ставили то слева, то справа, то посередине. В некоторых странах ездили слева, в некоторых — справа. Всё изменил Генри Форд и его Model T. В 1908 году он выпустил массовый автомобиль с левым рулём для правостороннего движения. Логика была железная: "Пассажир должен выходить на тротуар, а не в грязь на дорогу. А водителю удобнее видеть осевую линию и встречку". Популярность Ford T была такой бешеной, что он фактически навязал этот стандарт почти всему миру (кроме упрямых британцев).
Глава 5: Шведский хаос. День "H"
Дольше всех в континентальной Европе держалась Швеция. Представьте: вокруг все страны правосторонние, а шведы ездят слева. При этом большинство машин в Швеции были с левым рулём (импорт из США и Европы)! Обгонять на трассе было самоубийством: водителю приходилось высовывать всю машину на встречку, чтобы хоть что-то увидеть. 3 сентября 1967 года случилось историческое событие — Dagen H (День Эйч). В 5:00 утра вся страна одновременно остановилась, аккуратно переехала на другую сторону дороги и поехала дальше. Это была самая масштабная логистическая операция в истории мирного времени.
Итог:
Мы ездим справа не потому, что это научно доказано, как более безопасный способ (исследования говорят, что разницы нет). Мы ездим справа, потому что 300 лет назад французский возница любил махать кнутом правой рукой, а Наполеон хотел насолить англичанам. Это забавно. Люди считают себя венцом эволюции, но ПДД написаны копытами лошадей и амбициями императоров.
Приехавших с территории СССР в Израиле называют русскими, нравится не всем, но спорить с терминологией занятие неблагодарное.
Я занимаюсь любительским дайвингом. Как принято, любители всегда платят (впрочем не только любители) и в частности в дайвинге есть огромное количество спецкурсов по различным темам, которые дают возможность
использовать то или иное оборудование, спускаться на различную глубину и тому подобное. Я проходил в Эйлате курс deep diving, то есть глубоководного погружения, на самом деле не сильно глубоководного до 40 метров, хотя это максимум разрешенный для любителей. После того как я с инструктором спустился на эту глубину, инструктор взял пластиковую табличку и какой-то специальной тушью, которая позволяет писать под водой, написал ивритскими буквами, то что в русской транскрипции звучит примерно “блу хол тов”.
Я посмотрел на него потому, что ничего не понял он, посмотрел на меня поскольку не смог понять со мной всё в порядке, или я поймал азотное опьянение (есть такое состояние, вроде бы без похмелья, но на глубине опасно) После какого-то времени разглядывания друг друга, мы продолжили. Когда погружение закончилось и мы вышли на берег, я у него спросил что ты хотел написать? На что он ответил “blue hole” это на сленге дайверов глубоководное погружение, о"кей говорю, но это же английский, зачем его писать ивритским алфавитом?
— Мы же в Израиле
— Ладно, а почему ты “тов” (хорошее) написал с ошибкой (не та буква “т”)
— Так я же русский
