распахнул объятия для обнимания.

— Все нормально, живу помаленьку. Извини, домой не могу пригласить, я сейчас его под гостиницу переделал, там клиентка. Пойдем в летнюю кухню, там и поговорим.

— Я, что-то не понял, что за гостиница, что за клиентка? — заходя в небольшое помещение, произнес я.

— Да бизнес у меня свой небольшой, жить-то как-то надо, — пояснил он.

— Бизнес? Это интересно, интересно. Что же это за бизнес в умирающем поселке, тут и домов-то с сотню осталось.

— Меня это не пугает, бизнес процветает. Очередь из клиентов на год вперед расписана, так что на мой век хватит.

— Ну-ка расскажи, если не секрет конечно, — загорелся я.

— Да какой секрет, с лечебного источника живу. Если не иссякнет, то до старости на хлеб с маслом хватит. Помнишь мы с тобой еще пацанами в ущелье родник нашли? Так вот он меня и кормит.

Что за родник и где мы его нашли, я конечно не помнил. Слишком много лет с того дня прошло.

— Ну ягодник там еще рядом такой огромный, — старался он разбудить мои воспоминания.

— Вот когда работы лишился, завод закрылся я и понял, что этот ягодник единственный шанс, хоть как-то поправить финансовое положение. Сезонный конечно, но хоть что -то. Ягодка эта ведь всегда в цене была, да и сейчас принимают. В общем к концу лета рванул туда, заодно и родник нашел. Одна беда, после наводнения в восемьдесят первом году, дороги туда практически нет. Где размыло, где буреломом завалило, да и заросло все. Тринадцать километров приходится пехом топать. С трудом продираться, да еще и в гору.

Его откровения как-то не вязались с заявленным бизнесом о лечебном источнике. С его клиентами, хлебом с маслом, но через минуту он исправил положение.

— Вот собрался я туда, взял "баян", мне кажется ягоды там еще больше стало. В общем таскаю помаленьку, далеко и тяжело конечно, но ведра по три в день приношу. Это и Лидка, соседка моя, заметила. Возьми меня, говорит, с собой, тоже хочу на зиму ведерко сахаром присыпать. Ну мне не жалко, ягоды там всем хватит. Вот только сомнения одолевать начали, дойдет ли она в такую даль. Полненькая она, один кругозор кулаков на десять в ширину, — и Серега выставил вперед кулак довольно приличных размеров. По моим прикидкам получалось не меньше ширины журнального столика, если их десять в ряд сложить.

— Странная у тебя какая-то мера ширины и длины, — хмыкнул я.

— Я не столяр и не портной, рулетки или метра с собой не имею. Меряю, тем, что под рукой. Ну короче взял я ее. "Баянчик" ей небольшой нашел. Еле дошла. И падала и плакала, но я сказал, что возвращаться не буду. До родника только после обеда и дотелепались. Упала на землю, говорит ноги сводит, онемели. Ну пока я ей икры разминал у нее какие-то там чакры открылись. Ну мне такие пампушечки нравятся. Да и с женой года три как развелся. В общем не пожалел, что взял с собой. После всего, по ведерку только и успели набрать.

— Ну а родник-то при чем? — все еще не понимал я.

— Да при многом. Она ведь после всего этого, говорит, есть сильно хочу. А я отродясь с собой ничего из еды не брал. Говорю, вон водички с родника похлебай, да горсть ягоды в рот. Она попила, у меня говорит, прям второе дыхание открылось. Намекает, что неплохо было бы и повторить. Я ей, домой топать надо, а иначе по темноте глаза в лесу повыкалываем. А здесь мошка и комары сожрут до утра. В общем, еле дошла, думал, эх, лишился такого партнера. А она с утра сама прибежала, я говорит после той родниковой водички усталости не чувствую. Пойдем опять? Так месяца полтора со мной каждый день и телепалась. Но правда вначале только телепалась, а через месяц уже прыгала как лань через поваленные деревья, где раньше без моей помощи перелезть не могла. Да и я почувствовал, что раньше была как перина, а тут косточки прощупываться начали. Кругозор и тот кулака на четыре уменьшился. Говорю, кажется ты худеть начала. А она, так это водичка в роднике лечебная. Я и чувствую себя как в восемнадцать лет. Хотя нет, даже лучше.

Мне оставалось только хмыкнуть, но Серега продолжил:

— А тут зимой к ней сеструха приехала. Пампушечка еще та, Лидка и раньше с ней рядом не стояла. А она как Лидку увидела, чуть сознание не потеряла. Всю общупала, как тебе удалось говорит. Ну та и пояснила. Мол это все Серега, он источник с лечебной водой знает, вот меня в норму и привел. Ты не поверишь, тридцать кило скинула. Сеструха ко мне. На колени упала, говорит помоги эскулап, век благодарна буду. На родник что ли сводить, так без проблем, отвечаю. Приезжай по весне, свожу. В нем воды много. А сам с аппетитом посматриваю на ее кругозор. И все было бы хорошо, но когда сеструхи рядом не было, Лидка сказала, что меня в роднике утопит или яйца отрежет и не посмотрит, что я эскулап. Пришлось весной с этой сеструхой просто так телепаться. Ягоды и грибов по весне еще конечно не было, но я сказал, что водицу пить надо на восходе и на закате солнца. Только тогда она лечебные свойства имеет. Так и бегали утром и вечером. Пока она воду вкушала, я родничок облагородил. Углубил и сруб небольшой вокруг него возвел. Кружку из дому принес и цепочку. Даже иконку в уголок сруба поставил, в связи с новыми веяними. А когда сеструха в конце своего тридцати шестидневного отпуска выкатила мне двадцать тысяч я если честно охренел. Это говорит по тысяче за каждый килограмм, надеюсь вас устроит эскулап. А еще пообещала подругу подогнать. Тоже пухленькую. Я и понял, что масть мне покатила.

— Да, дела. — произнес я.

— И давно ты этим занимаешься?

— Да уже лет около двадцати пяти. Сарафанное радио работает лучше чем реклама по первому каналу. Правила конечно немного я поменял. Вот домик под гостиницу переделал. Сказал, что из еды кушать у меня можно только то, что сами произвели или в лесу добыли. Посадили картошку и зелень, ее и едят. Насобирали грибов и ягод, пьют компот и едят "жарёху". Никаких колбас, да и вообще магазинного. Козу вот завел. Доят, пьют молоко и сметану. И хорошо так скидывают после этого. Миллионером конечно не стал, но мне хватает. Тариф я все тот же оставил, по тысяче за килограмм, за гостиницу по пятьсот рублей в сутки. Да грибов и ягод натаскивают столько, что на приемном пункте я сейчас в почете.

— Все это хорошо, а как же зимой?

— Меня тоже этот вопрос лет двадцать назад мучал. Простаивал ведь. А потом в школе у Пашки надыбал совдеповские лыжи, "Усурийские". Забрал все, вместе с ботинками. Там на импортные перешли. А я, как только первый снежок, бью лыжню. А родник и зимой не замерзает. Так, что дела идут, плюс зимним продаю из пожрать то, что летние наготовили. Клиенток не обольщаю, староват уже, если только по взаимному согласию и желанию. Хотя тоже в лечебный курс надо было включать Вон Лидка-то замуж вышла, реально почувствовала себя восемнадцатилетней. Даже мужика моложе себя в городе нашла. С ним там и живет.

— классическое летнее кафе.

В тот день за одним из столиков обосновались "хозяева жизни" в стандартной комплектации — хари на ширину плеч, вся атрибутика, и один Н-теллект на пятерых.

Машину — идеально отражающую окрестности белую "десятку" — поставили, как всегда, как можно ближе к своим тяжёлым задницам — тут же, на дорожке.

Между столиками же не поместилась она. Сидели они, ни о чём не тужили, и всё бы закончилось как обычно, но вдруг от домов, стоящих в глубине квартала, по дорожке стал приближаться УАЗик-буханка. Самый обыкновенный на свете УАЗик, ничем особо не выделяющийся. Самый обыкновенный мужичок за рулём. Выехать на улицу хотел, не более. Но что-то ему помешало.

Точнее, на дорожке — белая десятка, с одной её стороны — столики кафе, с другой — кустья и деревья.

Никак. Пришлось водителю начать переговоры с автовладельцами. На его просьбы "отодвинуть машину" в ответ следовали недвусмысленные жесты и советы "ехай по кустам, ты ж на УАЗике, какая тебе разница?".

Препирались долго. Водила объяснял как мог мирно, что может зацепить ненароком "десятку", на что ему отвечали "только попробуй!". Собирались зрители.

Когда переговоры окончательно зашли в тупик и отдыхающие стали произносить в адрес водителя разные ругательные слова, тому надоело решать проблему мирными переговорами, и он обернулся куда-то вглубь своего фургончика.

Дверка его тут же отворилась, и оттуда вмиг вывалились восемь бойцов спецназа в полном обмундировании: сферические шлемы, бронежилеты, камуфляж, автоматы. Далее переговоры взял на себя старший.

Быстро подойдя к столику с всё ещё гнущими пальцы мордами, он не стал утруждаться душеспасительной беседой, а просто от всей души навернул деревянным прикладом прямо в зубы самому словоохотливому мордовороту.

Тут же подоспело подкрепление, невежливых дядей повалили на землю, пару раз больно прошлись по ним грубой солдатской обувкой, после чего покидали их кучей в подъехавший мрачный автобус, специально для этого предназначенный. Далее команда тимуровцев погрузилась в свой законный УАЗик, и водила дал задний ход. Отъехав на несколько десятков метров, он нехорошо улыбнулся и дал по газам... В результате белая полированная "десятка", опрометчиво оставленная на дорожке хозяевами, в одно мгновение лишилась своей огромной лаковой задницы, принявшей в себя мощный чугунный бампер УАЗика. Выкатив таким манером препятствие на свободное место, водитель помахал зрителям ручкой и на этом всё мирно закончилось к всеобщему удовольствию.